— Я всегда знала, что он станет таким же, как его отец. Я же говорила. Ничего хорошего из него не выйдет.
***
Игнат и Олег неслись на своих велосипедах по поселку. У Игната велосипед был лучше, новее, со всеми наворотами, а у Олега — старый, который ему Игнат и отдал, когда пересел на новый, поэтому Игнат друга, конечно, обогнал. Но Олег не отставал и периодически догонял.
— Догони меня, если сможешь, Олег! — крикнул Игнат, вырываясь в очередной раз вперед. Его рыжие вихры развевались на ветру, кепка слетела три поворота назад.
Олег, пыхтя и нажимая на педали, старался не отставать. Его велосипед странно поскрипывал на подъеме, но упорство мальчика не знало границ. Они пронеслись мимо аккуратных лужаей, ярких клумб, мимо… машины соседки, тети Гали. Машины, заваленной горой картонных коробок.
— Ой! — одновременно воскликнули мальчишки.
Конечно, это было “ой” в полном смысле этого слова. За машиной оказалась еще горка таких же коробок.
Коробки, хрупкие, как первокурсники на первом экзамене, не выдержали напора двух бешено мчащихся велосипедов. Столкновение было неграциозным, падение — громким. Раздавался звонкий хрустальный звон разбивающихся тарелок, мелькали осколки, разлетаясь по асфальту, как конфетти на неудачном празднике.
— Мамочки! — пролепетал Игнат, глядя на то, что они натворили, — Маме теперь расскажут… Я не представляю, что она со мной сделает… Как так-то… Я вообще не видел эти коробки!
— Это… это случайно! — выпалил Олег, который на первый взгляд был спокойнее Игната, но это только потому, что уже закален в таких ситуациях, когда “не представлял, что с ним сделают”. Но испугался он позже.
Из дома выплыла тетя Галя. Злющая… Соседка она добрая, всегда яблок давала и черешней угощала, но сейчас она готова была рвать и метать. Конкретно этих двоих.
— Что вы наделали? Моя посуда! Да тут половина еще от мамы моей досталась! Пятьдесят лет лежали тарелки, а встречи с вами не пережили! — она озвучивала свое негодование так, что птицы, подлетавшие к ближайшим деревьям, кажется, решили сменить направление полета.
Крики.
Ругань.
Вздохи по поводу погибшей посуду, которой в коробках оказалось значительно больше, чем тот набор тарелок, доставшийся ей от мамы.
Набежали соседи. Видимо, поминать посуду.
В этот момент появились и мамы. Первой к тете Гале подошла Юля, мама Игната.
— Галина Ивановна, умоляю вас, не волнуйтесь так. Конечно, мальчишки виноваты, но они же дети. Это все случайность. Мы, конечно, все возместим. Не переживайте, я оплачу всю разбитую посуду.
Она посмотрела на Игната, который уже стрекотал:
— Мам, мы нечаянно, мы не хотели, мы не заметили…
Но Юлия и не сердилась.
— Игнат, ты не ушибся? Ну вот видишь, ничего страшного. Главное, что цел. А посуду мы купим новую.
Игнат страх отпустил сразу. Правда, чего он так перепугался? Мама его за случайности никогда не ругала. Она умела найти слова, чтобы успокоить, простить, понять. Даже когда он случайно подпалил занавеску, она не кричала, а вместе с ним искала способы вернуть ей прежний вид.
Затем подошла Люба, мама Олега. Она тоже улыбнулась тете Гале, более широкой улыбкой, чем мама Юля, и эта улыбка, казалось, скрывала что-то очень глубокое.
— Галина Ивановна, простите нас! Ну, совсем ребята заигрались. Дети есть дети. Я тоже, конечно, оплачу все, что разбилось. Деньги — дело наживное. Поделим сумму на двоих, все оплатим вам.
Тетя Галя, хоть и оставалась недовольной, немного успокоилась.
— Ну ладно, — проворчала тетя Галя, — Только в следующий раз смотрите, куда едете! А то я вас…
Мамы попрощались, и они с детьми пошли домой.
— Игнат, как же так, сынок? — начала Юля, как только они остались вдвоем, — Я же говорила тебе — будь осторожнее. Но ничего, главное, что ты не пострадал. Не переживай из-за посуды, мы с мамой Олега договорились, что все оплатим. Главное, чтобы это больше не повторилось. А если бы вы разбились? Не гоняйте!
Так что Игнат пошел домой чуть ли не с восторгом, обещая, что это не повторится.
А вот Олег… Олег шел рядом с мамой Любой с потухшим взглядом. Он уже знал, что его ждет. Это мама только на людях поулыбалась и простила его.
— Что, герой, — начала Люба, когда они вошли в дом, — Радуешься? Смешно тебе? Разгромил старушке полдома? Не стыдно? Я же знаю, что ты специально! Игнат, может, и нет, но ты точно специально это сделал. За что мстишь ей?
Олег не отвечал, его объяснения никогда не действовали.
— Я тебе тысячу раз говорила, — продолжала она, — Что на таких, как ты, с младенчества все написано. Ты всегда так себя вел. Ты себя так ведешь, а я расхлебываю потом! Знаешь, во сколько мне это обойдется? И сколько денег я вообще на тебя трачу? Трачу-трачу, а все впустую… Надо было в детдом тебя сдать. Посмотри на Игната, на него хоть молиться можно! А ты… ты такой же, как твой отец, и вырастишь таким же бандитом.
Не впервой Олегу это слышать. Он знал, что будет потом. И действительно, через несколько минут он почувствовал боль. От ремня. Люба никогда не жалела сил.
— Вот тебе за посуду! Вот тебе за то, что натворил! Чтобы знал, как себя вести!
До утра он прорыдал в комнате.
Это повторялось постоянно. На людях Люба была примерной матерью, улыбчивой и вполне доброй. Но стоило им остаться наедине, как вся ее фальшивая маска слетала.
— Ты вырастешь таким же, как он, — шептала она ему, когда он был совсем маленьким, — Таким же чудовищем, таким же уголовником. Ты испортишь мне жизнь, как он ее испортил.
Олег не знал, кто такой “он”, ну, он знал, что это его отец, но никогда его не видел и даже имя отца в их доме было под запретом.
С возрастом жизнь Олега не менялась, разве что ремень из процесса воспитания исчез, но вот это незабываемо “ненавижу”, он слышал всю школьную жизнь.
Наступил выпускной в 9-м классе. Игнат, с букетом цветов, поздравил из классную и обнимался с одноклассниками. Юля, конечно, пришла с ним. А еще Игнат остается на праздник, чего Олегу никогда не видать.
Олег же… Олег стоял в стороне. Мама не сдала деньги. Она сказала:
— Зачем тебе этот выпускной? Все равно из тебя ничего путного не выйдет. Каким-то чудом не остался второгодником — и то для тебя подвиг.
Вечером, после скучного домашнего ужина, Люба усадила Олега за стол.
— Сегодня ты получил аттестат. Ты уже взрослый. Пора тебе и перестать держаться за мою юбку. Поступать. Жить самостоятельно.
Олег ответил:
— Поступать? Я хочу в 10-й класс. Я хочу закончить школу, а потом…
— Никаких 10 классов! — отчеканила Люба, — Ты поступишь в техникум. Там тебе дадут общежитие, стипендию. Я буду иногда помогать, по возможности. Но сидеть на моей шее взрослый парень еще два года не будет.
“Иногда” — это она явно сильно преувеличила.
— Но почти все пойдут в 10 класс, я хочу после 10 попробовать поступить в универ, хоть высшее получить, хоть попытаться чего-то добиться… Ты вообще знаешь, чем я увлекаюсь?
— Никаких “но”. Ну, или живи отдельно и учись, где захочешь, а, пока ты в моем доме, будет так, как сказала я.
В августе, когда все уже готовились к учебе, Люба буквально выпроводила Олега. Она отвезла его в соседний город, где находился тот самый техникум. Кивнула ему на прощание, села в машину и уехала, выставив ему из багажника его чемоданчик.
— Что ж, мне не привыкать… — сказал Олег, сжимая ручку чемодана. Мама никогда особо его не любила. Он это знал.
Каково же было его удивление, когда в том же техникуме он увидел Игната. Игнат, который наоборот — очень не хотел идти в 10 класс, потому что мечтал поскорее стать “студентом”, тоже входил в общежитие с чемоданом.
— Игнат? Ты здесь? — Олег не мог поверить своим глазам.
— Привет! Да, мама привезла. Еле ее уговорил, представляешь? Хотела, чтобы я в школе остался, но я такой решительно ей — нет, мам, хочу попробовать пожить сам, отдельно. Хочу уже научиться чему-то полезному. А ты свою как уговорил?
— Ловкость рук, — ответил Олег.
Ага. Ее-то и уговаривать не пришлось.
Их случайная встреча как-то помогла Олегу это все пережить. Юля, мама Игната, когда привозила сыну продукты и деньги, часто заходила и к Олегу. Она не спрашивала ни о чем, но в ее глазах читалось понимание. Понимание того, что Люба Олегу никак не помогает.
— Олег, ты не стесняйся, если что, — говорила она, кладя ему в руки пакет с фруктами, — Ты же у нас почти как родной. Игнат у меня бывает разный, иногда уже домой просится, потом сам же отказывается ехать… а ты молодец, держишься.
Ну, у Игната-то выбор есть.
— Спасибо за помощь.
— Что ты. Ты попроси, если надо. Мы все тебя уже полюбили.
Эти слова были для Олега дороже всех богатств мира.
Прошло три года. Олег уже учился на третьем курсе. Получал стипендию, хотя еле успевал учиться, пошел грузить товар в магазин недалеко от общаги. Более-менее жил.
Но…
— Олег, — сказал ему хозяин магазина, он же директор, он же тоже грузчик, он же иногда кассир, — Ты парень хороший, но у нас, знаешь, дела совсем плохи. Скоро, наверное, уже банкротами станем. Поэтом я почти всех сейчас увольняю…
А потом пришла новость и о стипендии.
— Олег, я не понимаю, чего ты хочешь? — спросила староста, — И чему удивляешься? У тебя в этот раз две тройки. Стипендия не положена.
Без стипендии и работы он не мог оставаться в техникуме. Он не мог прожить без денег. В голове мелькнула мысль: “Мама”. Вспомнил ее слова: “Буду иногда помогать”.
Он набрался смелости, приехал к родному дому. Стучал-стучал, но никто ему не открыл. Подождал. Он видел, как из-за шторы мелькнула тень. Мама. Она его видела.
Он понял, что рассчитывать не на кого. Только на себя. И на тетю Юлю. А вот о ней-то он и не подумал!
— Олег? Вот это внезапное появление… — она сметала снег с крыльца, — Обычно я тебя только в общежитии вижу, домой ты, вроде как, не ездишь…
Просить, конечно, стыдно, но, пока он ищет, где подработать, надо на что-то жить, а еще у них практика начинается. Бесплатная практика. Поэтому он спросил, не одолжат ли ему денег.
Но тут Юля помрачнела.
— Олежек, у нас у самих сейчас беда. Отец слег. Я на работе теперь на полставки. Деньги из заначки даже уже все потратили. Извини, я бы тебе-то не отказала, но у самих 500 рублей на неделю осталось…
Олег сразу извинился.
— Нет, не нужно, я понял, вы простите, что я к вам с этим обращаюсь… Не нужно было приходить.
Доучиться было очень нужно. Очень. Если сейчас бросит, то потом тяжелее будет начинать, потом работа, потом… И так он и останется с 9 классами? Можно попробовать договориться проходить практику в другом месте, где заплатят, но он такой не знал, да и у них это не приветствуется.
На краю участка тети Юли была гора заснеженных дров. Вот там он и плакал.
— Почему? За что мама меня так ненавидит?
В этот момент он услышал шаги. Тетя Юля увидела его, сидящего среди дров, и подошла.
— Ты чего здесь? На электричку не опоздаешь?
— Вы догадываетесь, что я сначала у мамы приехал просить денег? Так она мне даже не открыла! За что она меня так ненавидит??
Юля пристроилась на пенек, стоявший тут уже лет пятнадцать.
— Я не должна тебе этого говорить, но… Причина-то не в тебе. Все дело в твоем отце, — начала Юля, — Она не хотела быть с ним, он долго ее преследовал, все бегал за ней… Сначала уговаривал, потом и угрожал. Тогда мы все поздно расходились по домам, и он где-то по пути заставил ее сесть в машину. А потом… потом произошло то, что произошло. А после этого он сел в тюрьму за разбой какой-то, и там умер. Так что причина только в нем.
Потребовалось не меньше получала, прежде чем Олег, оглушенный этим и той тишиной, которая повисла над ними, решился спросить:
— Я что, похож на него?
— Нет, совершенно не похож. Даже лицом не похож. Но тут же психика, понимаешь? Она ничего ему не простила, а ты…
— Напоминание.
— Прости.
***
Олег вернулся в общагу. Пустую. Денег не было. Еды не было. Только горевать по этому поводу он уже не мог. Вообще он вернулся каким-то странным…
В холодильнике — одна вода и картошка. Утром он пошел искать работу и наткнулся на объявление: “Требуется распространитель листовок. Высокая оплата”.
“Хоть что-то”, — подумал Олег.
Он разносил листовки весь день. Бегал по городу, раскладывал их по почтовым ящикам, раздавал прохожим. Зато заработал. И жить даже стало веселее, несмотря на то, что он вчера узнал о родителях.
К восьми пришел за оплатой.
— Где я могу получить свои деньги? — спросил он мужчину, который дал ему листовки.
— Какие деньги? Ты вообще кто? — мужчина якобы удивился, — Парень, я тебя в первый раз вижу. Дверью, наверное, ошибся.
Наверное, нужно было поднять крик. Но Олег, на котором лица не было, сам больше себя не узнавал, и ничего не ответил.
Вернувшись в общежитие, он упал на койку.
Вдруг дверь в его комнату открылась. Парень из 344 комнаты спросил:
— Видел, как ты спрашивал у всех про работу. Так срочно деньги нужны?
— Очень срочно.
— Тогда мы нашли друг друга! Тебе нужны деньги, а у меня есть вакансия. У меня есть предложение, — парень понизил голос, — Нужно кое-что разнести по городу. Небольшие пакетики. Очень быстро и незаметно. Хорошо платят.
Олег знал, о чем идет речь. Он видел таких парней, которые “зарабатывали” таким образом. Он боялся. Но, как он тогда подумал, терять ему уже нечего, зато денег будет много!
— И куда их нести?
В первый же раз, когда он взял эти “пакетики”, которые совсем не были похожи на пакетики, его задержали. Успел разнести три штуки.
— Гражданин, пройдите с нами.
Арест. Удивление. Шоковое состояние. Он не мог поверить, что это происходит с ним. Он, Олег, который всегда старался быть незаметным, оказался в полицейском участке.
На суд Люба не пришла. Но потом, когда все уже было решено, когда Олег получил свой приговор — тюремное заключение, — она сказала Юле:
— Я всегда знала, что он станет таким же, как его отец. Я же говорила. Ничего хорошего из него не выйдет.
