– Леша, сегодня же Никита приезжает?
Ольга стояла у плиты, помешивая что-то в сковороде, и не оборачивалась. Алексей отложил телефон на стол, потянулся.
– Да, Наташа завезет его к десяти. Заберет ближе к шести.
Ольга кивнула, но Алексей успел заметить, как дрогнули ее плечи. Она повернулась на секунду – якобы за солью – и в ее глазах мелькнуло что-то странное. Не раздражение, нет. Скорее настороженность. Как у человека, который готовится к чему-то неприятному.
Алексей не стал заострять на этом внимание. Они поженились всего полгода назад, и Ольга еще не до конца привыкла к тому, что у него есть семилетний сын от первого брака. Ничего страшного, это нормально. Все наладится со временем, нужно просто дать ей разобраться.
…Никита влетел в квартиру ровно в десять, с разбегу повис у Алексея на шее.
– Папа! Пап, я тебе такое расскажу!
Наташа стояла на пороге, придерживая дверь. Коротко кивнула Алексею, улыбнулась сыну.
– Веди себя хорошо. Я заеду к шести.
– Угу! – Никита уже тянул Алексея за руку в комнату. – Пап, пошли, я тебе покажу, что я в Майнкрафте построил!
Дверь закрылась. Алексей услышал, как Ольга прошла мимо них по коридору – быстро, не останавливаясь, – и скрылась в спальне.
День пролетел как обычно. Они с Никитой собирали лего, потом смотрели мультики, потом Алексей учил сына играть в шахматы – безуспешно, потому что Никите больше нравилось выстраивать из фигур армии и устраивать сражения. Алексей смеялся, ерошил сыну волосы, и где-то внутри разливалось тепло. Вот оно, простое отцовское счастье.
Но что-то царапало. Мелочь, почти незаметная…
Ольга не вышла ни разу…
То есть выходила – на кухню, сделать себе кофе. Но мимо них проскальзывала молча, не глядя, будто в гостиной никого не было. Никита пару раз окликнул ее – «Тетя Оля, смотри, что мы построили!» – но она только бросала через плечо что-то вроде «угу, молодцы» и исчезала обратно в спальне.
Алексей списывал это на усталость. На работу. На что угодно.
В шесть Наташа забрала Никиту. Они обменялись стандартными фразами на пороге – «как себя вел», «нормально», «на следующей неделе так же?», «да, созвонимся». Никита обнял Алексея на прощание, и Алексей долго смотрел, как они спускаются по лестнице, пока не хлопнула дверь подъезда.
Он вернулся в квартиру. Тихо. Пусто…
И тут появилась Ольга. Вышла из спальни, потягиваясь, будто только проснулась.
– Ну что, давай ужинать?
Алексей кивнул.
Но что-то внутри сжалось. Она избегала его сына весь день. Семилетнего ребенка, который ничего ей не сделал.
Это ничего, сказал он себе. Привыкнет, нужно просто время.
…Два месяца пролетели незаметно, и Алексей наконец позволил себе выдохнуть. Ольга оттаяла. Она больше не пряталась в спальне, когда приезжал Никита, не проскальзывала мимо них молчаливой тенью. Наоборот – шутила с мальчишкой, учила его делать бумажные самолетики, а в прошлые выходные они втроем ходили в парк кормить уток. Никита хохотал, когда наглый селезень выхватил у него из рук целый кусок батона, а Ольга смеялась вместе с ним, и Алексей смотрел на них и думал – вот оно, наконец-то сложилось.
А в субботу приехала теща…
Светлана Павловна возникла на пороге без предупреждения.
Никита в этот момент строил на ковре крепость из подушек. Светлана Павловна замерла в дверях гостиной, и ее взгляд остановился на мальчике. Задержался. Что-то промелькнуло в ее глазах – не неприязнь даже, а скорее брезгливое недоумение, как будто она увидела в доме дочери бродячую собаку.
Алексей напрягся, но Никита уже подбежал к нему, дергая за рукав.
– Пап, пап, смотри, я башню сделал!
Наташа забрала сына через час. Алексей вернулся в гостиную, где Светлана Павловна пила чай.
– И часто он тут бывает? – спросила она, глядя на Алексея поверх чашки.
– Каждые выходные.
Теща перевела взгляд на дочь.
– И ты с ним возишься?
Ольга кивнула, и что-то в ее лице дрогнуло – едва заметно, на долю секунды. Светлана Павловна поджала губы.
Алексей вышел на кухню за сахаром, хотя тот ему был не нужен. Просто захотелось вдохнуть воздуха, который не пропитан молчаливым осуждением. Когда он вернулся, теща склонилась к Ольге и что-то яростно шептала ей на ухо, почти касаясь губами виска. Ольга хмурилась, но не отстранялась, и от этого у Алексея заныло где-то под ребрами.
После отъезда Светланы Павловны все изменилось.
Не сразу, не в один день, но неуклонно. Ольга снова начала морщиться, когда Алексей упоминал о приезде сына. Сначала это были мелочи – вздохи, закатывание глаз. Потом мелочи превратились в слова.
– Он так шумит. У меня от этого голова раскалывается.
– Может, погуляешь с ним в парке? Дома невозможно сосредоточиться.
– Леша, я устала. Мне нужен отдых на выходных, а не детский сад.
Алексей любил ее. Поэтому пытался подстроиться. Стал приглашать Никиту не каждую неделю, а через одну. Потом через две. Сочинял сыну причины – работа, ремонт у соседей, что-то еще. Никита не задавал вопросов, но во время их редких встреч смотрел на отца как-то иначе.
Но Ольге все равно было мало.
После очередного визита Никиты – всего-то на три часа, Алексей даже гулять с ним уходил, чтобы не мешать – Ольга встала посреди кухни, скрестив руки.
– Леша, хватит. Я больше не хочу видеть этого ребенка в нашем доме.
Алексей замер. Слова повисли в воздухе, тяжелые и острые. Этого ребенка. Не Никиту, не твоего сына. Этого ребенка.
– Оль, ты понимаешь, что говоришь?
Ольга не отвела взгляда. Стояла у окна, сжав губы в тонкую линию, и на лице ее не было ни капли сомнения.
– Прекрасно понимаю. Я устала, Леша. Это мой дом, мои выходные, моя жизнь. И я не хочу делить ее с чужим ребенком.
– Он не чужой. Он мой сын.
– Вот именно. Твой. Не мой.
Алексей сделал шаг к ней, пытаясь поймать ее взгляд, достучаться до того человека, которого он, как ему казалось, знал.
– Ты же знала, когда выходила за меня. Знала, что у меня есть Никита. Что он будет в моей жизни, будет приезжать, будет частью нашей семьи.
Ольга дернула плечом, отворачиваясь к окну.
– Я не думала, что он будет торчать тут каждые выходные. Думала, ну приедет пару раз, посидит часок, уедет. А не это вот все.
– Это вот все – это мой ребенок, Оля. Семилетний мальчик, который ждет встречи с отцом.
– А я жду нормальных выходных со своим мужем! – она резко обернулась, и в ее глазах блеснули злые слезы. – Ты хоть понимаешь, каково мне? Я прихожу с работы вымотанная, хочу отдохнуть, а тут этот вечный шум, беготня, игрушки по всей квартире!
– Это ребенок, Оля. Дети шумят, бегают, разбрасывают игрушки. Это нормально.
– Для тебя нормально! – она почти выкрикнула это. – Ты его отец, ты обязан его любить. А я не обязана! Я не подписывалась на это!
Алексей столько месяцев убеждал себя, что все наладится, что Ольга привыкнет, примет, полюбит. Сокращал визиты сына, придумывал отговорки, видел, как гаснет радость в глазах Никиты при каждой отмене встречи. И все ради чего? Ради вот этого?
– Тебе нужно уйти, – сказал он тихо.
Ольга вздрогнула.
– Что?
– Уйти. Собрать вещи и уйти из этой квартиры.
Она шагнула к нему, и лицо ее исказилось яростью.
– Ты меня выгоняешь? Серьезно? Ты меня выгоняешь ради какого-то ребенка?!
– Ради моего сына, Оля.
– Да ты просто к бывшей хочешь вернуться! – она почти визжала теперь, срываясь на крик. – Вот что это такое! Нашел повод избавиться от меня, да? Выживаешь из квартиры, чтобы снова бежать к своей Наташке!
Алексей тоже сорвался. Что-то внутри лопнуло, и все слова, которые он так долго держал в себе, хлынули наружу.
– Я тебя люблю! Слышишь? Люблю! Только вот сына я тоже люблю, и отказываться от него не собираюсь! Ни ради тебя, ни ради кого-то еще!
Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, и между ними лежала пропасть, которую уже ничем нельзя было заполнить. Ольга молчала несколько секунд, потом резко развернулась и ушла в спальню. Алексей слышал, как она швыряет вещи в сумку, как хлопают дверцы шкафа.
Через двадцать минут входная дверь за ней закрылась.
Развод занял три месяца. Бумаги, подписи, раздел имущества, которого почти не было. Ольга забрала свои вещи и исчезла из его жизни, как будто этого года вместе не существовало.
…Наташа привезла Никиту в субботу утром. Мальчик сразу умчался в гостиную – Алексей специально купил ту самую машинку на радиоуправлении, о которой сын мечтал уже полгода. Из комнаты донесся восторженный визг.
Наташа задержалась в прихожей. Посмотрела на Алексея внимательно, без осуждения, но и без сочувствия.
– Он дулся, – сказала она негромко, чтобы Никита не услышал. – Последние месяцы. Думал, что ты его больше не любишь. Не хочешь видеть.
У Алексея сжалось горло. Он вспомнил все эти отмененные выходные, все отговорки, все виноватые взгляды сына.
– Теперь все будет по-другому, – ответил он. – Я все исправлю.
Наташа кивнула и ушла.
Алексей закрыл дверь и направился в гостиную. Никита сидел на полу, самозабвенно гоняя машинку между ножками стула. Услышав шаги отца, поднял голову, и на его лице расцвела такая искренняя, такая доверчивая радость, что у Алексея защипало в глазах.
Он опустился на пол рядом с сыном.
Больше он его не обидит. Никогда…
