— Я что тебе, свинья, есть просрочку и благодарить? У твоей мамы фляга свистит, такое нам приносить? Ты нормальный, — кричала Милана, тряся в руках перед носом мужа пачку творога.
Их браку был ровно год. Казалось бы, какие проблемы могут возникнуть за такое короткое время? Только вот в съемной квартире каждый день витало слово из шести букв. Развод. И они вдвоем понимали причину этого.
Все началось с мелочи. Свекровь, Инга Васильевна, работала в небольшом продуктовом магазине у дома. Почти сразу после свадьбы, когда молодые люди сняли квартиру, женщина появилась на пороге с двумя увесистыми пакетами.
— Вам, молодым, деньги на квартиру копить надо, — заявила она, вручая Милане пакеты. — Вот и буду помогать, как умею
Это было правдой. Деньги утекали, как вода сквозь пальцы, и помощь продуктами пришлась очень даже кстати. Практически каждую неделю мама Данилы приносила им полные пакеты. Милана теперь ходила в магазин редко, откладывая каждую копейку. Только вот прозрение наступило неожиданно.
Она взяла с собой в офис обычный сырок к чаю. Только вот с утра себя не очень чувствовала, ее подташнивало. И вот теперь она размышляла, есть ли ей его или нет, крутя в руках. Внезапно взгляд зацепился за циферки. Присмотревшись, она поняла, что сырок пророчен. На месяц. Она перепроверила информацию еще раз и поняла, что сомнений быть не может.
Выбросив сырок, позвонила мужу:
— Данила, сырки, что в холодильники, не ешь. Они уже того, умерли своей смертью. Недаром меня все утро тошнит.
— Да нормальные сырки, — спокойно ответил муж. — Я четыре шутки утром с кофе съел. Тошнит, тебя может быть, по другой причине?
— Дурак, — беззлобно расхохоталась она. — Съел, значит, съел. Это у тебя желудок гвозди переваривает.
Она даже не придала этому факту значения. Вот только когда свекровь в субботу пришла к ним в гости с полными пакетами еды, невзначай сказала:
— Инга Васильевна, у вас чека на те сырки не осталось? Они были просрочены практически на месяц. Данила все, правда, съел.
— И что тут такого? Они все равно годные, — спокойно произнесла женщина, выгружая на стол продукты. Упаковка фарша, колбаса, сыр, яйца, рис, майонез.
— Как годные, если просроченные, — удивилась Милана. И совершенно машинально взяла в руки упаковку майонеза. Глаза ее округлились:
— Инга Васильевна, у него истек срок годности. На два месяца.
— И что? Это же с работы. У нас что списывают, мы забираем себе. Бесплатно. Экономия существенная.
До Миланы потихоньку, как до жирафа, стало все доходить. Она взяла в руки колбасу, потом сыр, потом рис. Все с истекшим сроком годности.
— То есть все эти продукты, что вы приносили…
— Просрочка, — мило улыбнулась свекровь. — Поверь, ничего с вами не станет. Я в торговле полжизни работаю, и не умерла. Или вы предпочитаете на унитаз работать?
— Спасибо, конечно, но мы лучше сами…
— Что «сами»? — перебила ее свекровь, нахмурившись. — Деньги на ветер пускать? Данилка, смотри, йогурты твои любимые. И творожки. Лариса этот раз подсуетилась, сырки себе все забрала. Вот же прорва.
Данила спокойно достал ложку и стал уплетать йогурт. Милана смотрела на все это, понимая, что находится в театре абсурда. Муж, перехватив ее взгляд, насупился:
— Что ты смотришь на меня так? Когда у тебя в морозильнике фарш полгода лежит, так ничего страшного?
— Он замороженный!
— Я за всю жизнь ни разу не траванулся, не ной. Ты практически год ешь и аж за ушами трещит.
— Меня в последнее время тошнит.
— Милана, не изображай. Мама, ты скоро станешь бабушкой, — счастливо улыбаясь и облизывая крышку от йогурта, заявил Данила.
Инга Васильевна упала на стол и закрыла лицо руками. Ее плечи тряслись, женщина плакала:
— Радость какая. Первый внук. Или внучка?
— Еще не знаем, срок маленький. Мама, а шоколадок нет?
Милана вдруг поняла, что тема с пророченными продуктами для свекрови и ее мужа закрыта. Они давно так питаются и не видят в этом ничего плохого. Ей же, после того, как она узнала правду, кусок в горло не лез. Приходя в гости к Игре Васильевне, она придирчиво осматривала стол. Фаршированная блинами курица, рыба, несколько видов салата. Нет, мама мужа не была хозяйкой от бога, у них в магазине был ещё отдел готовой продукции. И это все оттуда. С истекшим сроком годности. Пазл сошёлся.
Теперь каждый раз, когда Инга Васильевна приносила пакеты с продуктами, она перебирала их в надежде, что хоть что-то попадется годное. Тщетно.
— Данила, — подзывала она мужа, демонстрируя ему куриное филе. — Пахнет странно, не будем рисковать.
Муж брал упаковку, тыкал пальцем в мясо, нюхал.
— Нормально пахнет. Ты просто мнительная. Мама бы тухлятину не принесла.
— Данила, срок годности истек три дня назад, — тыкнула она пальцем в мелкий шрифт на упаковке.
— Ну и что? Это же не значит, что оно в ту же секунду протухло. Его же хранили в холодильнике. Мы так всю жизнь живем, не умерли.
— Я беременная и не собираюсь рисковать.
— Готовь тогда себе отдельно, — фыркнул, явно обидевшись, муж. Ей же была даже противна мысль, то придется жарить это мясо в сковороде.
Дождь начинается с капли. Конфликт перешел в открытую фазу, когда Милана, готовя салат, вскрыла пачку сыра. Сыр был не того цвета, а на его поверхности выступили капельки мутной жидкости. Она выбросила его в мусорное ведро. Вечером, когда Данила пошел выносить мусор, он обнаружил нетронутую упаковку.
— Мила, это же сыр! Ты его даже не попробовала!
— Он испорчен. Я не буду это есть.
— Ты цепляешься к мелочам. Если бы ты не знала, что он просрочен, съела бы за милую душу.
Это был их первый крупный скандал. Они ругались до двух часов ночи. Данила искренне не понимал, что ей не так? На продуктах они существенно экономили, и вообще, какая разница, что есть? Все равно все в унитаз уйдет. Она доказывала, что невозможно есть некачественный продукты и не заболеть рано или поздно. Но они говорили на разных языках.
— Я не хочу травиться, Данила! Я не хочу, чтобы мы с тобой потом лечили желудки или что похуже.
— Никто не травился ни разу! Ты преувеличиваешь! Мама знает, что можно брать, а что нет. Она же не дура!
— Речь не о том, дура она или нет! Речь о том, что эти продукты уже не свежие! В них уже могут быть бактерии, токсины! Я не хочу потом в инфекционке лежать!
В тот раз они помирились. С трудом, ведь Данила пообещал жене, что больше его мама ничего не станет приносить. Теперь он сам ходил в магазин и покупал продукты. Часто не по спику, что стало ее настораживать. Пока она вновь не стала изучать срок годности. Так и есть, все просроченное.
— Данила, где чек?
— Какой чек?
Муж играл в игрушку и даже не обратил особого внимания на тон жены. Она же стояла в дверях кухни, держа в руках творог, от которого несло за версту кислятиной.
— Ты мне обещал, что твоя мама больше ничего не будет приносить. Соврал.
Данила моментально почувствовал, что дело пахнет керосином. Ну что же, лучшая защита — это нападение. Круто развернувшись, он нагло заявил:
— Месяц ела и не бубнела. Что, включила правильную? Спасибо маме скажи. Благодаря ее помощи, у нас скоро будут деньги на первый взнос.
— Я что тебе, свинья, жрать просрочку и благодарить? У твоей мамы фляга свистит, такое нам приносить? Ты нормальный, — закричала Милана, тряся в руках перед его носом пачкой творога.
— Успокойся, истеричка.
— Я не могу это есть, Данила! Я не хочу! Меня от одной мысли тошнит! Я не хочу готовить и думать, не попадем ли мы в больницу. А когда я рожу? Она будет приносить внуку просроченные йогурты? И я должна радоваться и хлопать в ладоши?
— Милана! — рявкнул Данила. — Хватит устраивать трагедию.
В гробовой тишине, последовавшей за его словами, было слышно, как за стеной сосед включает телевизор. Лицо Миланы исказилось, она вышла на кухню, налила себе чай и села у окна. Смотрела на золотые листья, падающие с клена во дворе. Такая красота. А у нее в душе — пустота и холод. Она любила Данилу, но жить с ним больше не могла. Позвонила родителям и попросила приехать помочь ей с вещами.
Данила, когда увидел, как она собирает вещи, ничего не сказал. Демонстративно пошел на кухню готовить себе ужин. Только вот когда на пороге появились тесть с тещей, осознал, что все серьезно.
— Людмила Сергеевна, поговорите вы с ней, — стал уговаривать он маму жены. — Что она из-за такой мелочи бучу подняла?
— Знаешь что, — зло произнес отец Миланы. — Если ты как мужик, не можешь заработать на продукты и предпочитаешь есть все с помойки, то грош тебе цена. Рано ты еще решил жениться. Увижу на пороге, ноги сломаю. Жаль, что она матери не жаловалась. Я бы тебя накормил сосисками с плесенью. И не мыл бы, как она с мылом. Стыдоба.
Милана не смотрела на мужа. Только выходя, грустно сказала:
— Я не брезгливая, Данила. Я — нормальная. Я хочу жить в чистом доме, есть свежую еду и не бояться, что мои дети получат отравление из-за «заботливой» бабушки. И да. Я считаю, что мы можем позволить себе нормальную еду. Если ты не можешь, это твои проблемы. Но я не буду жить в этой помойке, которую ты называешь жизнью.
— Ты серьезно? — выдавил он.
— Я все поняла, Данила. Тебе нужна жена, которая будет радоваться дешевой колбасе и благодарить твою маму за испорченный творог. Это не я. Найди себе такую. Живите долго и счастливо.
— Я поговорю с мамой, — быстро выпалил он. — Я скажу, чтобы она больше не приносила. Ничего.
— Ты уже это говорил. Не обманывай себя, Данила. Ты всегда был на ее стороне в этом вопросе.
— Я пытаюсь сохранить нашу семью!
В ответ тишина. Ее родители вышли, Милана грустно посмотрела на мужа и ушла, не став даже отвечать. Хлопок дверью отозвался в его ушах оглушительным грохотом. Он сел на стул, опустив голову на руки и задумался. Экономия экономией, но терять любимую жену? И будущего сына? Может быть, надо жить своим умом?
Спустя пару дней, пожив один и все обдумав, он стал уговаривать жену простить его. Клялся, что все осознал и одумался. Спустя месяц она сдалась. Когда родился сын, они взяли квартиру в ипотеку. Свекровь приходит к ним теперь с пустыми руками или приносит только свежие продукты. Пока Данила держит свое обещание. Надолго ли? Надеемся, что он все осознал.
