На работе к Насте относились хорошо все — и коллеги, и руководство. Удивительного в этом ничего не было, потому что она была не только хорошим специалистом, но и абсолютно неконфликтным человеком, к тому совсем не мечтала о карьере.
«Я по характеру не карьеристка, — не скрывала она. — Мне нужна стабильность и отсутствие нервотрепки.» Вот поэтому, когда встал вопрос о новом заместителе начальника отдела, Настя вежливо отказалась: сейчас она на своем месте, а в административной работе ничего не смыслит. Да и руководить людьми не умеет.
Вместе с тем, она всегда была готова помочь, если кто-то не справлялся, задержаться на час после работы в случае необходимости или, наоборот, прийти пораньше. Она не любила сплетен и, в то же время, если кто-то делился с ней своими секретами, то мог быть уверен в том, что дальше Насти это не уйдет, она никому ничего не расскажет.
Настя никому ни в чем не завидовала, часто повторяя, что она абсолютно счастливый человек, потому что у нее есть то, что важно именно для нее: любимый муж и двое детей. И родители живы-здоровы, хоть и уже немолоды.
Она никогда не отказывалась от участия в «общественных делах», будь то обязательный субботник или сбор гуманитарной помощи, не пропускала корпоративы и праздник, которые отмечали прямо в отделе, хотя и уходила домой одна из первых.
Да, бывало, конечно, что она отпрашивалась с работы, чтобы сходить к детям в школу на концерт или родительское собрание, брала больничный, однако это было не слишком часто и, главное, работа от этого нисколько не страдала: Настя умела так организовать процесс, что ее отсутствие не было критичным, никто за нее дела не делал, она никого своим отсутствием не подводила.
А еще у Насти руки росли из плеч — в том самом смысле, что она многое умела делать: и шить, и рисовать. Но больше всего ей нравилось мастерить с детьми разные поделки для школьных выставок — хоть осенние, хоть новогодние, и она с гордостью показывала коллегам фотографии того, что они сделали.
Для большинства же сотрудниц эти самые поделки были откровенной головной болью: дети делать ничего не хотели, у них самих не было ни времени, ни желания, а учителя ругались, потому что на них давили «сверху», требуя организовать выставку детского творчества. И тогда кому-то пришла в голову мысль попросить помощи у Насти — она же все равно со своими делает постоянно, значит, рука набита, да и фантазия работает. И, конечно, материалы дома точно есть.
«Да не вопрос!» — не стала отказываться Настя, и уже два года приносила поделки четверым коллегам, за что они ее искренне благодарили.
Подводя итог, можно сказать, что Насте повезло и с коллективом, и с руководством, о чем она многократно говорила дома — и мужу, и родным. А потом было застолье по поводу дня рождения Лидии Михайловны, старейшего сотрудника отдела.
«Ой, Настюш, а что ты сегодня только сок пьешь?» — спросили у Насти, а она, чуть смутившись, ответила, что сегодня ей хочется именно сока. Коллеги переглянулись и поджали губы, решив приглядеться к Насте повнимательнее. и, конечно, довольно быстро причина выяснилась. Настя ждала ребенка.
«Ну и зачем? — увещевала ее Лидия Михайловна. — Вам что, двоих мало?» — «Простите, — вежливо, но твердо отвечала Настя, — Но это касается только нас с мужем.»
«Ошибаешься, дорогая, — одернул ее начальник, когда она повторила ему то же самое. — Это касается нас всех! Ты же в декрет пойдешь!» — «Да. На полтора года. А потом выйду. У нас две бабушки-пенсионерки теперь.» — «Да? А то, что ваша семья теперь будет считаться многодетной, тебя не волнует? А вот меня — очень сильно!» — «А причем здесь это?» — «А притом, что слишком много льгот у тебя будет — и отпуск, и в выходные сможешь не выходить… А если с мужем твоим что-то случится? Тебя тогда и уволить нельзя будет!» — «Но… Юрий Николаевич… Вы что, собрались меня увольнять?..» — «Пока нет. Но очень советую тебе хорошо подумать, пока время есть,» — и он кивнул на пока еще плоский живот Насти.
С коллегами тоже стало происходить что-то странное. Они шушукались и переглядывались, резко замолкая, едва Настя подходила ближе. «Что происходит?» — удивлялась она, но никто ей толком ничего не объяснял. Наконец ей удалось вывести на разговор Таню — все пять лет они с ней общались больше всего.
«Просто мы все думали, что ты нормальный, адекватный человек, — пожала плечами Таня, глядя куда-то вбок. — «А… что, это не так?» — «Ну ты же решилась на третьего ребенка. Многодетной хочешь быть.» — «И что?» — «Да все знают, что многодетные — это самые бессовестные люди, которые сидят у других на шее и только и умеют, что клянчить пособия у государства. Почему у тебя будет куча льгот, а у меня — нет? И вообще. Я не знаю ни одной нормальной многодетной семьи.»
«Подожди, — Настя даже рассмеялась. — То есть, сейчас, когда у нас двое детей, мы с мужем нормальные и с нашей семьей все хорошо, а, как только родится третий ребенок, мы станем ненормальными? А если у тебя третий родится?» — «У меня не родится! Потому что я головой думаю! — фыркнула Таня. — Прости, у меня много дел. В отличие от некоторых, которые работать не хотят, а хотят жить за счет государства!» — она смерила Настю презрительным взглядом и пошла в кабинет.
После декрета Настя отработала три месяца и уволилась. Она даже не предполагала, как сильно может измениться отношение коллег и начальника только потому, что она родила третьего ребенка.
…Таня смотрела сериал, когда к ней подошел муж и сел рядом с ней на диван. «Слушай, — сказал он. — Ты знаешь, сколько мы должны теперь платить за нашу машину каждый год? Ну, в смысле, налог? Да и вообще… Я тут погуглил… Выплаты всякие… Садик бесплатный… В школе бесплатно кормят… Может, нам третьего родить?..» — «Ну да, — хмыкнула Таня. — Еще и возможность на пенсию раньше выйти… Не знаю… Надо подумать и хорошенько все посчитать…»
