— Пап, а правда, что вы с мамой познакомились под дождём? — спросил Макс, глядя на капли, стекающие по окну.
— Правда, — Артём улыбнулся, но в глазах мелькнула тень. — Она тогда забыла зонт в универе, а я…
Он замолчал, глядя на детей. Они не знали, что через два дня он съедет. Не знал и он сам — ещё нет.
— Смотри, папа, я поймал рыбку! — крикнул шестилетний Макс, вытаскивая из воды серебристого карася. Его лицо, обрамленное взлохмаченными рыжими волосами, сияло от гордости.
— Молодец, чемпион! — Артём подхватил сына на руки, чувствуя, как тот обвивает его шею мокрыми от речной воды руками. — Вечером мама её зажарит, и мы устроим пир.
Лиза, его жена, сидела на пледе под ивой, перебирая помидоры для салата. Её смех, звонкий и тёплый, смешивался с щебетанием птиц. Рядом с ней дочь Алиса, трёхлетняя принцесса в розовых сандалиях, пыталась нанизать ягоды на травинку.
— Ты уверена, что это съедобно? — улыбнулась Лиза, глядя, как Алиса с важным видом «готовит ужин».
— Ага! Это малина-горошина! — важно объявила малышка.
Артём замер, вдыхая момент: запах речной воды, шашлыка, детский смех. «Вот оно — счастье», — подумал он, сжимая руку Лизы. Их взгляды встретились, и он вспомнил, как десять лет назад, в этой же речке, делал ей предложение. Тогда они были студентами, спали на съёмной квартире, ели чёрный хлеб с чаем, но мечтали вместе.
— Ты помнишь, как мы сбежали с занятий и катались на велосипедах? — спросила Лиза, словно читая его мысли.
— А ты упала в крапиву, — засмеялся он. — Я тебя на руках нёс три километра.
— Ты тогда сказал: «Лучше носить тебя всю жизнь, чем потерять»… — её голос дрогнул.
Он кивнул, пряча внезапную грусть. Почему сейчас, в этом раю, ему вдруг стало тоскливо?
***
— Артём Николаевич, вам факс из головного офиса, — секретарша Лера вплыла в кабинет, покачивая бёдрами в узкой юбке. Её голос, приторно-сладкий, резал слух.
— Оставь на столе, — буркнул он, не отрываясь от отчёта.
Но Лера не уходила.
— Может, кофе? Я сварила… с корицей.
Он поднял глаза. Это вызывающее красное платье, но… И губы, накрашенные в тон помады. На миг ему стало душно.
— Спасибо, не надо.
Вечером, за ужином, Лиза рассказывала о новом проекте в школе, где работала учителем. Артём кивал, но перед глазами стояла Лера в том платье. «Чёрт, что со мной? Мне же хорошо…»
— Ты вообще меня слышишь? — Лиза швырнула вилку. — Я говорю, Алисе нужен репетитор по математике!
— Найдём, — отмахнулся он. — У меня сейчас проект…
— У тебя всегда проект! — она вскочила, опрокинув стул. — Ты даже не заметил, что Макс опять двойку получил!
Он вздохнул, глядя на сына. Тот сидел, уткнувшись в телефон, — таким же Артём был в его возрасте. Только тогда рядом не было отца, который бы его выслушал.
«Не повторяй моих ошибок», — хотел сказать он, но вместо этого пробормотал:
— Поговорим завтра.
***
Лера позвонила в полночь.
— Артём, я знаю, вам скучно дома… Может, сходим в бар? Расслабимся?
Он смотрел на спящую Лизу и чувствовал, как тает лёд внутри.
***
— Что происходит?! — Лиза швырнула на стол чек из ресторана. — Ты тратишь на эти «бизнес-ужины» больше, чем на нас за месяц!
— Лиз, это важно для карьеры… — начал он, но она перебила:
— Важно? А мы — нет? Ты вообще дома бываешь? Постоянные переговоры, совмещения до поздна…
Он молчал. Мысли были заняты другим.
Вчера Лера прижалась к нему в лифте, шепнув: «Ты заслуживаешь большего».
Сегодня он смотрел на жену и чувствовал… пустоту.
— Ты стала другой, — соврал он. — Всё время учишь, ворчишь…
— Потому что мне надоело быть твоей служанкой! — она смахнула слезу. — Ты даже не спросил, как прошёл мой день.
Дети стояли в дверях, Алиса шептала:
— Мама, не плачь…
— Я ухожу, — сказал он внезапно. — Ненадолго.
Лиза замерла.
— Нет. Уходи насовсем.
И он ушёл. Позже на их адрес пришло уведомление о разводе.
***
— Ты даже не спросил, чего хотят дети! — Лиза швырнула документы на стол нотариуса. Её руки дрожали, но голос был ледяным.
— Они привыкнут, — Артём не смотрел на неё. — Ты же всегда их защищаешь? Вот и будь идеальной матерью.
Макс и Алиса жались у дверей, вцепившись друг в друга.
— Папа, не уходи… — всхлипнула Алиса. — Я больше не буду шуметь, честно!
Он отвернулся, вжав ногти в ладонь. «Они поймут, когда вырастут. Я не могу дышать в этой клетке», — твердил он себе.
— Подпиши, — бросил он Лизе. — Или будешь годами тянуть?
Через неделю он сменил номер. Звонки Лизы с просьбами «дети спрашивают» отправлялись в чёрный список. Он стёр их фото с телефона, чтобы не срываться ночью к дверям их дома.
«Им лучше без меня», — оправдывался он перед зеркалом, пока Лера хохотала над его «смелостью». Но когда Макс прислал смс «Почему ты не пришёл на мой матч?», Артём разбил телефон о стену.
***
— Ты такой… мужественный, — Лера провела ногтем по его груди, оставляя красный след. — Совсем не похож на этих мальчишек.
Он усмехнулся, чувствуя себя богом. Её квартира, её смех, её тело — всё было новым, острым, как вино. Они путешествовали, тратили деньги, спорили о современном искусстве.
Первые месяцы с Лерой напоминали американские горки. Она тащила его на модные выставки, в ночные клубы, где музыка била по мозгам, а бокалы с шампанским подавали официанты в белых перчатках. Артём, пьяный от её смеха, чувствовал себя героем молодёжного сериала.
— Ты гений, Арт, — шептала Лера, перебирая пальцами его грудь. — Как ты терпел эту мымру Лизу? Она же серая мышь!
Он молчал, глядя в потолок. Иногда ему снилось, как Лиза улыбается, поджаривая тосты. Просыпался он от толчка Леры:
— Опять стонешь во сне! Ты её всё ещё хочешь?
Через полгода иллюзия начала крошиться. Лера заставила его выбросить старый свитер — «этот рваный ужас Лизы». Потом потребовала сменить обои в квартире: «Эти бежевые — как саван».
— Ты как будто мстишь моей прошлой жизни, — огрызнулся он, когда она разбила его любимую кружку с надписью «Лучший папа».
— А ты как будто её ждёшь! — взвизгнула она. — Я видела, как ты пялился на её сторис в инсте!
Он замер. Лиза недавно выложила фото с детьми в парке. Макс держал её за руку.
Лера потратила его премию на сумку за сто тысяч, «чтобы соответствовать». Когда он возмутился, она бросила:
— Ты жалкий! Раньше хоть цветы дарил, а теперь скулишь из-за тряпки!
Он начал подозревать, что её любовь — игра. Как-то ночью, пока она спала, он проверил её телефон. Сообщения с каким-то «Серёгой»: «Всё время думаю о тебе». Потом долгие разборки, крики, истерика, слёзы…
Она ушла утром, забрав все деньги с их общего счёта. На столе оставила записку: «Спасибо за эмоции. P.S. Ты скучный в постели».
Артём сидел на полу, уткнувшись в фото семьи. Дети на нём смеялись, Лиза целовала его в щёку. Он впервые за год заплакал, поняв, что потерял не жену — себя.
Он напился, звонил Лизе, но автоответчик молчал. В соцсетях её страница была пуста — будто её никогда не существовало.
Артём брёл по осеннему парку, пряча руки в карманы потрёпанной куртки. Детский смех заставил его вздрогнуть. На скамейке сидела Лиза, её волосы трепал ветер, а рядом — Макс с футбольным мячом.
— Мам, смотри! — мальчик пнул мяч, но промахнулся. Тот покатился к ногам Артёма.
Он поднял мяч, встретившись взглядом с Лизой. В её глазах не было ни злости, ни боли — только холодная пустота.
— Привет, — прошептал он.
Лиза отвернулась, подзывая детей.
— Идёмте домой.
Артём смотрел, как они уходят. Макс обернулся, но не помахал. На лавке осталась лежать раскрытая книга — та самая, которую он подарил Лизе на первую годовщину.
«Свобода», — думал он, глотая горькую слюну. — «Она оказалась пеплом».
***
Через десять лет, в дешёвой квартире с видом на помойку, Артём писал письма, которые так и не отправил.
«Дорогая Лиза,
сегодня видел Алису в универмаге. Она купила красное платье — как у тебя в молодости. Хотел подойти, но она смеялась с подругами… Не узнала меня.
Макс стал футболистом, я смотрел его матч. Он забил гол и махал кому-то в толпе.
Прости, что не смог быть тем, кто нужен.
Он чиркнул спичкой, глядя, как огонь пожирает лист. На стене, под слоем пыли, виднелась надпись: «Лиза + Артём = любовь».
Свобода — не бегство от ответственности, а умение ценить то, что уже есть. Но некоторые уроки приходят слишком поздно.
