– Кать, может тебе уже в декрет выйти? – сказала Галина Петровна. – На тебе же лица нет. Бледная вся, руки дрожат. Да и по всем срокам пора уже.
Екатерина машинально опустила взгляд на свои пальцы, которые и правда мелко подрагивали на ручке кружки с остывшим чаем. Седьмой месяц давался тяжело – токсикоз так и не отступил, ноги к вечеру отекали, а на работе приходилось проводить весь день на ногах.
– А деньги? А зарплата? – Екатерина покачала головой. – Декретные копеечные, Галина Петровна. Рома один не потянет. Еще немножко потерплю, хотя бы месяцок…
Свекровь только отмахнулась.
– Ты его сына вынашиваешь. Оставь этот вопрос Роме, пусть сам разбирается. Мужик он или где?
Спорить сил не было. Екатерина сдалась через неделю – написала заявление, собрала вещи из рабочего шкафчика и с непривычным ощущением пустоты вышла из проходной завода…
Первые дни казалось странным просыпаться без будильника в шесть утра, не бежать на автобус, не стоять смену у конвейера. А потом отпустило. Екатерина начала высыпаться, гулять по парку возле дома, готовить нормальную еду вместо вечных бутербродов на бегу. Щеки порозовели, тошнота отступила, и даже врач на очередном приеме удивленно хмыкнула – анализы наконец-то пришли в норму.
Сын родился в начале марта, крепкий и горластый, три семьсот. Екатерина лежала в палате, смотрела на крошечное красное личико и не могла поверить, что это ее ребенок, ее Миша.
Первый год слился в сплошное месиво из бессонных ночей, кормлений каждые три часа, бесконечных стирок и укачиваний. Екатерина потом не могла вспомнить, когда спала, когда ела, когда последний раз принимала душ дольше пяти минут. Все существование сузилось до одного – Михаил. Его плач, его сон, его первая улыбка, первый зуб. Декретные приходили, но таяли мгновенно – памперсы, смеси, когда молоко пропало, бесконечные лекарства от колик.
Роман работал, приносил зарплату, и Екатерина была благодарна ему за это. Искренне благодарна, без всякой задней мысли. Муж кормит семью, пока она сидит с ребенком. Так и должно быть.
Михаилу исполнилось три, и Екатерина наконец вышла на работу. Новая смена, новый напарник, но руки быстро вспомнили привычные движения. Первая зарплата после трех лет перерыва – Екатерина держала в руках конверт и не могла сдержать радости. Не бог весть какие деньги, но свои, заработанные. Она купила Мише новые ботинки, себе – помаду, ту самую, на которую облизывалась еще до декрета, и приготовила на ужин любимый борщ Романа.
Сидели втроем за столом, Миша возил ложкой по тарелке, Роман сосредоточенно жевал хлеб. Обычный вечер, обычный ужин…
– Кать, – Роман отодвинул пустую тарелку, – а когда ты долг отдавать собираешься?
Екатерина замерла с ложкой на полпути ко рту.
– Какой долг?
Роман достал телефон из кармана, потыкал пальцем в экран и развернул к ней.
– Вот, смотри. Я все записывал.
На экране светилась таблица – аккуратные столбцы с датами, суммами, пометками. Продукты, коммуналка, памперсы, лекарства, одежда Мише, зимний комбинезон, коляска, автокресло. Три года жизни, разложенные по строчкам.
– Миллион восемьсот сорок тысяч, если округлить, – Роман произнес спокойно. – Почти два ляма, Кать. Я все это время семью тянул один.
Екатерина смотрела на мужа и не узнавала его. Знакомое лицо, родинка на щеке, ямочка на подбородке, которую унаследовал Миша, а внутри, за этими привычными чертами, сидел совершенно чужой человек.
– Рома, я в декрете была, – Екатерина услышала свой голос будто со стороны. – Я твоего сына растила. Нашего сына.
– Ну да, – Роман кивнул с видом человека, который готов к этому аргументу. – И молодец, хорошо растила. Но мы же семья, Кать. А в семье все поровну. Ты три года не работала, я три года за двоих пахал. Теперь тебе пора отдать этот долг. Справедливо же?
Михаил заерзал на стуле, попросился смотреть мультики. Екатерина машинально вытерла ему рот салфеткой, отпустила в комнату.
– Я давно машину хотел поменять, – Роман потянулся за добавкой борща. – Так что, когда деньги ждать?
Екатерина сглотнула вязкую горечь, подступившую к горлу.
– Еще пару месяцев потерпи. Верну тебе долг.
Роман просиял, довольный ее ответом, и принялся рассказывать что-то про работу, про нового начальника, про корпоратив в следующем месяце. Екатерина кивала в нужных местах, подливала ему чай, убирала со стола. А где-то глубоко внутри, там, где еще час назад жила благодарность к мужу-кормильцу, рождалось что-то новое – холодное и острое. Не обида, нет. Презрение. К этому человеку с калькулятором вместо сердца, который три года записывал в таблицу каждый купленный для сына памперс…
Через месяц Роман напомнил про долг. Буднично, между делом.
– Кать, ну что там? Скоро уже?
Екатерина кивнула, отводя взгляд.
– Еще чуть-чуть потерпи. Скоро.
Она терпеливо ждала своего выходного, когда Роман с утра уехал на работу. Методично собрала вещи Миши – футболки, штанишки, любимого плюшевого зайца, книжки с картинками. Потом свои – не так уж много накопилось за годы брака. Два чемодана и три пакета. Вот и вся жизнь.
Однушка встретила их тишиной. Екатерина откладывала с зарплаты, считала копейки, отказывала себе в новых колготках, чтобы наскрести на первый взнос и месяц аренды. Миша носился по пустой комнате, радуясь эху от голых стен, а Екатерина села прямо на пол, прислонившись спиной к холодному подоконнику. И только тогда позволила себе заплакать.
…Телефон зазвонил ровно через час. На экране высветилось «Рома», и Екатерина несколько секунд просто смотрела на вибрирующий аппарат, прежде чем провести пальцем по экрану.
– Ты где? – Роман едва сдерживал бешенство. – Я домой пришел, а тут шаром покати. Где вещи? Где Миша?
Екатерина прижала телефон плотнее к уху и сделала глубокий вдох.
– Я решила с тобой развестись, Рома.
Пауза на том конце провода длилась несколько секунд, а потом Роман расхохотался – нервно, зло.
– Чего? Ты головой ударилась?
– Ты же сам сказал, что я тебе должна два миллиона, – Екатерина говорила спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Так вот, взыскивай этот долг через суд. А я подам на алименты. Посмотрим, кто кому останется должен.
– Ах ты ж! – Роман сорвался на крик, и Екатерина отодвинула телефон от уха. – Меркантильная! Я тебя три года кормил, а ты только о деньгах и думаешь!
Екатерина нажала отбой и выключила звук. Телефон продолжал вибрировать – раз, другой, третий, – но она отложила его в сторону и пошла помогать Мише раскладывать игрушки в углу комнаты. Потом будет время думать и переживать, а сейчас ее сын радовался новому дому, и это было главное.
Развод тянулся три месяца. Заседания, бумаги, показания сторон. Роман пришел в суд с адвокатом и своей знаменитой таблицей, распечатанной на десяти листах. Судья, уставшая женщина лет пятидесяти, пролистала эти листы с абсолютно непроницаемым лицом.
– То есть вы хотите взыскать с бывшей супруги расходы на совместного ребенка? – уточнила она, глядя на Романа поверх очков.
– На содержание семьи, – поправил Роман. – Она три года не работала.
– Она три года находилась в отпуске по уходу за вашим общим ребенком, – судья отложила бумаги в сторону. – Никаких правовых оснований для взыскания этих средств нет. В удовлетворении требований отказать.
Екатерина сидела на своей стороне зала и наблюдала, как меняется лицо бывшего мужа – от самодовольной уверенности к растерянности и злости. Алименты ему назначили в тот же день, твердую сумму, потому что официальная зарплата у Романа была копеечной, а реальную он получал в конверте. Судья оказалась опытной и эти игры видела насквозь.
Роман вылетел из зала, даже не посмотрев в ее сторону. Екатерина собрала документы, сложила их в сумку и направилась к выходу. На ступенях здания суда ее догнала Галина Петровна.
– Катя, подожди.
Екатерина остановилась, готовая к чему угодно – к обвинениям, к крику, к слезам. Но свекровь, бывшая свекровь, стояла перед ней с совершенно потерянным видом.
– Прости меня, – Галина Петровна говорила тихо, не поднимая глаз. – Я не знаю, как вырастила такого непутевого сына. Мне стыдно за него, Кать. Правда стыдно.
Екатерина молчала, не зная, что ответить на эту неожиданную искренность.
– Можно мне видеться с Мишей? – Галина Петровна наконец подняла взгляд, и в ее глазах блестели слезы. – Пожалуйста, он же мой единственный внук, и я не представляю жизни без него.
Екатерина помолчала несколько секунд, а потом кивнула.
– Конечно, Галина Петровна. Я с Ромой развелась, а не с вами. Приходите, когда захотите. Я адрес скину.
Екатерина зашагала домой. Сегодня начинался новый этап в ее жизни…
