— Юлечка… он… он ночью пришел… бил меня… деньги забрал… все…
Юля жарила котлеты, напевая песню. Настроение отличное, завтра выходные. Еще и Саша пришел с работы пораньше и теперь играл с дочкой в комнате. Раздался звонок. Муж вышел в коридор, потом внезапно громко вскрикнул. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия и, бросив все, она выскочила на звук. Саша с бледным, каким-то серым лицом, сидел на табуретке, будто бы его покинули силы.
— Наташа умерла.
Сестра мужа… Юля подошла, обняла его, погладила, как маленького по голове. Ей искренне было жалко Наташу, но это было ожидаемо. В последнее время та тяжело болела, но продолжала тащить на своем горбу двух дочерей и мужа.
Ох, Юля Сергея органически не переваривала. При совместных встречах она еле сдерживалась, чтобы не сказать мужчине пару ласковых. Липкая, наглая ухмылка, запах перегара с утра, жирные пальцы, тянущиеся к закуске. Бр-р-р. И рядом с ним Наташа: робкая, с заискивающей улыбкой, терпящая его сальные шуточки и вечные поиски себя. Да, ее любимый не работал, предпочитая уютно сидеть на шее у жены.
Юля неоднократно высказывалась мужу, как он может терпеть такое существо рядом с сестрой. Но Саша смотрел на нее своими честными, беспомощными глазами:
— Солнышко, она же не жалуется. Мама говорит, не вмешивайся, это ее семья.
Юля прекрасно понимала, что Наташа никогда не даст отпор мужу. Она была вся в маму. Ее свекровь была такая же. Тихая, спокойная, слово лишнего не скажет, предпочитая промолчать. И свекор, царствие ему небесное, по скудным рассказам мужа был такой же, как и Сергей. Так же пил и сидел на шее. Неудивительно, что ее дочь нашла такого же упыря.
Похороны прошли в как в тумане. Юля поддерживала свекровь, которая выла, кидаясь в гроб. Саша стоял, с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать. Ее родители остались дома со всеми детьми. Сергей же стоял с опухшим от пьянки лицом, изображая скорбь.
Прошло две недели. Саша как-то вечером вернулся с работы позже обычного.
— Мама забрала детей к себе, — сказал он, снимая обувь и не глядя на Юлю.
— Ну и хорошо, — отозвалась она, протирая пол. — Явно отцу они не нужны. Можно же, наверное, опекунство оформить? На алименты подать?
Саша снова отвел глаза в сторону. Видно было, что ему неприятна эта тема:
— У них есть законный отец.
— Ой, какой из него отец, — махнула она рукой. — Вечно не работает, да пьет.
— Он куда-то устроился.
— Ага, для фикции. Ну да ладно, пусть живут у бабушки.
Саша пошел на кухню. Она быстро разогрела ему ужин, уже позабыв об этом разговоре. Только вот муж подтянул к себе тарелку супа, помялся и продолжил:
— Юль, я переживаю. Сергей тоже переезжает к маме. Квартиру решили сдавать. Плакал, мол, ему тяжело, да зарплата копейки. Да и с детьми хочет быть рядом.
Юля закрыла холодильник, потом села напротив мужа и сложила руки домиком:
— Повтори, я не расслышала.
— Сергей переезжает к маме. К дочкам, чтобы помогать.
— Помогать? — Юля рассмеялась, представив эту картину. — Помогать опустошать холодильник? Саша, ты в своем уме? Он хоть помнит, в каком они классе? Твоя мама работает, у нее сейчас на плечах дети. Они потеряли мать, еще надо решить вопрос со школой. Там проблем вагон и маленькая тележка. Двухкомнатная квартира. Как они там разместятся? Зная его, он заберет себе спальню. Ты хоть понимаешь, что этот паразит другую шею нашел?
Саша вздохнул. Она любила его именно за этот покладистый, покорный характер, но именно в такие моменты его бесхребетность сводила с ума.
— Мама так решила. Она говорит, нельзя же детей от отца отрывать. У него горе.
— Горе?! Какое, к черту, горе у алкоголика, который только что получил в бесплатное пользование квартиру жены и переехал на полное иждивение к теще? Его горе в том, что дойная корова сдохла, и теперь надо искать новую! И он ее нашел! Твою маму!
— Юля, не кричи. Может быть, он исправился, осознал. У девочек умерла мать, еще сейчас и отца не станет?
— Им нужна нормальная жизнь, а не отец, который последние деньги на водку просадит! Твоя мама с ума сошла!
Но Ольга Ивановна не сошла с ума. После смерти дочери она с трудом могла что-то соображать. Сергей этим и воспользовался, нагло надавив на нее. Он бедный-несчастный, у него умерла жена. Мозгами женщина понимала, что надо сказать «нет», но вот сил сопротивляться не было.
К сожалению, обстановка дома была ужасной. Деньги утекали, зарплаты не хватало. Деньги за сдачу квартиры зять забирал себе. Еще и ел как не в себя. Поэтому спустя месяц она позвонила сыну:
— Сашенька, ты не мог бы немного помочь. У меня нечем платить за свет.
Его мама не была ужасной женщиной, но обратиться ей было не к кому. Поэтому звонки сыну посыпались один за одним. Саша переводил деньги ровно до того момента, пока об этом не узнала жена. Юля, увидев количество переводов, схватилась за сердце. Нет, они хорошо зарабатывали, но кормить чужие рты она не собиралась.
— Это что такое?
— Ну, маме тяжело… — начал оправдываться Саша. Ему было стыдно, но отказать матери он не мог.
— Твоей маме тяжело, потому что она содержит взрослого, здорового мужика! Он же типа работает? Где деньги?
— Его уволили, поэтому он в депрессии, Юль. Не может пока.
От этой наглой лжи у нее перехватило дыхание. Как можно вообще оправдывать «депрессией» свою собственную наглость и лень? Просто лодырь не хочет работать!
— Он был в «депрессии» все время, что был женат на Наташе! Это не депрессия, это алкоголизм.
Саша пытался объяснить жене, что маме трудно, да и просит она немного. Но Юля, в отличие от мужа и свекрови, видела всю картину целиком. Ольга Ивановна, не имея духу потребовать денег с Сергея или выгнать его, клянчила их у сына. А Саша, предпочитающий не спорить, забирал их из семейного бюджета. Всем хорошо, кроме ее семьи.
Она попробовала наехать на мужа:
— Все. Хватит. Ты больше не переведешь ни копейки маме. Ты слышишь? Если у твоей мамы нет денег — пусть идет в соцзащиту, оформляет пособия как опекун. Пусть требует алименты с Сергея. Пусть заставляет его работать. Но наши с тобой деньги — это наши деньги. На нашу дочь, на нашу ипотеку, на нашу жизнь.
— Это же моя мать, Юля! — впервые за долгое время в голосе Саши пробилось отчаяние. — Я не могу бросить ее!
— Ты не бросаешь!
— Она не сможет! Она не умеет! Она…
— Она что? Бесхребетная, — закончила за него Юля, сжав руки в кулаки. Конечно, как она могла об этом забыть. Ей легче было ныть, плакать, страдать. — У вас вся семья такая. И знаешь, чем это кончилось для Наташи? Могилой в сорок лет. Хочешь такой же участи для своей матери? Потому что этот алкаш ее убьет как и твою сестру. И еще сломает психику твоим племянницам. И ты ему в этом поможешь.
Саша не ответил, просто опустил ниже голову, встал и ушел в комнату. На следующий день он тайком, стыдясь, как подросток, снова перевел матери пять тысяч. Юля увидела смс от банка. В тот момент что-то в ней оборвалось. Окончательно. Она поняла, что требовать от мужа и от свекрови какой-то решительности бесполезно. Они просто не смогут.
Поэтому она не стала больше закатывать мужу истерики. Все это бесполезно, только поругаются. Взяла на работе день за свой счёт и поехала к свекрови. Открыла дверь сама Ольга Ивановна. Она постарела на десять лет за три месяца. Лицо осунулось, глаза были красными и опухшими от слез.
— Юлечка?
— Здравствуйте, Ольга Ивановна. Я по делу. Где Сергей?
Из глубины квартиры, из спальни, донесся хриплый, сонный голос:
— Кто там?
Сергей появился в дверном проеме. В заношенных трениках и майке, босой, но зато с неизменной банкой какого-то дешевого спиртного в руке. Увидев Юлю, сально ухмыльнулся.
— О, невестка пожаловала. Честь какая.
Юля проигнорировала его. Она обратилась к свекрови, но говорила так, чтобы слышал он.
— Ольга Ивановна, вы несете ответственность за внучек. Содержание взрослого, трудоспособного мужчины в ваши обязанности не входит. Ему нужно съехать. Сегодня.
Ольга Ивановна испуганно замахала руками.
— Юлечка, что ты! Как можно! У него горе, он…
— Его горе закончилось, как только он понял, что может не работать, — холодно парировала Юля. — Сергей, собирайте вещи. Вам нужно найти другое место жительства.
Сергей фыркнул, сделал глоток из банки.
— А ты кто такая, чтобы мне указывать? Я хозяин детей. Эта им никто, просто бабка. Поцелуешь мне в … понятно?
— Я вас пока по-хорошему прошу удалиться.
— Не поеду я никуда, — он уперся, и в его глазах вспыхнула знакомая, тупая агрессия. — Мамаша, скажи ей, чтобы не лезла не в свое дело.
Ольга Ивановна открыла рот, чтобы что-то сказать, но Юля опередила ее.
— Это мое дело, ведь мой муж каждый месяц отдает вам тысячи рублей, которые вы тут же спускаете на этого бездельника. Эти деньги — из моего семейного бюджета. Так что это самое что ни на есть мое дело. Сергей, у вас есть час.
От злости ее трясло. Но она старалась говорить четко, без оскорблений и предельно вежливо. Сергей внезапно понял, что она настроена серьезно. Его лицо побагровело.
— А ну вали отсюда!
Юля выскочила на лестничную площадку и снова завела свою песню.
— Сергей, вы здесь никто. Вы пьян и вы мне угрожаете!
— Я тебя сейчас урою, мр… Я тебя… Я твою…
Из его уст лился отборный мат, угрозы, он размахивал руками и пару раз хватал ее за грудки. Только вот Юле это и было необходимо. Устав, он отшвырнул ее в угол, как куклу. Она встала и отряхнулась:
— Прекрасно, я сейчас вызываю полицию. Объясню, что в квартире пенсионерки находится нетрезвый мужчина, не прописанный здесь, который отказывается ее покидать и ведет себя агрессивно. Обратите внимание, нас снимает камера. И она записала, как вы меня выводили из квартиры, оскорбляли и угрожали убийством. Уверена, полиция найдет на вас управу.
Они стояли, уставившись друг на друга. Юля смотрела в эти наглые глаза и понимала, что разбудила очень дикого агрессивного зверя. Но не дрогнула. Внезапно Сергей понял, что она не блефует. Плюнул на пол и пошел в комнату.
Юля провела в квартире весь этот час. Она сидела на кухне с каменным лицом, пока свекровь тихо всхлипывала у плиты, а Сергей, громко ругаясь, сваливал свои жалкие пожитки в рюкзак и два пластиковых пакета. Девочки сидели в своей комнате, притихшие. Юля заглянула к ним перед уходом.
— Все будет хорошо, — сказала она им. — Ваш папа съезжает. Бабушке станет легче.
Когда Сергей, наконец, ушел, Юля обернулась к свекрови.
— Больше не впускайте его ни под каким предлогом. Если будут проблемы — звоните мне, а не Саше. Понятно?
Она уехала, чувствуя усталое удовлетворение. Но вот только рано она радовалась. Утром ее разбудил звонок. Свекровь с трудом говорила:
— Юлечка… он… он ночью пришел… бил меня… деньги забрал… все…
Адреналин ударил в голову. Юля вскочила и стала одеваться, путаясь в носках.
— Кто? Сергей?
—Да… Он стучался… я открыла… думала, может, забыл что… Он был пьяный… сказал, я его выжила… стал бить… по лицу… по рукам… Кошелек забрал. Девочки пытались заступиться, он их избил…
— Вы вызвали полицию?
— Нет… боюсь… он сказал, убьет нас, если…
— Я сейчас.
Юля не стала будить Сашу. Она быстро набрала «102». Когда она приехала, у подъезда уже была полицейская машина. В квартире находились два сотрудника, забившаяся в угол свекровь с разбитым и опухшим лицом и перепуганные племянницы. У одной разбита губа, у второй явно сломан нос.
Юля спокойно, без эмоций, изложила предысторию: смерть Наташи, переезд зятя, его тунеядство, вчерашнее выдворение. Показала синяки на своих руках. Объяснила, что все зафиксировала камера на лестничной площадке.
— Он, наверное, еще не успел далеко уйти, — сказала Юля. — Деньги, которые он украл, ему хватит на пару дней беспробудной пьянки. Ищите в ближайших подвалах или у его собутыльников.
Полиция сработала быстро. Сергея нашли спящим в заброшенном гараже друга, при нем были деньги тещи. Задержали. Перспектива, что они его не увидят долгое время, была более чем реальна. Но она не праздновала победу. Она только думала о том, что этот упырь рано или поздно вернется. Думала о том, сколько таких как он годами паразитируют на женских шеях, упиваясь своей властью. И понимала, что не всегда жертва в состоянии попросить о помощи.
