Лену с первого дня заинтриговала новая сотрудница. Девушка по имени Ирина держалась особняком, словно невидимая стеклянная стена отделяла ее от остального коллектива. Она никогда не присоединялась к общим походам в кафе, а ровно в минуту окончания рабочего дня стремительно исчезала: натянутая на глаза кепка, легкий взмах рукой, и ее стройная фигура растворялась в вечерней толпе, направляясь к автостоянке. Ее рабочее место находилось рядом с Лениным, за перегородкой, и та невольно прислушивалась к тому, как Ирина общается с клиентами. Ее голос был мелодичным и спокойным, что резко контрастировало с замкнутым поведением.
Как-то раз за чашкой утреннего кофе Карина, руководитель их смены, с легкой иронией на лице поинтересовалась:
— Лен, а ты так и не перемолвилась словом с нашей новенькой? С работой у нее все идеально, цифры прекрасные… Но она какая-то не от мира сего. Целый месяц прошел, а она будто призрак — ни с кем не сблизилась, даже лица ее никто толком не разглядел.
Лена лишь развела руками, чувствуя легкий укол досады.
— Нет, не вышло. Один раз попросила у нее ручку передать, так она, даже не взглянув, просто швырнула ее на мой стол. Было как-то… неловко.
— Что ж, возможно, просто стеснительная, — вздохнула Карина. — Посмотрим, может, со временем раскроется.
Вскоре по офису поползли странные слухи. Лена случайно узнала, что образование Ирины абсолютно не соответствовало ее нынешней работе. Оказалось, та была выпускницей биофака и, поговаривали, даже имела степень кандидата наук. Это открытие не давало Лене покоя. Что заставило ученого-биолога спрятаться в шумном колл-центре, где большинство сотрудников — студенты, подрабатывающие между парами?
Охваченная любопытством, Лена во время обеденного перерыва подошла к Ирине с каким-то незначительным рабочим вопросом. Та, не поднимая головы, тихо и односложно ответила, и Лене показалось, что она намеренно склоняется так, чтобы длинные пряди волос скрывали ее лицо, как занавес.
— Может, у нее какие-то проблемы со здоровьем? — строили догадки коллеги.
— Да бросьте, просто комплексует, наверное, — с нарочитой небрежностью бросил Сергей, местный остряк и IT-специалист. — Прыщики там или еще что. Может нос кривой, вот и скрывается.
Однажды Лене пришлось задержаться на работе значительно дольше обычного. Просторный зал колл-центра опустел и погрузился в непривычную тишину, нарушаемую лишь мерным гулом серверов. Девушка торопливо дописывала отчет по исходящим звонкам, чувствуя, как наваливается усталость. Закончив, она отправила файл на почту руководителю и с тоской посмотрела на часы. Без двадцати девять. До дома — целый час пути.
«Вот и правда, никогда нельзя ничего откладывать», — с горькой усмешкой подумала она.
С тяжелым вздохом Лена выключила монитор, накинула пальто, взяла сумку и, заперев офис, направилась к выходу. Распахнув дверь, она остановилась на пороге: с неба хлестал настоящий ливень, превращая асфальт в бурлящее зеркало. И, как назло, зонт она оставила дома. Промокнуть до нитки по дороге до метро было делом пяти минут.
«Идеальный финал для идеального дня», — с отчаянием подумала Лена.
Внезапно из-за спины, почти бесшумно, донесся знакомый, мелодичный голос:
— Могу подбросить, если по пути.
Лена обернулась. Из тени под козырьком, прислонившись к стене, стояла высокая девушка в темной ветровке с натянутым на голову капюшоном. Ирина. В ее руке поблескивала связка ключей.
— Я забыла в офисе телефон, — тихо пояснила она, словно чувствуя необходимость объяснить свое присутствие. — Возвращаюсь, а вы как раз выходите. Если подождете, пока я его заберу, довезу. Ливень сейчас надолго, а я на машине.
— Спасибо, — искренне улыбнулась Лена. — Я буду очень благодарна.
Минут через десять они сидели в салоне подержанной, но аккуратной иномарки. Ирина повернулась, чтобы поправить зеркало заднего вида, и мягкий свет салонного плафона упал на ее лицо. И Лена невольно ахнула внутренне, застыв в немом оцепенении.
Правая щека Ирины была сильно провисшей, нос казался неестественно вдавленным, а веко на одном глазу нависало тяжелой складкой, наполовину прикрывая зрачок. Это было лицо, побывавшее в горниле страшной трагедии.
Поймав на себе ее застывший взгляд, Ирина горько усмехнулась. В ее улыбке не было веселья, лишь бесконечная усталость.
— Ну что, есть вопросы? — тихо спросила она, глядя на дорогу.
Лена, опомнившись, замотала головой, чувствуя, как горит лицо от стыда за свою нескрываемую реакцию.
— Нет-нет, все в порядке. Просто… я не ожидала.
— Да брось, не в порядке, — Ирина мягко тронула машину с места. — Все нормально. Просто я устала, наверное, от этого вечного спектакля. Да, у меня есть проблемы. Серьезные. Я не всегда была такой. Тебе в какую сторону, кстати?
Лена назвала район.
Хочешь, расскажу, как это все вышло? — неожиданно предложила Ирина, сворачивая на залитый дождем проспект. — Ехать далеко, как раз успею. Знаешь, мне на самом деле… невыносимо тяжело постоянно носить это в себе.
— Конечно, — мягко откликнулась Лена. — Если тебе не трудно. Но только, если правда хочешь. Я не из любопытных. И можешь быть уверена — твои секреты останутся при мне.
Ирина кивнула, сделала глубокий вдох и начала свою историю.
Ирина родилась вопреки всем законам природы, став поздним и единственным ребенком в семье. Ее мать, Елена Петровна, доцент кафедры ботаники, перешагнула сорокалетний рубеж, когда увидела две заветные полоски на тесте. Отцу, солидному профессору, в тот год исполнилось пятьдесят. Они давно оставили надежду на родительство, полностью погрузившись в академический мир, и потому появление дочери стало для них настоящим чудом, озарившим их размеренную жизнь внезапным светом.
«Кажется, нам удалось обмануть саму природу, крошка», — не уставала повторить мать, нежно гладя русые волосы дочери.
«А значит, и имя у нашей девочки будет соответствующее — Ирина, символизирующее гармонию и мир, — подхватывал отец, его глаза лучились счастьем. — Ты — целый новый мир, который мы открыли.
Этот новый мир очень скоро начал демонстрировать удивительные свойства. Уже в три года Ирина с упоением листала красочные энциклопедии о флоре и фауне, в шесть — уверенно села за школьную парту, а выпустилась с золотой медалью. Естественным продолжением стал биологический факультет престижного университета.
Родители не могли нарадоваться успехам своей единственной дочери, предрекая ей блестящее научное будущее. Однако, строя грандиозные планы, они упустили один важнейший аспект. Погруженная с головой в учебу, Ирина практически не общалась со сверстниками. Ее верными друзьями были книги, ее кумирами — не музыканты или актеры, а великие умы науки, чьи портреты украшали стены ее комнаты.
Такая изоляция не могла не наложить отпечаток на ее характер. Девочка росла не по годам серьезной, замкнутой и необщительной. Сверстники казались ей непонятными и пугающими, а она, в свою очередь, вызывала у них лишь недоумение и отторжение своей недетской эрудицией и неспособностью поддерживать легкие, бессмысленные беседы. Она не страдала от одиночества до тех пор, пока в ней не начала пробуждаться юная девушка с ее естественными потребностями.
Природа взяла свое, и среди научных журналов и монографий по генетике на полке Ирины стали тайком появляться любовные романы. Она засовывала их под матрас, в ужасе представляя, какую бурю негодования вызовет у матери эта «недостойная» литература.
Но была у нее и другая, более мучительная тайна. Ирина была глубоко несчастна, глядя на свое отражение. Она считала себя уродливой: слишком высокая, худая, с непропорционально длинными ногами, плоской грудью и лицом, лишенным, как ей казалось, всякой гармонии — широкие скулы, нос «картошкой». Она была уверена, что способна вызвать у мужчин лишь жалость.
Время шло. Ирина блестяще окончила аспирантуру, защитила кандидатскую и начала преподавать на кафедре генетики. Ее лекции пользовались популярностью у студентов — она обладала редким даром объяснять самые сложные вещи простым и ясным языком. Казалось, жизнь налажена. Но в тишине ночи ее гложила тоска по обычному женскому счастью, по любви, по мужчине, который примет ее со всеми недостатками. А недостатков, по ее мнению, было предостаточно.
И однажды она встретила Его. Влюбилась сразу, безрассудно и безоглядно. В человека, который был ее полной противоположностью.
Ирина посещала дорогой фитнес-клуб — зарплата позволяла. Именно там, у велотренажера, ее и заметил Артем. Сын успешных предпринимателей, избалованный «мажор», с пеленок привыкший получать все желаемое без усилий. Увидев старательную, неловкую девушку, он решил познакомиться с ней просто из спортивного интереса, чтобы лишний раз убедиться в силе своего обаяния. Для Ирины же, с которой до этого никто не знакомился, его внимание стало ошеломляющим событием.
Артем взял ее номер и позвонил на следующий день. Для него Ирина была забавной диковинкой, «синим чулком», над которым можно поэкспериментировать. Для нее же он стал большой и единственной любовью, ради которой она была готова на все. Молодой человек быстро почувствовал эту безграничную власть и начал ею пользоваться.
Сначала он просто просил ее перенести пары ради свиданий. Потом стал критиковать ее стиль. Девушка, привыкшая к джинсам и толстовкам, с отчаянной покорностью надела короткие юбки, обтягивающие топы и каблуки. Ему нравилось ощущать себя кукловодом, управляющим такой умной и необычной куклой. Но вскоре ему этого стало мало.
Котеночек, ты у меня такая красивая, — говорил он, ослепительно улыбаясь. — Но знаешь, я всегда мечтал о девушке с пышным бюстом. Сделай это для меня, и ты станешь просто совершенством.
И Ирина, подавив сомнения и страх, пошла на свою первую пластическую операцию. Восторг Артема не знал границ. Он хвастался друзьям своей «ученой куклой», которая ради него «вставила себе грудь».
На этом он не остановился. Последовали уколы в губы, коррекция скул, операция на веках… Ее карьера начала рушиться. Она все чаще пропускала лекции, вызывая недоумение и раздражение коллег. Ирине же казалось, что это — естественная плата за любовь. Она жертвовала всем, чтобы ее принц был счастлив, и наивно верила, что он оценит эти жертвы и вот-вот сделает ей предложение. В ее мечтах уже стоял домик у моря, слышался смех детей… В то время как Артем, развлекавшийся, предлагал ей все новые и новые изменения. У Ирины не было подруг, которые могли бы открыть ей глаза, а мать предпочитала не замечать метаморфоз с дочерью, прячась за маской равнодушия.
Все закончилось трагедией. Ирина решилась на очередную, казалось бы, незначительную процедуру — коррекцию линии бровей. Денег после череды операций не хватало, и она обратилась к сомнительному хирургу, работавшему по бросовой цене. Произошло заражение. Полгода в больнице, несколько болезненных операций… И совершенно новое, обезображенное лицо.
Артем навестил ее лишь однажды. Увидев ее распухшее, испещренное швами лицо, он бесследно исчез. Не брал трубку, не отвечал на сообщения. Вскоре его страница в соцсетях заполнилась фотографиями с блондинкой, которую он называл своей невестой.
Для Ирины это стало крахом. Но она нашла в себе силы жить дальше. Ради науки. Чтобы вернуться к преподаванию, ведь из университета ей пришлось уйти по состоянию здоровья.
После выписки ей потребовались деньги на новую, на этот раз реконструктивную операцию. С ее лицом она не могла вернуться в академическую среду.
Вот потому я и работаю у вас в колл-центре, ищу подработки и пишу рефераты на заказ, — закончила свой рассказ Ирина.
Машина уже давно стояла у подъезда Лены. Та смотрела на свою спутницу, и на глазах у нее блестели слезы.
Как… как он мог так поступить? — ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций.- Каким же нужно быть человеком?..
Ирина медленно провела ладонями по лицу, словно пытаясь смахнуть невидимую пелену усталости, и задумчиво посмотрела на стекающие по стеклу капли дождя.
Знаешь, — тихо произнесла она, — зато я усвоила один важнейший урок. Меняться нужно только ради себя самой. И никогда, слышишь, никогда не приносить себя в жертву. Ни ради большой любви, ни, казалось бы, верной дружбы… Никому.
