— Мам, ты слышала про новый закон? — Витя зашёл на кухню с таким серьёзным видом, что Тамара даже чайник из рук выпустить чуть не успела. — Если человек попадает в больницу надолго или, не дай бог, в дом престарелых, государство квартиру забирает в счёт оплаты лечения.
— Какой ещё закон? — не поняла женщина. — Я про такое не слышала.
— По телевизору показывали, — вмешалась невестка Алла, которая примостилась на табуретке. — Там целый сюжет был, как у одной бабушки квартиру отобрали после инсульта. Она месяц в больнице пролежала, а когда выписалась — приставы уже печати понавешали.
Тамара растерянно смотрела на сына с невесткой и пыталась понять, к чему вообще весь этот разговор. Витьке тридцать восемь, живёт с женой в съёмной квартире, работу меняет каждые полгода, вечно чем-то недоволен. А она ему всю жизнь помогала — и два образования оплатила, хотя оба бросил, и долги его закрывала не раз. Квартиру ему однокомнатную в девяностых купила, когда ещё на заводе работала, последние копейки собирала, а он её сдаёт, а сам снимает побольше.
— Так вот, — продолжал Витя, будто речь готовил заранее. — Мы с Аллой посоветовались и решили: давай оформим квартиру на меня. Ты будешь жить спокойно, никто ничего не отнимет, а формально собственник буду я.
— Как это оформим на тебя? — Тамара даже присела, ноги подкосились.
— Дарственную сделаем, — невестка уже какие-то бумажки из сумки доставать начала. — Мы уже с нотариусом созванивались, всё просто. Съездим в МФЦ, одна подпись — и дело сделано. Ты же прописана останешься, никто тебя выгонять не будет, это просто для безопасности.
— Мам, ты мне не доверяешь? — Витя прямо обиженный голос сделал. — Я же сын, не чужой человек. После всего, что ты для меня сделала, неужели ты думаешь, что я тебя обману?
Тамара замолчала и задумалась. Действительно, она для Вити всё делала, может, пришло время ему помочь по-другому? Да и про закон такой она правда слышала краем уха, или показалось? С памятью в последнее время неважно стало, может, и правда есть такое постановление?
— А Игорь что думает? — спросила она про младшего сына.
— Ну мам, при чём тут Игорь? — Витя даже поморщился. — Он же у нас самостоятельный, сам всего добился, ему без разницы. Это я о тебе переживаю, чтобы в старости спокойно жила.
Игорь и правда выбился сам. После института устроился в хорошую компанию, карьеру делал, семью создал. Тамаре помогал регулярно — то продукты привезёт, то к врачу отвезёт, на день рождения всегда приезжал с внучкой Машей. А Витя последние годы вообще редко появлялся, и то всегда с просьбами о деньгах.
— Давай хотя бы подумаю пару дней? — попыталась оттянуть решение Тамара.
— Мам, закон уже действует! — настаивал Витя. — Завтра может быть поздно. У тебя же давление скачет постоянно, мало ли что. Один раз в больницу попадёшь — и всё, квартиры нет.
— Вы же понимаете, что Витя заботится о вас, — Алла прямо медовым голосом заговорила. — Мы не для себя стараемся. Квартира всё равно ваша останется по сути, просто на бумаге будет защищена.
Тамара вспомнила, как соседку Клавдию дети в дом престарелых сдали, и будто бы там за всё платить надо было. Может, и правда лучше перестраховаться? Витя хоть и неудачник по жизни, но родной же сын. Неужели родное дитя мать обманет?
— Ладно, — сдалась она. — Только я сначала с нотариусом или специалистом из МФЦ поговорю, всё узнаю.
— Конечно-конечно, — обрадовался Витя. — Мы завтра все вместе поедем, нотариус всё объяснит.
На следующий день они поехали в МФЦ. Тамара пыталась что-то спрашивать, но женщина тараторила так быстро, показывая, где подписывать, что она только кивала и расписывалась. Витя с Аллой стояли рядом, улыбались, невестка даже за руку держала, будто поддерживала.
— Ну вот и всё, мамочка, — Витя после нотариуса даже в кафе зашёл, пирожное ей купил. — Теперь спи спокойно, никакое государство твою квартиру не тронет.
Три недели прошло совершенно спокойно. Тамара про дарственную почти забыла, жила как жила. Игорь приезжал с Машей, они вместе пельмени лепили, внучка про школу рассказывала. Тамара чуть не проговорилась про документы, но вовремя остановилась — зачем младшему знать, только расстроится, что не с ним посоветовалась.
А потом позвонил Витя и сказал, что сейчас приедет, надо поговорить. Приехал с какой-то женщиной в деловом костюме и сразу с порога заявил:
— Мам, нам срочно нужны деньги. Квартиру продаём.
— Как продаём? — Тамара не поняла. — Какую квартиру?
— Эту, — Витя обвёл рукой комнату. — Покупатели уже есть, дают пять миллионов. Это очень хорошая цена, между прочим. Въезжают через месяц, так что собирайся потихоньку.
— Собирайся куда? — Тамара почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Это же МОЯ квартира!
— Была твоя, — спокойно поправил Витя. — Теперь моя. Ты же сама подписала дарственную, помнишь? Поживёшь у нас немного на Авиаторов, потом что-нибудь придумаем. Может, комнату какую-нибудь снимем.
— Виктор, я ваш риелтор, — встряла женщина. — Давайте я вам покажу, какие документы нужно будет подписать на выписку. Ваша мать же прописана здесь, это надо будет решить в первую очередь.
— Витя, ты что делаешь? — Тамара схватила сына за руку. — Это же мой дом! Я здесь двадцать семь лет живу!
— Мам, не устраивай сцен, — поморщился он. — Я набрал микрозаймов на миллион, коллекторы каждый день звонят, угрожают. Мне надо срочно долги закрыть, иначе хуже будет. Ты же не хочешь, чтобы твоего сына избили?
— Какие микрозаймы? — не понимала Тамара. — Зачем ты их брал?
— А что, по-твоему, мне на одну зарплату жить? — огрызнулся Витя. — Достало вкалывать за копейки. Хотел бизнес открыть, не получилось. Теперь вот расплачиваться надо.
— Виктор Степанович, — риелтор достала какие-то бумаги. — Вам надо будет съездить в МФЦ и сняться с регистрации. Покупатели хотят чистую квартиру, без обременений.
— Я никуда не поеду! — закричала Тамара. — Это обман! Витя, как ты мог?
— Мам, не ори, — Витя уже начинал злиться. — Я тебе всё объяснил. Месяц у тебя есть собираться, даже с запасом. Алла уже углу тебе на балконе приготовила, постелила диванчик.
— На балконе?! — Тамара не могла поверить происходящему. — Витя, я твоя мать!
— Вот именно что мать, — огрызнулся он. — И должна сыну помочь. Я же не просто так прошу, мне реально коллекторы угрожают. Квартиру продам — миллион долг закрою, ещё четыре останется, бизнес нормальный новый открою. Хватит прислуживать за три копейки.
Тамара опустилась на диван и заплакала. Всё это было похоже на дурной сон. Её квартира, которую она покупала, когда ещё на заводе надрывалась! Её дом, где она столько лет прожила! И сын, которого она всю жизнь тащила, которому всё прощала, теперь выгоняет на улицу!
— Витя, пожалуйста, — попыталась она. — Давай мы что-то другое придумаем. Я тебе денег дам, сколько есть, там на книжке немного отложено…
— Там у тебя тысяч пятьдесят максимум, — отмахнулся он. — Мне миллион нужен. Всё, мам, решено. Ты расписывайся здесь и здесь, — он ткнул пальцем в бумаги. — Это на выписку. Завтра едем в МФЦ.
— Я никуда не еду и ничего не подписываю!
— Тогда хуже будет, — пригрозил Витя. — Я через суд выселю, и будет по-любому. А так хоть по-хорошему.
Когда сын с риелтором ушли, Тамара сидела на кухне и не могла прийти в себя. Руки тряслись, голова кружилась. Надо было звонить Игорю, но так стыдно было признаваться, что она такую глупость совершила. Что скажет младший сын? Что подумает?
Но выхода не было. Тамара набрала номер Игоря, и как только услышала его голос, расплакалась и не могла остановиться. Игорь приехал через двадцать минут с какой-то папкой документов и мрачным лицом.
— Мам, рассказывай всё по порядку, — он сел напротив и взял её за руки.
Тамара, всхлипывая, рассказала про закон, про дарственную, про Витины угрозы. Игорь молча слушал, только скулы ходили ходуном.
— Завтра едем к моему юристу, — сказал он, когда мать закончила. — Будем оспаривать дарственную. Вас ввели в заблуждение, это доказуемо.
— А вдруг не получится? — всхлипывала Тамара.
— Получится, — твёрдо сказал Игорь. — Есть практика таких дел. Витька придумал липовый закон, запугал, вы не понимали последствий. У нас есть все шансы.
На следующий день они были у юриста. Женщина внимательно выслушала историю, покачала головой и сказала, что дело непростое, но шансы есть хорошие.
— Будем доказывать, что вас ввели в заблуждение, — объясняла она. — Никакого закона об изъятии квартир не существует, это чистой воды обман. Плюс ваш возраст, плюс давление со стороны сына и невестки. Подаём иск об отмене дарения.
Витя, узнав про суд, звонил каждый день и орал в трубку:
— Ты что творишь?! Игорёк тебя настроил, да? Всегда он был подлизой! Квартира УЖЕ продана, задаток получен, а теперь мне что, деньги возвращать? Я их уже потратил!
— На что потратил? — спрашивала Тамара.
— На долги, на машину, на товар! — кричал он. — Мам, опомнись! Я же сын! Как ты можешь в суд на родного сына подавать?!
Но Тамара уже не слушала. Она переехала к Игорю, спала в комнате внучки на раскладушке, нянчилась с Машей, пока родители на работе, и каждый день молилась, чтобы суд встал на её сторону.
Судебные заседания длились три месяца. Витя с Аллой приходили злые, адвоката наняли, доказывали, что всё было по обоюдному согласию. Но юристы Игоря нашли и соседку, которая подтвердила, что Витя постоянно просил у матери деньги, и справку о давлении Тамары, и свидетельства о том, что никакого закона не существует.
— Суд принял решение признать сделку дарения недействительной, — наконец объявил судья. — Право собственности восстанавливается за истицей.
Тамара расплакалась прямо в зале, а Игорь крепко обнял её за плечи. Витя с Аллой выскочили, хлопнув дверью.
Теперь начался кошмар для Виктора — покупатели требовали вернуть задаток в двойном размере, а он эти деньги уже истратил. Пришлось брать новые кредиты, продавать машину. Алла, узнав про новые долги, собрала вещи и ушла к родителям. Витя звонил матери, плакал, просил прощения, но Тамара трубку не брала.
— Пусть сам выкручивается, — говорила она Игорю. — Я тридцать восемь лет его тащила, прощала, помогала. Хватит. Теперь пора самому отвечать за свои поступки.
Квартира вернулась к ней через полгода после всех судебных разбирательств. Тамара сделала там косметический ремонт на деньги, которые Игорь дал в долг, и сдала квартиру молодой паре. Арендную плату делила пополам с младшим сыном в счёт долга за ремонт и в благодарность за помощь.
Сама осталась жить у Игоря — внучке помогать, в доме порядок поддерживать. Игорь с женой были только рады, платили за продукты, на день рождения шаль кашемировую подарили. Маша каждый вечер прибегала к бабушке сказку на ночь послушать.
А Витя… Витя звонил раз в месяц, голос заискивающий, просил встретиться. Тамара один раз согласилась, в кафе пришла. Сидела, смотрела на сына — небритого, в мятой куртке, с бегающими глазами — и думала, неужели это тот малыш, которого она тридцать восемь лет назад из роддома принесла?
— Мам, ну прости, — бубнил он. — Я дурак, я не подумал. Алла меня уговорила, коллекторы замучили…
— Витя, — перебила его Тамара. — Тебе тридцать восемь лет. Ты взрослый мужчина. За свои поступки надо отвечать самому.
— Так я и отвечаю! — чуть не заплакал он. — У меня долгов на три миллиона, машину продал, Алла ушла, работу опять потерял…
— И что ты от меня хочешь?
— Ну помоги немножко, — заныл он. — Хоть тысяч сто. Я потом верну, честно.
Тамара посмотрела на сына долгим взглядом, допила кофе, встала и надела пальто.
— Нет, Витя. Больше не будет никакой помощи. Ты хотел быть взрослым и самостоятельным — будь. А я устала. Мне шестьдесят четыре года, и я хочу спокойно доживать свой век, помогая тем, кто меня не предаст.
Она вышла из кафе, не оглядываясь. На улице был тёплый октябрьский день, листья кружились под ногами. Игорь обещал вечером заехать и отвезти на рынок — Маша просила пирог с яблоками испечь. Тамара улыбнулась и зашагала к остановке. Впервые за много месяцев на душе было легко и спокойно.
