Вере позвонили из дома престарелых:
— Ваша мать Валентина Егоровна умерла, похороны завтра в двенадцать часов.
Бросив телефон на стол, Вера уселась на диван, слез не было, она равнодушно приняла это известие. Умерла ее мать, но она никогда ее не называла мамой, мало того, она и видела ее всего два раза в своей жизни. Первый раз, когда умерла бабушка, а второй, когда соседи из деревни сообщили ей, что мать забрали в дом престарелых и сообщили адрес.
Вера все-таки приехала в интернат, увидела мать, почти и не общались, посмотрели друг на друга и все. Она оставила свой номер телефона в администрации этого заведения.
— Если что-то случится с вашей матерью, — сказала ей замдиректора интерната, — ну прямо скажу, если умрет, то сообщим вам.
Вот и сообщили. Вера, конечно, поедет на похороны, хоть и не общались они, но проводить в последний путь надо. Никто прямо в лицо Вере не говорил, что она не общается с матерью. Может и осуждали ее за то, что позволила жить матери в доме престарелых.
— С одной стороны они и правы, если осуждают, ведь мать есть мать, хоть какой она не была, — думала Вера, — и родителей не выбирают. Наверное, я должна была за ней ухаживать, хоть она меня и не растила. Но все же никому не закроешь рот, и не надо бы делать поспешных выводов, не зная, почему я так поступила.
Вера знала одно, мать ее никогда не любила. И возможно раны, которые Вере нанесли в детстве, были так глубоки, что она не смогла простить и принять свою мать.
В молодости Валя была легкомысленной девушкой и доступной. Она не особо копалась в парнях, не отказывалась прогуляться с ними, куда они приглашали. С Витькой, который приехал к ним в деревню в командировку она встречалась две недели, и потом он уехал, даже не сообщив свой адрес.
Через некоторое время Валя поняла, что беременна, матери боялась говорить, а когда срок был большим и мать увидела ее живот, который она тщательно прятала, пришлось рожать.
— Кто хоть отец твоего ребенка, — допытывалась мать, но та молчала, а мать сделала вывод, что непутевая дочь и сама не знает.
Когда Валя родила дочку Веру, через три дня оставила ребенка бабушке с дедом и уехала в город.
— Не нужна она мне, — сообщила матери Валя, — хотите сами воспитывайте, а не хотите, сдайте в детдом, – с этими словами и уехала.
С тех пор в деревне не появлялась. Бабушка с дедом внучку решили сами воспитывать. Причем настоял дед Егор.
— Вырастим, надеюсь не помрем, пока вырастет Верка, — резко сказал дед жене, знал, что та зловредная и с тяжелым характером.
Бабка Анна одарила его таким взглядом, но дед Егор привык за столько лет жизни, и не обращал внимания не жену, думал:
— Пусть бесится, перебесится, и все встанет на свои места уж я-то ее знаю.
Вере жилось не сладко, бабушка постоянно ворчала, со злости могла такого наговорить. Когда Вере было тринадцать лет, бабка опять за что-то ее ругала и выдала:
— Надо было тебя лишить жизни сразу же, как только ты родилась. Ты, наверное, будешь такая же, как и твоя беспутная мать. Зачем только я согласилась тебя воспитывать, — Вере стало обидно, она много неприятного слышала от бабушки, но такое впервые, поэтому и расплакалась.
Дед Егор не слышал эти слова, но Вера думала, что он бы заступился. И в общем-то дед Егор относился к ней намного лучше, чем бабушка. Вера платила ему тем же, старалась помочь ему, даже ходила вместе с ним пасти деревенское стадо. Правда там был один здоровый бык, и она боялась его, но дед говорил:
— Верка, ты просто держись от него подальше. Когда его не злить, он не набросится, — но она все равно боялась его.
Училась Вера в деревенской школе нормально, ни плохо и ни хорошо, ходила в середняках. Никогда бабушка с дедом у нее не проверяли уроки и даже не интересовались, сделала ли она их или нет. Им было абсолютно все равно. Ходит в школу и ладно.
Новые вещи покупали редко, если только совсем прохудится обувь или станет мала. Платья и кофты бабушка Анна штопала. Если Вера просила купить новое платье, бабушка отвечала:
— Походишь еще в этом, не невеста…
Когда Вере исполнилось четырнадцать лет, умер дед Егор. Вот тогда она плакала горько и долго. Понимала, что без деда ей придется трудно. Он ее любил, заступался и не разрешал бабушке поднимать на нее руку. Если вдруг Анна замахивалась, хоть по какой причине на внучку, дед тут же подлетал и хватал ее за руку:
— Не тронь девчонку, иначе тебе отольются ее слезы… Не посмотрю, что ты — жена моя. Будешь у мня пятый угол в доме искать… Ты меня знаешь.
Анне не нравилось, что он заступается за внучку, но перечить ему боялась, знала, что дед Егор слов на ветер не бросает, и если сказал, значит так и будет, испытала однажды его кулак. С тех пор и не нарывалась, отступала.
Теперь Вера осталась наедине со зловредной бабушкой Анной.
— И зачем я родилась на белый свет? – думала она и плакала, — что бы я ни делала, все не так. Никогда не угодить бабушке.
Вера росла, мать так в глаза и не видела. Наконец дождалась окончания девяти классов. Терпя побои и крики от бабки Анны, она сразу же после смерти деда решила, что уедет в город. Только выдали ей на руки аттестат, на следующий день она уже уехала.
— Езжай-езжай, — неслось ей вслед, — надоело мне тебя кормить, сама теперь зарабатывай, — кричала бабка Анна на всю улицу.
повезло ей, на пути встретились добрые люди
Приехав в город рано утром на первом автобусе, сразу же с вещами в небольшой холщовой сумке на плече, Вера пришла к проходной завода и расспросила, как ей устроиться на работу. Повезло ей, на пути встретились добрые люди, все объяснили, показали и после обеда она уже стояла в общежитии перед комендантом с направлением на жилье.
— Так, Вера значится, ну пошли, Вера, — говорила полная женщина – я Нина Ивановна, комендант рабочего общежития.
Они остановились у двери комнаты и комендант толкнула дверь, та оказалась не заперта.
— Ритка, соседку тебе привела на постой. Жить будете теперь вдвоем, — и показала на вторую кровать у стены. — Здесь и располагайся, — обратилась к Вере. – Живите дружно, чтобы я не слышала скандалов. Смотрите у меня, — и показала здоровенный кулак.
С Риткой она подружилась, та была бойкая, шустрая из соседнего района.
— Вер, а где живут твои родители, — спросила Ритка, — моя мать в деревне живет, отец умер.
— Я сирота, нет у меня родителей, — решила сказать Вера, отца она и так не знала, и мать тоже не видела.
Вере так легче было говорить, по сути, она сирота и есть, если никогда не видела свою мать и не знала ничего о ней. Стыдно было признаться, в том, что не знает, где мать.
Теплых вещей у Веры не было, денег тоже, а до зарплаты далеко, пока заработает, а Ритка пообещала.
— В следующий выходной поеду в деревню, привезу тебе теплые вещи моей сестры, они конечно, ношеные, но других нет. Я смотрю у тебя вообще нет ничего. Приехала в город в одном платье и туфлях.
— Спасибо, Рита, спасибо, — благодарила она ее, когда та привезла две теплых вязаных кофты, теплые штаны и старенькое осеннее пальто.
Вскоре она получила первую зарплату, радость переполняла ее. Относилась к деньгам разумно, не транжирила, покупала только необходимое и научилась, как правильно распоряжаться ими. Чтобы до следующей зарплаты можно было дотянуть. Она не пила и не курила, лишних вещей не покупала, ела немного, поэтому даже умудрялась понемногу откладывать.
Как-то они с Ритой пошли в кино, там и познакомилась с Сергеем.
— Ты где работаешь, — спросил он ее, когда после кино гуляли по городу.
— На заводе, в транспортном цехе, а ты?
— А я водилой на грузовой машине в карьере.
Так и общались, гуляли, а через некоторое время поженились. Сереге она тоже сказала, что сирота, родители умерли. Но потом корила себя и все время боялась, вдруг он узнает, что она его обманула и тогда бросит ее.
Но Сергей и так бросил её. У них уже была двухлетняя дочка, когда он закрутил с другой женщиной. Вере быстро донесли здесь же в общежитии.
— Сережа, это правда, что ты встречаешься с другой, говорят, что она с тобой постоянно в кабине катается.
— Правда. Мы работаем вместе, — честно признался муж. – И вообще, я понял, что ошибся, давай разведемся.
Позже ей сказали, что он женился на Наде, хоть она на семь лет старше его и у неё сын от первого мужа.
Вера переживала, плакала, но смирилась. Выше головы не прыгнешь, раз не нужна, значит не нужна. Дочка Катя подрастала, коллеги с работы помогали ей вещами, которые оставались от их детей. Трудно было тянуть одной дочку, но ничего. Катя ходила в детсад, потом в школу. От завода ей дали квартиру в малосемейке. Хоть и маленькая квартирка. Но зато отдельная, не в общаге.
с бабушкой не о чем было разговаривать
Как-то Вера с дочкой поехала в деревню к бабушке Анне. Даже гостинцы купила. Давно уже об этом задумывалась, ведь, как в тот раз уехала, так и не была там. Бабушка постарела. Увидев Веру, всплеснула руками.
— Объявилась. А это что ж дочка твоя?
— Да, Катя, дочка моя, учится в шестом классе.
Говорить с бабушкой было не о чем, та молчала, не интересовалась, что да как. А Вера ничего и не рассказывала, раз она не спрашивает. Прибегала соседка Тамара, чуть постарше Веры, вместе в школу бегали.
— Вер, как живешь-то хоть?
— Нормально живу, работаю на заводе. Правда не замужем, развелась с мужем, ушел к другой, больше не хочу замуж.
— Слушай, а бабка Анна, как была злыдней, так и осталась. Болеет она, почти ни с кем не общается, я вот иногда забегаю … Смотрю даже и не рада, что ты приехала. Дай-ка мне твой номер телефона, мало ли, что с ней, так сообщу хоть. Никого ведь нет у нее. Дочь так и не объявлялась.
Вера с дочкой уехали в тот же день. А ровно через год позвонила Тамара.
— Вер, бабка твоя того, умерла. А самое интересное, за неделю до ее смерти объявилась Валька, твоя мать с каким-то мужиком, оба пьяные. Я так и не видела ее трезвой за это время.
Похороны завтра, скинулись мы все деревней, кто сколько смог.
— Спасибо, что сообщила Тома, приеду завтра с утра.
Когда Вера вошла во двор, первой увидела какую-то грязную и пьяную женщину, оказалось, это и есть Валька, — ее мать
Тамара тут же подошла к Вере и сказала.
— Ну вот, Вер, это твоя мамаша, — а та тоже уставилась на дочь.
Вере было стыдно за мать. А она наконец-то пришла в себя и на весь двор заорала:
— Ааа, дочка моя, Верка. Мне сказали, что ты неплохо устроилась в городе. Нас тоже возьми с собой, — она махнула на мужика, которые валялся на досках у забора. — Нам тут даже печку нечем топить, дров нет, вот доски, — она еще что-то кричала. Но Вера вошла в дом, где лежала в гробу бабушка.
После похорон Вера даже на поминки не осталась, сразу же ушла на автобус, попрощавшись с Тамарой. Прошло немного времени, как Тамара позвонила и сообщила:
— Вер, твою мать забрали в дом престарелых. Этот мужик ее умер. А она вся больная и никак не выйдет из запоя. Соседи пожаловались, боялись, что устроит пожар в деревне. Вот адрес, куда ее отправили.
Так и узнала Вера о матери, съездила в интернат, но встреча была очень неприятной. Мать просто обругала ее и выгнала. И вот Вере сообщили, что Валентина умерла. На следующий день она поехала на похороны. Жалости к матери не было, даже ни одной слезинки не было. Как жила ее мать, Вера не знала, так же, как и мать о ней.
