Лена увидела, как свекровь встала с кровати и прошлась по номеру. Без палочки. Без боли. А ведь всю неделю женщина не могла сделать и шага без помощи. Телефон у уха, Тамара Игоревна даже не заметила, что за ней наблюдают.
Три года. Ровно столько Лена с Андреем никуда не выбирались. Сначала платежи по ипотеке съедали половину семейного бюджета, потом затеяли ремонт — поменяли трубы по всей квартире, а заодно и полы в коридоре. Когда деньги появились, билеты подорожали почти вдвое. Лена откладывала с каждой зарплаты по пять тысяч. Отказалась от нового пальто, хотя старое протёрлось на локтях. Андрей перестал покупать журналы про автомобили и сократил выезды на рыбалку. Всё ради этой недели. Турция, всё включено, только они втроём: Лена, муж и пятилетний Тёмка.
Чемодан был собран за три дня. Лена перекладывала вещи по десять раз, проверяла список, складывала детские плавки, солнцезащитные кремы, панамки. Ходила по квартире и ловила себя на том, что улыбается без причины. Представляла, как ляжет на шезлонг у моря, закроет глаза и будет слушать шум волн. Только шум волн.
Звонок раздался в десять вечера. Резкий, настойчивый трезвон стационарного телефона, который они всё собирались отключить, но руки не доходили.
Андрей взял трубку. Лена увидела, как лицо мужа вытянулось, он побледнел, закивал, забормотал что-то невнятное.
— Что случилось? — спросила Лена, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Мама… — Андрей растерянно посмотрел на жену. — Она упала. Говорит, нога не двигается. Плачет.
Лена посмотрела на часы. Двенадцать часов до вылета. Ровно двенадцать.
— И что теперь?
— Она уже вызвала врачей, но ей страшно одной. И вообще… — Муж замялся. — Говорит, что теперь уход нужен постоянный. Стакан воды некому подать.
Они поехали. Не бросишь же человека, даже если этот человек — Тамара Игоревна, женщина с железной хваткой и талантом появляться в самый неподходящий момент.
Дверь оказалась приоткрыта. Свекровь лежала на диване в гостиной, рука приложена ко лбу, рядом корвалол и тонометр. Нога была замотана эластичным бинтом.
— Сыночек! — заголосила она. — Как же мне теперь? Одной, беспомощной! А вы улетаете… Бросаете мать!
Андрей кинулся к ней, стал гладить по руке. Лена осталась в дверях, разглядывая забинтованную ногу. Странно, но отёка не было видно. Может, бинт скрывал. А может, и нет.
— Мам, что врачи сказали?
— Сказали — покой! — отрезала Тамара Игоревна. — Рентген делали, трещины, слава богу, нет, но ушиб сильнейший. И знаете, что ещё сказали? Морской воздух был бы очень полезен. Кальций, йод… А вы меня в душной квартире оставите.
Лена едва не поперхнулась. Морской воздух для ушиба?
— Мам, у нас билеты куплены. Отель забронирован, — осторожно начал Андрей.
— Вот и летите! — трагическим голосом произнесла свекровь. — А я как-нибудь… Если до туалета не дойду, ничего, справлюсь.
Андрей посмотрел на Лену. В его глазах читалась паника. Лена знала, к чему всё идёт, но промолчала.
— Лен… — Муж подошёл ближе и заговорил тихо. — Может, возьмём её с собой? Ну правда, не оставлять же. Доплатим за билет, номер поменяем на трёхместный. Там же пандусы есть на территории. Будет на воздухе сидеть, ей легче станет.
— У неё ушиб, Андрей. Ей нельзя летать сразу после травмы.
— Врач сказал, что через сутки можно. Это же не перелом. Просто ходить больно. Я буду её возить в коляске! Обещаю! Ты даже не заметишь.
Не заметить Тамару Игоревну. Лена усмехнулась про себя, но вслух ничего не сказала.
В аэропорту свекровь преобразилась. Ей дали кресло-каталку, и она восседала в нём, будто на троне. Раздавала указания сотрудникам аэропорта, требовала пропустить без очереди.
— Осторожнее! У меня травма! — кричала она на весь терминал, когда молоденький парень на стойке регистрации не сразу нашёл их брони.
Андрей бегал вокруг, поправлял плед на коленях матери, подавал воду. Лена тащила два чемодана и держала за руку Тёмку, который хныкал, что устал и хочет спать.
В самолёте разгорелся скандал. Свекровь потребовала место у прохода — чтобы вытянуть больную ногу. Пришлось Андрею меняться с пассажиром, извиняться, умолять. Тамара Игоревна победила. Она вытянула ногу так, что бортproводницы спотыкались всю дорогу.
— Мне больно! — повторяла она каждый раз. — Имейте совесть!
Лена смотрела в иллюминатор и думала, что эта неделя будет самой длинной в её жизни.
Отель оказался красивым — большая зелёная территория, три бассейна, пальмы. Но разглядывать красоты некогда.
— Здесь слишком жарко, — заявила Тамара Игоревна, едва войдя в номер. — И кровать неудобная. Матрас мягкий, для моей спины вреден. Андрей, попроси поменять.
Андрей побежал на ресепшен. Лена принялась разбирать чемоданы.
— Лена, где мои таблетки? — послышался капризный голос. — Ты их куда засунула? Мне же сейчас нужно принять! Давление от перелёта поднялось!
Лена молча достала аптечку. Руки дрожали. Хотелось что-нибудь сказать, но она промолчала.
Утро началось не с моря и не с завтрака на террасе. Оно началось с того, что Тамаре Игоревне захотелось на пляж.
— Я хочу дышать морским бризом! — объявила она, пока Андрей пыхтел, толкая инвалидную коляску по песку. Колёса вязли, он потел, краснел, но упорно продвигался вперёд.
— Мам, может, у бассейна посидишь? — взмолился он. — Там и тень, и бар рядом.
— Чтобы я хлоркой дышала? — возмутилась свекровь. — Вези к морю! Я тебя растила, а ты меня довезти не можешь?
Он довёз. Коляску установили у самой кромки прибоя. Тёмка радостно побежал плескаться, Лена хотела пойти за ним, но:
— Лена! Полотенце! И сок! Только свежевыжатый, не эту химию из автомата!
Лена пошла в бар. Принесла апельсиновый фреш.
— Тёплый, — поморщилась Тамара Игоревна. — Со льдом надо было.
— Вы не говорили.
— Сама должна была сообразить. У меня нога горит, охлаждаться надо.
Андрей пытался построить с Тёмкой песочный замок, но мать не давала покоя.
— Андрюша! Поверни меня, солнце в глаза! Андрюша! Песок в сандалию попал! Андрюша! Поговори со мной, мне скучно!
Муж метался между ребёнком и матерью. Лена сидела на шезлонге и смотрела на горизонт. Море шумело, но его шум заглушало постоянное:
— Андрюша! Андрюша! Андрюша!
На обед они шли, как на пытку. Шведский стол превратился в поле битвы.
— Это что за рыба? — тыкала Тамара Игоревна вилкой в тарелку. — Пересушили. А мясо жёсткое. В санатории под Костромой лучше кормят.
Она набирала полные тарелки, ковыряла, морщилась, отставляла.
— Андрей, принеси десерт. Только фрукты. И почисти, я с кожурой не ем.
Андрей чистил. Апельсины, киви, яблоки. Мужчина тридцати двух лет срезал шкурку ножичком, пока его мать критиковала технику:
— Толсто режешь! Половину выбрасываешь!
Вечером Лена уложила Тёмку и вышла на балкон. Андрей вышел следом. Закурил, хотя бросил полгода назад.
— Лен, потерпи, — виновато сказал он. — Ей же больно. Старый человек.
— Андрей, — Лена посмотрела в упор. — А ты уверен, что ей настолько больно?
— Конечно! Ты же видишь, она без помощи встать не может.
Спорить было бесполезно.
На третий день произошло то, что изменило всё.
Лена забыла в номере телефон и вернулась с пляжа. Тамара Игоревна должна была спать — у неё «тихий час», когда она требовала полной тишины.
Лена тихо открыла дверь ключ-картой. И застыла.
Свекровь стояла посреди комнаты. Без палки. Без опоры. Бодро расхаживала туда-сюда, разговаривая по телефону.
— Да, Галь, представляешь! — весело щебетала она. — Сервис так себе, но я их построила. Андрюшка вокруг меня вьётся. А его жена ходит с кислой миной, но молчит. Я ей: «Принеси!» — она несёт. Хоть чувствую себя человеком. А нога? Нормально нога, поболела и перестала, но я им не скажу. Пусть поухаживают. Заслужила же, считай, всю жизнь на них потратила!
Лена стояла за дверью и слушала. Внутри всё кипело. Хотелось ворваться, устроить разборки, сказать всё, что накопилось.
Но она тихо закрыла дверь. И ушла.
Потому что знала: Андрей не поверит. Или начнёт оправдывать: «Мама просто бодрится», «Ей стало легче от морского воздуха». А Тамара Игоревна устроит сцену с сердечным приступом. И виноватой всё равно останется Лена.
Она вернулась на пляж, легла на шезлонг и заказала самый дорогой коктейль из меню.
— Где ты была? — спросил Андрей, когда она вернулась. Он выглядел измотанным.
— Гуляла, — коротко ответила Лена.
— Лена! — раздался приказной голос. — Намажь мне плечи кремом, Андрей не умеет.
— Нет, — сказала Лена.
Свекровь и муж уставились на неё.
— Что значит «нет»? — прошипела Тамара Игоревна.
— У меня свежий маникюр. Испортится. Андрей намажет.
И Лена отвернулась, надела наушники.
Остаток недели она провела в режиме экономии сил. Перестала выполнять причуды свекрови. Перестала прислушиваться к её жалобам. Тёмка играл с аниматорами, Андрей тащил свой крест, а Лена просто отдыхала. Как могла.
Она видела, как вечерами, когда Андрей в душе, Тамара Игоревна ходит к мини-бару за шоколадками. Видела, как та встаёт и сама берёт с полки халат. Но молчала.
В последний вечер сидели в ресторане. Свекровь была в ударе. Отчитала официанта за замятую салфетку, заявила, что музыка слишком громкая, потребовала другой столик.
— Какой ужасный отпуск, — вздохнула она, ковыряя десерт. — Устала я. Всё не то. И нога разболелась от сырости. Зря вы меня сюда затащили.
Андрей сидел, опустив голову. Лена глядела в окно на тёмное море.
Дома Тамара Игоревна тут же «вспомнила», что ей пора к сериалу.
— Вызовите такси! — скомандовала она. — Андрюша, проводи!
Когда за ними закрылась дверь, Лена просто сползла по стене в прихожей.
Андрей вернулся через полчаса. Выглядел так, будто разгрузил вагон угля, но лицо было довольное.
— Ну что, Лен? — Он достал из холодильника воду. — По-моему, хорошо отдохнули. И Тёмка накупался, и за мамой присмотрели. Ей, видишь, лучше стало — под конец даже расходилась. Морской воздух творит чудеса!
Лена посмотрела на мужа. На его загорелое, усталое лицо.
— Да, — сказала она. — Чудеса.
И пошла разбирать чемодан. В боковом кармане лежал магнитик, который свекровь купила себе, но оплатить заставила их. «Лучшей маме» — было написано на нём золотыми буквами.
Лена повертела его в руках. И выбросила в мусорное ведро.
Жизнь продолжалась. Они снова будут копить. Снова планировать. Только в следующий раз Лена, пожалуй, купит путёвку в санаторий. Для Тамары Игоревны. Персонально. Под Костромой. И проводит до самого вагона.
А сама с Андреем и Тёмкой полетит туда, где никого нет. Если, конечно, к тому времени у свёкра не разболится радикулит, которому позарез нужен горный воздух.
Андрей включил телевизор. Шла комедия про семейный отпуск. Он засмеялся:
— Смотри, Лен! Прямо как у нас!
Но Лена уже спала. И ей снилось море. Пустое, тихое море без колясок, жалоб и криков «Андрюша!». Это был лучший сон за три года.
