– Опять этот свинарник! – Марина застыла на пороге кухни, и ее плечи бессильно опустились. Воздух был густой и кислый, пах пригоревшим маслом и старым мусором. На столе лежали крошки, а в раковине горой возвышались тарелки с засохшими остатками еды, кастрюля с пригоревшим дном и несколько чашек с мутным осадком на дне.
– Дима, я же сто раз тебя просила, хотя бы посуду за собой мой!
Дмитрий, не отрываясь от экрана, где его виртуальный солдат перезаряжал автомат, буркнул сквозь шум боя:
– Отвали, Маринка. Я как раз важный контракт закрываю. Потом.
– «Потом» – это когда тараканы придут? – она швырнула кожаную рабочую сумку на диван, убрав с него пачку чипсов. – А это что? Твои носки под столом и футболка на столе? Ты вообще головой думаешь?
Муж яростно вздохнул, снял наушники и бросил их на клавиатуру. Его лицо, бледное от постоянного сидения перед монитором, исказила гримаса раздражения.
– Ну вот, приперлась с работы и сразу начала пилить. Нельзя человека в процессе работы отвлекать. Я же не просто так тут сижу, я деньги зарабатываю.
– Зарабатываешь? – Марина фыркнула и подошла к раковине, с отвращением тыча пальцем в груду грязной посуды. – В прошлом квартале твой «заработок» составил семь тысяч рублей, Дима. Семь! Даже на сигареты тебе на месяц не хватит. А я тащу на себе все: ипотеку за эту квартиру, продукты, твой интернет, твои вечные пиццы! И еще должна убирать за тобой, как за ребенком!
– Хватит! – мужчина резко встал, и его стул с грохотом отъехал назад. – Надоело твое вечное нытье! Не нравится – свободна. Подумаешь, потеря. С твоим-то характером еще найдешь кого-то?
Марина скрипнула зубами. Знакомая песня. Всегда, когда она указывала на неряшливость мужа, он переводил стрелки на ее «невыносимый характер».
– У меня может и плохой характер, а ты кто? Не мужчина, а приживалка. Три года «развиваешь свой стартап», а развил только навык просиживания штанов и прокачки персонажей в онлайн-играх!
– А ты идеальная, да? – его глаза сузились, губы искривились в злой усмешке. – Придешь, надутая, как мышь на крупу, вечно уставшая, вечно недовольная. Супружеского долга от тебя не дождешься, ужин не разогреешь. Радуйся, что я тебя такую терплю!
По телу Марины пробежала горячая волна. У нее был ужасный день: аврал на работе, начальник орал, отчеты горели, голова раскалывалась. А он… он просидел весь день в этом кресле, в засаленной футболке, и считал себя добытчиком.
– Знаешь что, Дима? Катись-ка ты ко всем чертям. Я уезжаю.
– Уезжай, – он махнул рукой, снова надевая наушники. – Только не ори, когда будешь вещи собирать. Мешаешь.
Марина развернулась и прошла в спальню. Достала с антресоли большую дорожную сумку на колесиках, которую когда-то купила для их так и не состоявшегося отпуска. Стала методично, не глядя, складывать свои вещи: костюмы, блузки, нижнее белье. Косметику с туалетного столика сгребла в большую косметичку. Главное – документы. Паспорт, диплом, трудовая книжка, ИНН. Она давно держала их в отдельной папке в ящике комода, на всякий случай. Именно на этот случай.
Из гостиной доносились взрывы и автоматные очереди. Дима даже не поинтересовался, куда она пойдет. Ему было плевать.
Марина выкатила сумку в прихожую.
– Ключи от квартиры оставляю на вешалке, – сказала она громко, перекрикивая звук из игры.
Ответом было лишь щелканье клавиатуры.
Она вышла на лестничную площадку, захлопнула дверь и почувствовала, как с ее плеч свалилась тонна груза. Спустилась на лифте, вышла на улицу и сделала глубокий вдох, дыша выхлопными газами и свободой. Достала телефон.
– Верка, привет. Я к тебе, насовсем. Пустишь?
– Что то случилось? – тут же отозвалась подруга. – Конечно, приезжай! Место для тебя всегда найдется.
– Объясню потом. Ловлю такси.
Она села в машину и уехала, не оглядываясь на окна пятого этажа.
***
Прошло почти четыре месяца.
Марина сняла маленькую однокомнатную квартиру на окраине. Жизнь без мужа оказалась поразительно простой и тихой. Никто не разбрасывал по всей квартире носки, не оставлял кружки с недопитым чаем на подоконниках, не ворчал, что суп недосолен. Она могла прийти домой и заваливаться спать в девять, смотреть сериалы до двух ночи, или есть на завтрак шоколадный торт. Это была ее территория и ее правила.
Как-то сидела за своим новеньким ноутбуком, допивая вечерний чай и проверяя рабочие письма, когда телефон завибрировал. На экране высветилось имя «Свекровь Людмила». Марина нахмурилась. С момента ее ухода они не общались. Она игнорировала редкие жалкие смс мужа, вроде «скучаю» и «вернись». И сейчас подумала сбросить, но любопытство взяло верх. Что этой акуле нужно?
– Алло, – сказала она ровным, холодным тоном.
– Маришенька, родная! Это Людмила Петровна! – голос свекрови звучал приторно. – Как ты поживаешь, золотце мое? Соскучилась я по тебе!
– У меня все хорошо. Что случилось?
– Да вот, думаю о тебе. Хочу повидаться, поговорить по душам. Мой Димочка совсем без тебя пропадает. Встретимся завтра в кондитерской «Сласть», рядом с твоей работой? В шесть.
Марина едва не фыркнула прямо в трубку. «Димочка пропадает». Он, наверное, оброс щетиной и перешел на питание чипсами с газировкой.
– Людмила Петровна, я не думаю, что у нас есть темы для разговора.
– Мариночка, ну я же тебе как мать! Просто поболтаем. Может, ты смягчишься? Он очень хочет помириться. Всего часок.
Марина вздохнула. Она знала эту «материнскую заботу». Людмила Петровна всегда считала своего отпрыска гением, а Марину – удачливой Золушкой, которой повезло оказаться рядом с принцем. Но сейчас ей стало любопытно, какой же спектакль женщина приготовила.
– Ладно. Приду, но только на полчаса.
– Прекрасно! До завтра, родная!
Кондитерская пахла ванилью и кофе. Людмила Петровна, дородная и при макияже, сидела за столиком в углу. Рядом с ней, к удивлению Марины, вертела в руках телефон ее невестка, Ирина, жена брата Дмитрия. Ира всегда смотрела на Марину с плохо скрываемой завистью, постоянно намекая, что «некоторые могут позволить себе дорогие вещи».
Марина подошла, кивнула и села, заказав у официантки черный кофе.
– Ну, я здесь. В чем дело?
Людмила Петровна сложила руки на столе. Сладкое выражение лица сменилось трагической маской.
– Мариш, дело плохо. У Димки большие неприятности.
– Какие? – Марина отхлебнула воды.
– Финансовые, – встряла Ирина, отложив телефон. Ее голос был резким, как удар хлыста. – Он в долгах по уши. Очень больших долгах.
– И что я должна сделать? Мы теперь не вместе.
– Но вы же не развелись! – поправила ее свекровь, и в ее глазах блеснул огонек. – Ты ведь в суд не обращалась?
Марина промолчала. Она и правда не подавала на развод. Сначала было не до того, работа, потом просто забылось. Юридически они все еще были мужем и женой.
– Вот видишь, – Людмила Петровна попыталась улыбнуться, но получилось жутковато. – Значит, вы семья. А семья должна помогать в беде. Ты обязана ему помочь, как законная супруга.
– Чем я могу помочь? – Марина почувствовала, как по спине побежали мурашки. Она начала понимать смысл встречи.
– У тебя же есть сбережения, – отчеканила Ирина. – Ты всегда была бережливой. Дмитрию нужно четыреста тысяч. Срочно. Иначе… к нему придут серьезные люди. Ты же не хочешь, чтобы твоего мужа покалечили?
Кофе Марины подали. Она взяла чашку, стараясь скрыть дрожь в пальцах.
– У меня нет четырехсот тысяч. И даже если бы были, я бы не отдала их за его авантюры. Пусть сам расхлебывает, он взрослый дядя.
– Марина! – голос свекрови стал металлическим. – Это твой долг! Ты его жена! Ты должна его выручить! Он же тебя поддерживал, когда ты на ноги вставала!
Марина поставила чашку с таким стуком, что кофе расплескался.
– Он меня поддерживал? Год, пока я искала нормальную работу после увольнения? А потом я его содержала три года! Он мне до сих пор должен за ремонт в ванной, который я полностью оплатила! Я платила за все!
– Не надо кривить душой, – фыркнула Ирина. – Дима говорил, что ты не умеешь распоряжаться деньгами, а он постоянно вкладывался.
– Он вкладывался в апгрейд своего компьютера и донаты в играх! – голос Марины сорвался на крик. Несколько посетителей обернулись. – Я платила за ипотеку, за коммуналку, за машину! У него даже на бензин для этой машины не всегда хватало!
Людмила Петровна понизила голос, наклонившись так близко, что Марина почувствовала запах ее духов.
– Слушай, девочка. Дело не только в долгах. Я не хочу, чтобы мой сын пострадал, а у тебя есть возможность помочь. Ты сняла квартиру, значит, деньги у тебя водятся. Отдай их семье. Семье, которая была для тебя опорой.
– Опорой? – Марина горько рассмеялась. – Вы всегда видели во мне кошелек, Людмила Петровна. «Марин, у тебя зарплата приличная, купи Диме новый монитор». «Марин, у тебя премия, помоги нам с поездкой на море». А он что? Лежал на диване и смотрел сериалы.
– Как ты разговариваешь со старшими? – вспыхнула Ирина.
– Она мне не старшая! – Марина ударила ладонью по столу. – И ты мне не подруга, а Дима больше не муж! Он – мой бывший, который оказался социальным инвалидом. И я не дам вам ни рубля. Все ясно?
Лицо Людмилы Петровны исказилось от ненависти. Маска доброй свекрови упала.
– Ах так? Тогда мы пойдем другим путем. Ты забыла, что у нас остались кое-какие твои вещички. Дорогие тебе вещи.
Марина нахмурилась.
– Какие вещи?
– Ну, например, твои украшения. Золотые сережки-гвоздики, которые тебе мама подарила на окончание универа. Дима говорил, ты их очень ценишь.
Марина похолодела. Она совсем забыла про те сережки.
– Вы… вы их стащили?
– Мы их взяли на хранение, – поправила Ирина с самодовольной ухмылкой. – И не только их. Еще кольцо с сапфиром, твою подвеску… Мелочь, конечно. Но в ломбарде за нее дадут хоть что-то. Если, конечно, ты не выкупишь их обратно. За четыреста тысяч.
Марина смотрела на них, и у нее перехватило дыхание. Они не просто вымогали деньги. Они украли ее личные вещи, память о матери, и теперь цинично шантажировали.
– Вы совсем рехнулись? – выдохнула она.
– Нет, милочка, это ты зазналась, – прошипела Людмила Петровна. – Выбирай. Либо даешь четыреста тысяч, и мы возвращаем твои драгоценности, либо мы их сдаем, и ты прощаешься с маминым подарком. И не вздумай в полицию бежать – не докажешь, что они твои.
Марина медленно поднялась. Ее трясло от бешенства.
– Вы – отбросы. Вы и ваш сынок.
– Решай, – холодно бросила Ирина. – До послезавтра.
Марина развернулась и вышла из кондитерской, не оглядываясь. Она шла по улице, не видя ничего вокруг. В висках стучало. Украли. Шантажируют. Это был уже полное моральное дно.
Она пришла домой, захлопнула дверь на цепочку и прислонилась лбом к прохладной поверхности. Слез не было. Была только холодная, расчетливая ярость. Они думали, что имеют дело с той Мариной, которую можно было запугать и сломать и ошиблись.
Она достала телефон, нашла в истории браузера закладку и набрала номер.
– Алло? Детективное агентство «Щит»? Мне нужна помощь. Срочно. Запись частного разговора.
***
Через день Марина позвонила Людмиле Петровне.
– Я согласна, – сказала она бесстрастным голосом. – Но я не буду передавать вам наличные. Только банковский перевод. И только после того, как вы вернете мне все мои вещи. До последней сережки.
– А где наши гарантии? – язвительно спросила свекровь.
– А мои? – парировала Марина. – Встречаемся послезавтра там же. В семь. Вы приносите вещи, я на месте делаю перевод. Вы видите уведомление в своем приложении – и мы расходимся.
Пауза.
– Договорились, – согласилась Людмила Петровна. – Но чтобы сразу четыреста тысяч.
– Сразу, – подтвердила Марина и положила трубку.
Она не сказала им, что утром встретилась с частным детективом, дядей Степой, бывшим опером, который дал ей миниатюрную камеру-пуговицу и показал, как ей пользоваться. Степан был дальним родственником и гулял на их с Димой свадьбе. Еще тогда намекал, что жених какой-то мутный. Сейчас с радостью согласился помочь.
В назначенный день в семь вечера Марина сидела за тем же столиком. Напротив – Людмила Петровна и Ирина. Ирина с победным видом положила на стол маленькую бархатную коробочку.
– Смотри.
Марина открыла ее. Внутри лежали ее сережки-гвоздики, сапфировое кольцо и тонкая золотая цепочка. Все на месте.
– Теперь перевод, – потребовала Людмила Петровна, доставая из сумки смятый листок с написанными от руки реквизитами.
Марина медленно, демонстративно, достала телефон, открыла банковское приложение.
– Четыреста тысяч, верно? – уточнила она.
– Да, да, не тяни! – подгоняла Ирина, уставившись в свой смартфон.
Марина сделала несколько движений пальцами, потом подняла глаза.
– Готово. Деньги должны прийти в течение нескольких минут.
Ирина тут же начала лихорадочно обновлять страницу своего банковского приложения. Людмила Петровна смотрела на нее с жадным нетерпением.
Прошла минута. Две. Пять.
– Ничего не приходит! – раздраженно бросила Ирина.
– Банк может тормозить, – спокойно сказала Марина.
Прошло еще десять минут.
– Где деньги? – взвизгнула Людмила Петровна. – Ты нас надула!
– Нет, – Марина убрала телефон в карман джинсов. – Я их не переводила. Я просто ввела все данные и создала черновик перевода. А потом отменила его.
В кондитерской воцарилась тишина, звенящая от изумления.
– Что? – не поняла Ирина.
– Я же говорила, что не дам вам ни копейки. А вещи свои я забираю. Спасибо за возврат.
Она встала. Людмила Петровна вскочила, ее лицо стало багровым.
– Ты… ты стер.ва! Ты не соблюла условия! Верни коробку!
– Эти вещи – моя собственность. Вы их украли. А шантаж и вымогательство – это уголовное преступление. Статья 163.
– Уголовное? – Ирина фыркнула, но в ее глазах читался страх. – Ты ничего не докажешь!
– А вот здесь вы ошибаетесь, – Марина позволила себе улыбнуться. Она посмотрела на мужчину в кепке, который пил кофе за соседним столиком и читал газету. Тот чуть заметно кивнул. – Весь наш предыдущий разговор, где вы прямо признались в краже и шантаже, записан. И сегодняшняя встреча – тоже. Со звуком и видео. Так что если вы хоть раз появитесь возле моего дома, или попробуете мне позвонить, эти записи мгновенно улетят в правоохранительные органы. И вам, Людмила Петровна, и вам, Ирина, и вашему дорогому Димочке будет не до долгов. Будете изучать Уголовный кодекс изнутри.
Они сидели, пораженные, с открытыми ртами. Они явно не ожидали такого сценария.
– Ты… ты все подстроила! – просипела Людмила Петровна.
– Самозащита, – пожала плечами Марина. – Когда на тебя нападают подонки, приходится играть по их правилам, но быть умнее. А теперь, пожалуйста, не беспокойте меня больше. Наши пути окончательно разошлись.
Она повернулась и пошла к выходу, сжимая в кармане бархатную коробочку. Сзади раздался истеричный визг Ирины:
– Дай денег! Мы же одна семья!
Марина не обернулась. Она вышла на улицу, вдохнула полной грудью и почувствовала, как последние цепи, связывавшие ее с прошлым, разомкнулись.
Она знала, что они не угомонятся. Будут писать гневные сообщения, звонить с неизвестных номеров, пытаться оскорбить. Но теперь это не имело значения.
На следующий день она подала заявление на развод. А через месяц, когда бумаги были почти готовы, получила длинное, витиеватое сообщение от почти бывшего мужа. Он обвинял ее в черствости, жадности, в том, что она опозорила его семью и разрушила его жизнь.
Марина прочитала первые две строчки, удалила сообщение и заблокировала номер. Впервые за долгие годы ее сердце было спокойно. Она оглядела свою маленькую квартиру – чистую, уютную, пахнущую только ее духами. Ничьих носков под столом.
Открыла шкатулку, достала мамины сережки-гвоздики и вставила их в уши. Металл был прохладным и успокаивающим. Все было на своих местах. И она – тоже.
