Павел часто вспоминал тот день. Пытался забыть, но воспоминания всегда возникали неожиданно.
***
Пашка сидел на кухне и ел картошку, которую только что сам сварил. Ел без хлеба и даже без соли. Рядом стояла железная литровая кружка с холодной водой, из которой он иногда делал глоток. Стол был завален грязной посудой с остатками еды, полупустая бутылка с мутной жидкостью. На столе был и хлеб, а ещё стояла трехлитровая банка. На дне два аппетитных огурца в рассоле. Они такие вкусные! Запах просто сводит с ума, но Пашка видел как мать, отец, а также их друзья грязными руками лезли в эту банку и вылавливали закуску. Он бы съел, но было отвратительно даже прикасаться ко всему.
Картошку он выкопал сам, незаметно, не нарушая куста, подкопал. Мелкая, ранняя, мать будет кричать, если узнает. Но голод сильнее.
Мать и отец уже спали в комнате. Гости расползлись. Пашка вышел на улицу. Он думал чем занять себя. С ним особо никто не дружил, жалели, но не общались.
— Пашка, ты чего крутишься без дела? – спросил сосед, семидесятилетний Пахом.
— А что? Помощь нужна? Говори.
— На рыбалку я собрался, пойдёшь?
— Так чем ловить, разве что штанами.
— С тебя черви. Поболе накопай, ночью клев хороший, особо под утро.
Пашка был рад рыбалке. Рыбы наловит, а еще Пахом накормит его до отвала. Не первый раз. Его жена всегда деду с собой пироги или блины «налаживала». Дед так и говорил: «Ешь, бабка наладила.» А ещё она «наладила» в этот раз яйца варёные, да мяса кусок. Ну и конфеты у деда всегда в кармане были. Пашка не брезговал брать от деда ничего.
Рыбалка удалась. Пашка чистил рыбу, а дед только успевал доставать. За ночь по ведру натаскали.
— Вот и уха будет. Варить то умеешь? – не первый раз спрашивал Пахом.
— Умею. – радостно отвечал Пашка.
Он уже думал, что придётся мыть кастрюлю для ухи, но это была не беда. Он умел всё. Они подходили к дому, как увидели машины: скорая, участковый, ещё какая-то. Пашка испугался. Ведро с рыбой поставил на землю рядом с Пахомом и рванул в дом. Его остановили. Из дома вынесли носилки – мать, лицо закрыто. Потом вывели отца и Ваську, собутыльника родителей. Кто-то из них убил мать Пашки, а кто, так и не разобрались. Мужики ещё и сами подрались, никто ничего не помнил.
Пашка сидел на старой лавке во дворе. Женщина пыталась собрать его вещи, но так и не смогла.
— Ты, это… Пашка… будь сильным. Трудно будет, но не сдавайся. Ждать тебя буду, дай бог свидимся. – Дед старался не показывать волнения, но голос дрожал, а слезы сами текли.
— Вы родственник? – спросила женщина.
— Сосед, просто сосед. Нет у него никого.
Пашке было тогда одиннадцать лет. Когда Паше было шестнадцать ему сообщили о смерти отца, он умер в тюрьме. Долгая жизнь в детском доме. Долгая, однообразная, друзья, враги, насмешки. Пашка терпел, он хотел увидеть Пахома и поблагодарить его.
***
Возвращаться в родной посёлок было не очень приятно, воспоминания тяготили. В то же время это было страшно, вдруг Пахома уже нет, лет уже не мало прошло. А кроме его и нет никого, друзей не было, одноклассники разъехались, да и когда это всё было. Ключи от дома давно лежали в кармане. Дом был, а значит жилья ему не положено. Позади уже училище, армия. Впереди неизвестность.
Пашка боялся опоздать. Десять лет прошло. Когда его увозили в детский дом.
Дом стоял, как будто не тронутый временем, только заросли крапивы и травы окружали его. У дома Пахома было тихо. Павел посидел на крыльце и зашёл. Теперь ему тут предстоит жить или уехать. Всё было на месте, даже запах чего-то неприятного и приторного никуда не исчез. Надо было что-то делать, с чего-то начинать. Даже если он здесь не будет жить, то площадь надо подготовить. Мусора, а вернее хлама было много. Пашка часто поглядывал на дом Пахома, но ничего не менялось. Надо бы сходить, а вдруг там уже другие люди живут.
Уставший он сел на крыльцо и задумался. Если нет Пахома, то и ему надо уезжать. Уезжать навсегда. А если есть?
– Пашка, ты чего крутишься без дела? На рыбалку я собрался. Пойдёшь?
– Пойду, конечно пойду. И червей поболе накопаю. – обрадованный Павел побежал навстречу деду.
– Какой ты стал. Больше меня вымахал. Сейчас бабка «наладит» и пойдём. Одного меня редко теперь отпускает.
Рыба ловилась как в тот раз, Пахом едва успевал доставать. Павел только сейчас понял, что не ел целый день. Жена у Пахома «наладила» хорошо: колбаса, яйца, огурцы свежие, пирог с капустой. Чай они на костре согрели.
– Ты ешь. Давно приехал? А мы с бабкой после обеда спать прилегли и не заметили тебя. В жару на улицу не выходим. Что же сам не зашёл? Давно жду тебя, хотел помереть, да отложил.
– А я мешать не стал.
– А ты нам не мешаешь. Одни мы, совсем невесело, только почтальон пенсию носит, да бабка в магазин ходит. Останешься или в город поедешь? Работать везде можно, только голову иметь надо.
– Можно, не решил ещё. В городе жилья нет, работа есть, а тут наоборот.
– Работа есть везде. Ты думай, решать тебе. Осмотрись. Я очень рад, что ты вернулся.
— А я рад, что меня ждали. Я останусь. Может это будет временно, но пока я тут.
— Вот это дело! Бабка сейчас уху сварит, у тебя же еды наверное совсем нет.
— Еда есть, но от ухи не откажусь. Дом у меня совсем пустой, все на свалке. Ремонт сделаю, мебель и посуду куплю. А пока условия походные.
Павел сделал ремонт, Пахом иногда подсказывал, но это было редко. Потом он и Пахому дом отремонтировал, не было у соседей никого.
— Хороший ты мужик, Пашка. Всё умеешь, за все берёшься, как будто ты уже давно взрослый.
— Да, я давно взрослый. Очень давно. Иногда мне кажется, что я даже стар.
— Ты молодой, просто умный и мудрый. Ты мне как сын, как внук. Родной.
***
Павел женился. Самое почётное место было отведено Пахому и его жене. А потом родились две дочки, дом наполнился их смехом.
— Пашка, ты чего крутишься без дела? – кричал иногда Пахом. – Рыба сегодня будет клевать, копай червей.
Павел копал и шёл ловить рыбу, но уже один. Для своей семьи и для Пахома. Рыба была всегда, Пахом не ошибался.
Дожили соседи до девяноста пяти лет. Можно было бы сказать, что умерли они в один день. Разница была, но совсем небольшая.
***
‐ Пашка, ты чего крутишься без дела? Копай червей. – уже сам себе говорит Павел и идёт на рыбалку, всегда удачную. Как это получалось у Пахома? Пахом не ошибался, а теперь и Павел не ошибается. Жизнь продолжается, воспоминания остаются.
