— Робот-пылесос нужен — я устала убираться, а ты не помогаешь, — сказала она, не повышая голоса, но так, что даже старый кот Семён перестал вылизывать лапу и посмотрел.
— Опять началось, — буркнул он, не отрываясь от телевизора. — У нас квартира три комнаты, не хоромы. Раз в неделю пройтись тряпкой — не катастрофа.
— Тряпкой, — повторила она, выдержав паузу, — ага. Только пройдись сам, а потом поговорим.
Он не ответил, только чихнул тихо, как будто от пыли, что висела в воздухе и этой фразой вдруг проявилась.
На кухне пахло остывшим кофе и вчерашней гречкой. За окном — промозглый холод, на стекле узор из капель и редкая изморось, будто сама погода устала спорить.
Ирина поправила халат, подтянула завязки и пошла к раковине.
Сковорода стояла с жирными разводами, как немой укор.
— Ты могла бы хоть иногда… — начала она, но не договорила, потому что из комнаты снова послышалось:
— Я на работе устаю, Ирин. Тебе что, делать нечего, как придираться?
— Тебе хорошо, ты на работу уходишь. Я тут всё время. Смотри, даже лампочка перегорела — неделю прошу поменять.
— Достала уже с этой лампочкой, — раздражённо бросил он. — Купи робота, раз у тебя на всё техника теперь.
Сказал и усмехнулся, а она вдруг поняла, что это не шутка. Что он реально думает, будто проблема в пыли, а не в его равнодушии, которое накопилось в каждом углу.
Она промолчала. Зашумела водой, будто пыталась смыть слова.
Через полчаса он ушёл в гараж. Сказал: «Проверить, там колесо спускает». На деле — просто уйти от разговора.
А она осталась — с тарелками, видом на мокрый асфальт из окна и ощущением, что живёт вечно в режиме ожидания.
К вечеру Ирина всё-таки заказала робота-пылесоса. Села за ноутбук, долго выбирала. Читала отзывы, какие-то смешные комментарии про то, как техника пугает кошек. Даже улыбнулась. Смешно, конечно. Кота пугать — единственный живой элемент дома.
Когда во дворе снова послышались шаги мужа, она уже выключила экран. Сделала вид, что ничего не произошло.
Он разделся, долго тряс сапоги — на полу остались грязные следы.
— Ты опять не вытер, — сказала она тихо.
— Да высохнет, — отмахнулся он. — Чего ты…
— Ничего. Всё нормально, — сказала Ирина, но взгляд у неё был другой. Угловатый, острый.
Где-то скрипнула половица, будто дом реагировал на паузу в их разговоре.
Утром пришло сообщение: «Ваш заказ доставлен. Ожидайте курьера сегодня».
Она не сказала ему. Пусть будет сюрприз.
День тянулся, мокрая одежда сушилась на батарее, кот спал на кресле. А Ирина вдруг поймала себя на мысли, что впервые давно чувствует лёгкое волнение. Как будто этот робот — её личный бунт. Пусть без криков, без скандала, но понятный ей самой.
Когда курьер позвонил, она даже покраснела. Молодой парень, усталый, но вежливый. Принёс коробку, пожелал хорошего дня.
Она прижала коробку к себе, будто что-то тайное.
К вечеру робот стоял в центре комнаты — маленький, круглый, как игрушка. Муж пришёл, увидел и хмыкнул:
— Купила, значит?
— Купила, — спокойно сказала. — Из зарплаты.
— Ну что ж, — он пожал плечами. — Пусть гоняет, польза хоть какая-то.
А сам отвернулся к телевизору.
Робот поехал, забавно моргая лампочкой. Столкнулся с ножкой дивана, издал звук, словно стон. Кот шарахнулся. Муж засмеялся.
И вдруг где-то внутри у неё словно что-то дрогнуло. Она почувствовала — этот смех не в адрес кота.
Следующие дни робот ездил исправно. Ирина ловила себя на том, что смотрит, как он крутится — будто символ порядка, которого ей всегда не хватало.
— Ну что, твой дружок опять мебель лижет? — поддевал он, проходя мимо.
— Лучше бы ты так пол мыл, — отвечала она не глядя.
— Начинается, — вздыхал он.
А однажды вечером робот вдруг остановился. Замигал. Муж поднялся с дивана, посмотрел:
— Вот, видишь? Неделю не проработал. Деньги на ветер.
Ирина подошла, нажала кнопку. Загорелся индикатор «ошибка». Она нагнулась — что-то мешало колесу. Маленький, скатанный комок пыли, в которой застрял кусок бумажки.
Развернула — квитанция. Старая, потасканная.
И тут она увидела — не квитанция. Чек. С номера гостиницы. На два дня. Дата — три недели назад. Фамилия — его.
Он замер, когда понял, что она что-то держит.
— Откуда… — начал, но осёкся.
— Из пыли, — тихо сказала Ирина. — Мой робот нашёл.
Он шагнул ближе, протянул руку:
— Дай сюда. Это… ерунда.
— Не подходи, — её голос был ровный. Без крика, без истерики. Только очень, очень холодный.
Кот убежал под диван.
Робот снова пискнул — будто хотел закончить уборку, но не знал, как.
А за окном темнело слишком быстро. Серое небо опустилось, и в четыре часа уже была ночь.
Ирина стояла, держа чек, и понимала — момент, когда жизнь ходила по кругу, закончен.
Она подняла взгляд.
— Хочешь — я покажу, что ещё он умеет находить?
Он побледнел.
— Ира, не начинай.
— Поздно, — сказала она. — Очень поздно.
Она положила чек на стол рядом с чашкой, в которой ещё дымился чай. Сделала шаг к телефону.
Он растерялся, сделал движение, будто для того, чтобы остановить её, но передумал.
— Кому ты звонишь? — спросил он, почти шёпотом.
— Ты узнаешь, — ответила она. — Очень скоро.
Робот тихо дернулся и поехал к двери, оставляя светящийся след на полу, как будто указывал направление.
Ирина смотрела на него и вдруг впервые за много лет почувствовала живое дыхание внутри груди.
Что-то менялось. И она знала — назад дороги нет.
Он не спал всю ночь. Лежал на боку, слушал, как робот возится под креслом, гудит, постанывает, собирая мусор, будто специально не даёт ему уснуть.
Под утро он встал — зябко, тихо. Кот наблюдал из-под шкафа, как он ищет что-то в телефоне. Потом задвинул штору и сел.
На кухне было пусто. Лишь недопитая кружка Ирины стояла возле окна.
Он крикнул:
— Ира!
Ответа не последовало.
Через несколько секунд он услышал стук — дверь в ванной. Открылось. Она вышла, в халате, спокойно, без спешки.
— Тише, кота разбудишь, — сказала она.
— Мы поговорим? — спросил он, сжав кулаки.
— Поговорим. Но без вранья, хорошо?
Он молчал. Сел напротив.
— Что ты видела вчера, — начал он, — не то, что ты думаешь. Там просто ужин был. С командировки.
— Ужин, — повторила Ирина. — Два дня в гостинице? С квитанцией?
— Ну… ситуация сложная была. Люди собрались. Коллега попросил остаться, помочь с проектом.
Он говорил, не глядя в глаза.
— И зачем это скрывать? — Она тихо постучала пальцем по столу. — Раньше ты хоть фантазией отличался.
Его взгляд стал упрямым.
— Тебя всё равно не устроит. Что бы ни сказал.
— Меня не устраивает одно — когда копишь ложь в доме, где мы вместе ели и жили. — Ирина встала, подошла к плите, включила чайник. — Даже робот пыль не может убирать, если под диваном гниль.
Он рассмеялся коротко:
— Ты серьёзно? Ты с железкой меня сравниваешь?
— Нет. Робот хотя бы знает, зачем он нужен.
Он зло выдохнул, встал. Стол качнулся.
— То есть ты решила теперь морали читать? В пятьдесят лет — философия внезапно?
— Не философия, — сказала она спокойно. — Просто предел.
Чайник зашипел.
Робот в углу стоял неподвижно. Его свет мигал.
— И что теперь? Развод? — он усмехнулся. — Из-за пылесоса? Из-за чека?
— Не из-за чека, — ответила Ирина. — Из-за того, что я перестала быть человеком в своей же квартире.
Он подался к ней ближе, а она не отступила. Только посмотрела прямо:
— Я звонила дочери. Она завтра приедет.
— Зачем?
— Потому что я ухожу.
Он потер лоб:
— Куда?
— Пока не знаю. Но не сюда.
Повисла тишина. Был слышен гул с улицы, как будто вдалеке кто-то включил двигатель автобуса.
Он пожал плечами, сделал шаг к двери:
— Ну и катись. Никто тебя не держит.
Она села за стол. Чай был крепкий, обжигающий.
— А я и не просила держать.
***
Вечером она собирала сумку. Медленно, без суеты. Кот ходил кругами, как будто чувствовал тревогу.
— Семён, не переживай. Я вернусь… может быть, — сказала она.
Собрала документы, сложила пару платьев, положила старую книгу — ту, что он ни разу не открывал.
Робот тем временем снова поехал, тыкаясь в ножки стула, будто прощался.
В дверь постучали.
Она открыла — соседка, Нина.
— Ира, у тебя всё нормально? Я слышала… громко было…
— Всё хорошо, Нин. Просто порядок навожу.
— Ну ты держись, — Нина кивнула на сумку. — Может, ко мне на чай?
— Спасибо. Потом.
Дверь закрылась, и снова тишина. Только гул стиральной машины и лёгкое поскрипывание половиц.
Он вернулся поздно. Пахло табаком и дешевым одеколоном.
— Ещё не ушла? — спросил с порога.
— Жду Таню.
— И что, внуков от меня запретишь? — язвительно усмехнулся он.
— Нет, — сказала Ирина спокойно. — Пусть приезжают. Только не в этот дом.
— Молодец, — он кинул куртку на стул. — Геройствуй.
Робот снова выехал из комнаты. Подъехал к его ногам и вдруг уткнулся прямо в каблук. Громко пискнул.
Он пнул его — не сильно, рефлекторно.
Ирина вскрикнула.
— Не трогай!
— С ума сошла? Это пластмасса, — пробурчал он.
— Нет. Это единственное, что у меня работает как надо.
Он посмотрел, фыркнул, пошел на кухню. Достал бутылку, налил.
— Да выпей ты, — раздражённо сказал. — Всё легче станет.
— Легче уже не нужно.
***
Утром за окном серело. Таня вошла, усталая, с пакетом. Обняла мать крепко, молча.
— Ты уверена? — спросила.
— Абсолютно.
Пока они пили чай, он вышел из комнаты. Глаза красные, небритый, будто не спал.
— Таня, ты же взрослая. Объясни ей, — обратился он. — Всё наладится, если не ломать.
— Пап, — сказала она тихо. — Иногда ломать — единственный способ перестать задыхаться.
Он замер. Потом сел, опустил руки.
Ирина поднялась, подошла к роботу, включила.
Машинка пискнула, поехала, кружа по комнате.
— Зачем ты его всё время включаешь? — спросил он устало.
— Потому что хочу, чтобы хоть кто-то в этом доме делал круги не впустую.
Он опустил глаза и вдруг прохрипел:
— Я… тогда действительно был не один.
Молчание было долгим. Таня тихо вышла на балкон.
Ирина стояла, смотрела, как робот аккуратно сворачивает, избегает препятствий, методично убирает каждый угол.
— Спасибо, что сказал, — прошептала она. — Теперь я точно ухожу.
***
Она ушла под вечер. Двор был в грязном снегу, ветки мокрые, воздух вязкий.
Кот остался. Он сидел у окна, наблюдал.
Робот в глубине комнаты стоял неподвижно, лишь лампочка тихо мигала, как пульс.
Он поднял его, хотел выключить — но в этот момент заметил под диваном вторую бумажку. Маленький листок, белый. Поднял — фотография.
На ней — он и Ирина. Много лет назад. Молодые, улыбаются, вместе моют полы на новой кухне.
Он замер. Поставил робота обратно.
— Делай, что хочешь, — сказал ему. — Всё равно поздно.
Робот поехал снова — ровно, бесшумно, кружась по пустой комнате.
Звук его маленьких колёс заполнял тишину, как дыхание.
Он сел на край дивана, уткнулся лицом в ладони.
С улицы донёсся сигнал машины — дочь увозила Ирину.
В коридоре щёлкнул автомат света.
Робот доехал до порога, остановился. Моргнул.
И словно вздохнув, поехал обратно, вглубь, в темноту.
А он остался сидеть.
Долго. Очень долго.
И понял — полы теперь чистые, но впервые в жизни в доме стало по-настоящему пусто.
**Конец.*****
