Светлана сидела на скамейке в парке, где когда-то гуляла со своими детьми. Теперь они выросли – старший сын Андрей учился в университете, а младшая дочь Маша заканчивала школу. Вокруг шумели листья, и женщина невольно погрузилась в воспоминания.
– Мам, ты помнишь, как всё начиналось? – неожиданно раздался голос Маши, которая подошла и села рядом.
– Как же не помнить, – вздохнула Светлана. – Твоя свадьба была такой светлой, радостной…
– А потом началось это медленное уничтожение нашей семьи, – горько добавила дочь.
Вспоминая первые годы брака, Светлана понимала, что уже тогда были тревожные сигналы. Сергей всегда был центром внимания, его историям все хором аплодировали, а он принимал комплименты как должное.
– Сереж, ты сегодня просто великолепен! – говорила она молодому мужу после одного из корпоративов.
– Конечно, я же профессионал, – отвечал он, даже не посмотрев в её сторону.
Эти слова тогда показались ей милым проявлением самоуверенности успешного человека. Но с годами стало очевидным: это было лишь вершиной айсберга.
– Папа никогда не интересовался нашими делами, – продолжала Маша. – Он только и ждал, чтобы мы слушали его рассказы о бизнесе или достижениях.
– И всегда требовал внимания, – кивнула Светлана. – Если кто-то из нас осмеливался перебить его во время его «рассказов», мог быть настоящий скандал.
– Помнишь, как однажды Андрей попытался рассказать о своей первой любви? – спросила Маша.
– Да… Твой отец прервал его на полуслове, начав говорить о своей юности. И потом неделю обижался, что сын «не ценит его опыт»
– Мам, а почему ты терпела? – задала наконец главный вопрос Маша.
– Я сама долго не понимала, что происходит, – честно ответила Светлана. – Сначала мне казалось, что это просто особенность характера. Потом я думала, что если буду больше его поддерживать, он изменится. А когда поняла, что дело серьёзнее, было уже поздно – семья, дети…
– Но ведь он не менялся, – перебила дочь. – Наоборот, становился всё более эгоистичным.
– Ты права, – вздохнула Светлана. – С каждым годом он всё меньше времени уделял семье, всё чаще пропадал на работе. А когда находил время для нас, то требовал полного внимания.
– Помню один случай, – начала Маша. – У меня был важный школьный концерт. Я так волновалась! А он пришёл, просидел весь вечер в телефоне, общаясь с какими-то партнёрами. Когда я попыталась поговорить с ним после выступления, он сказал: «Знаешь, дорогая, твоё выступление – это конечно здорово, но этот контракт принесёт компании миллионы.»
– Бедная моя девочка, – обняла дочь Светлана. – Я тогда тоже была в шоке. Но знаешь, что самое страшное? Он даже не понимал, что сделал что-то неправильное.
– А потом случилось то, что должно было произойти, – продолжила Маша. – Он встретил новую женщину – молодую, красивую, которая готова была боготворить его.
– И ушёл, – закончила за дочь Светлана. – Без единого слова объяснений. Просто собрал вещи и исчез.
– И даже не поинтересовался, как мы будем дальше жить, – добавила Маша. – Просто перевёл нам деньги на месяц и исчез из нашей жизни.
– Ты знаешь, что самое страшное? – спросила Светлана. – Не сам развод, а то, как он относился к нам все эти годы. Как будто мы были частью его имиджа, аксессуарами его успеха.
– Да, мам, – согласилась Маша. – И теперь я понимаю, почему Андрей так редко с ним общается. Для него папа – это человек, который никогда не видел своих детей, а только требовал от них безусловного преклонения перед собой.
– Ты знаешь, что самое странное? – спросила Светлана после долгой паузы. – Через год после развода я случайно встретила его бывших коллег. Они рассказали, что он всегда был таким – требовательным, эгоистичным, никогда не признающим ошибки.
– Интересно, что он сейчас говорит своим новым знакомым? – задумалась Маша.
– Наверное, те же истории о своём величии, – усмехнулась Светлана. – Только теперь он может строить их вокруг образа «несчастного разведённого мужа».
– Мам, а ты когда-нибудь пыталась поговорить с ним об этом? – спросила Маша.
– Пыталась, – кивнула Светлана. – Однажды, когда Андрей был совсем маленьким, я прямо спросила его: «Сергей, почему ты никогда не играешь с сыном?» Знаешь, что он ответил?
– Наверное, что-то в стиле ‘это не мужская работа’, – предположила Маша.
– Хуже, – покачала головой Светлана. – Он сказал: «Зачем мне это? Разве ты не можешь заниматься этим сама?»
– Сейчас, через все эти годы, я чувствую себя свободнее. Конечно, было больно, очень больно. Но теперь я понимаю, что не должна была терпеть такое отношение.
– Мам, ты настоящая героиня, – сказала Маша, беря её за руку. – Ты вырастила нас одна, работала, заботилась о нас…
– Самое интересное – улыбнулась Светлана. – Я бы сделала всё то же самое снова. Потому что у меня есть вы – самые замечательные дети на свете.
– Мам, а ты думаешь, он вообще способен на настоящие чувства? – задала последний вопрос Маша.
– Я не знаю, – честно ответила Светлана. – Некоторые психологи говорят, что нарциссы просто не могут любить других людей так, как любят себя. Возможно, он действительно не понимает, что делает больно окружающим.
– Но это не оправдание, – твёрдо сказала Маша.
– Конечно, нет, – согласилась Светлана. – Теперь я точно знаю, что никогда больше не позволю никому так обращаться со мной.
Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая парк в тёплые осенние цвета. Светлана и Маша продолжали сидеть на скамейке, обсуждая планы на будущее. За их спинами осталась история боли и разочарования, но перед ними раскрывались новые возможности – возможность жить полноценной жизнью, строить отношения на основе взаимного уважения и любви.
– Мам, – сказала Маша, вставая. – Я хочу стать психологом. Может быть, смогу помочь другим людям, оказавшимся в похожей ситуации.
– Я горжусь тобой, – улыбнулась Светлана, поднимаясь вслед за дочерью. – И я уверена, что ты сделаешь этот мир лучше.
И они пошли домой, оставив позади воспоминания о разбитом семейном зеркале, но неся в сердцах уверенность, что новое отражение будет намного светлее и чище.
