Антон сидел за кухонным столом, вертя в руках пустую кофейную чашку. За окном моросил осенний дождь, капли стекали по стеклу, как слезы. Он знал, что должен был рассказать жене правду давно, но каждый раз находил отговорки. Сегодня же откладывать было некуда.
— Света, нам нужно поговорить, — произнес он, когда жена вошла на кухню.
Светлана замерла, держа в руках корзину с бельем. По выражению лица мужа она поняла — что-то серьезное. Сердце екнуло.
— Что случилось? — она медленно опустила корзину на пол.
— Садись, пожалуйста.
Светлана присела напротив, ее пальцы нервно теребили край скатерти. Двадцать лет брака научили ее читать мужа как открытую книгу, и сейчас она видела — он мучается.
— Я встретил Сашку вчера, — начал Антон, не поднимая глаз. — Он женился второй раз.
— И что? — Светлана не понимала, к чему он клонит.
— Жене двадцать три года. Красивая, молодая студентка. — Антон сжал чашку сильнее. — Мы сидели в кафе, он хвастался, показывал фотографии… Света, ему сорок пять. Он бросил Ирину после двадцати лет брака ради девчонки, которая годится ему в дочери.
Светлана почувствовала, как внутри все сжалось. Она прекрасно знала Ирину, жену Сашки. Вернее, бывшую жену. Они вместе ходили в бассейн, иногда встречались на чай. После развода Ирина словно постарела на десять лет.
— Тебе всего тридцать с хвостиком, а ты так постарела за последнее время ! — внезапно выпалил Антон, и его слова повисли в воздухе, как удар.
Светлана побледнела. Она открыла рот, но не могла вымолвить ни слова. Руки задрожали.
— Что… что ты сказал? — прошептала она наконец.
Антон поднял на нее глаза, и в них она увидела странную смесь отчаяния и злости.
— Я обвинил жену, — продолжил он глухо. — Сашка говорил о своей молодой красотке, а я вспоминал тебя и смотрел на тебя глазами… его глазами. И мне стало страшно, Света. Страшно, что я начинаю думать как он.
— Ты же понимаешь, что обижаешь меня? — спросила Светлана, и голос ее дрожал. — Или тебе все равно?
— На правду не обижаются! — резко ответил Антон и тут же замолчал, понимая, что говорит не то.
Наступила тяжелая пауза. Светлана медленно встала, подошла к окну. Дождь усилился, по стеклу текли мутные ручьи.
— Правда? — тихо переспросила она. — Значит, это правда? Что я постарела, стала некрасивой, что ты смотришь на молодых девиц и думаешь, почему твоя жена не такая?
— Я не это имел в виду…
— А что ты имел в виду, Антон? — она резко обернулась, и на глазах блестели слезы. — Что ты хочешь сказать? Что тоже планируешь найти себе двадцатилетнюю дурочку и начать все заново?
— Нет! — Антон вскочил. — Господи, Света, я просто пытаюсь быть честным! Я напуган! Напуган тем, что происходит вокруг. У Игоря тоже новая жена, ей двадцать пять, и Валька тоже ушел от бывшей к двадцатилетней. Я смотрю на своих друзей и думаю — что со всеми нами происходит? Почему мужики в сорок лет вдруг решают, что молодая кожа важнее общих детей, воспоминаний, прожитых лет?
Светлана вытерла слезы тыльной стороной ладони.
— И ты боишься, что тоже… соблазнишься?
— Я боюсь, что становлюсь таким же! — выдохнул Антон. — Вчера Сашка говорил, и я ловил себя на мысли, что… что отчасти его понимаю. И это меня ужасает, Света. Меня ужасает, что я могу даже на секунду подумать о таком.
Светлана снова села, обхватив себя руками. Ей было холодно, хотя на кухне было тепло.
— Расскажи мне все, что он говорил, — попросила она. — Я хочу знать.
Антон сел напротив, провел рукой по лицу.
— Он говорил, что чувствует себя заново рожденным. Что Лена — так зовут его новую жену — смотрит на него с обожанием, восхищается каждым его словом. Что она энергичная, веселая, что с ней он чувствует себя моложе. Что она не пилит его, не напоминает о возрасте, не говорит про больные суставы и давление.
— А Ирина напоминала?
— Не знаю, — честно ответил Антон. — Но он так говорил. Он сказал: » Антош,ты же понимаешь, что женщины уже в тридцать увядают, дальше только хуже, а мужчины с возрастом становятся лучше ого-го. Так что правильно мужики ушли к юным красоткам, зачем таким жеребцам как мы тратить время на старух».
Светлана издалазвук, похожий на смешок.
— Жеребцам? Серьезно? Сашка с пивным пузом и лысиной — жеребец? Он больше подходит под старого мерина.
— Света…, ты что ?!
— Нет, правда! — она встала, начала ходить по кухне. — У Игоря тоже новая жена, ей двадцать пять, и Валька туда же,тоже ушел от бывшей к двадцатилетней. Седина в бороду, бес в ребро, как говорится. И все они уверены, что это они такие неотразимые, а не то, что у них просто деньги есть?!
Антон молчал. Он знал, что жена права. Сашка унаследовал два автосервиса от отца, Игорь имел свою строительную компанию, а Валька был неплохим хирургом с частной практикой. Деньги — вот что притягивало молодых девушек, а не мифический шарм зрелого мужчины.
— Помнишь Ирину? — неожиданно спросила Светлана. — Какой она была десять лет назад? Красивая, ухоженная, всегда следила за собой. А сейчас? Она за полгода после развода постарела на двадцать лет. Знаешь почему?
— Почему?
— Потому что двадцать лет она жила для него! Рожала детей, вела дом, поддерживала его бизнес. Когда сыновья были маленькими, она не спала ночами. Когда у Сашки был кризис в бизнесе, она работала на двух работах, чтобы семья не развалилась. Она отдала ему лучшие годы, а он выкинул ее, как старую мебель, когда появилась возможность купить новую!
Антон опустил голову. Слова жены били точно в цель.
— А эта Лена, — продолжала Светлана, и голос ее дрожал от гнева, — она что, любит его? Или она любит его деньги, статус, возможность не работать? Думаешь, она останется с ним, когда ему будет шестьдесят, а ей сорок? Или найдет кого помоложе и побогаче?
— Наверное, ты права, — тихо сказал Антон.
— Конечно, я права! — Светлана остановилась, оперлась о стол. — И самое ужасное знаешь что? Самое ужасное, что ты сидел с ним и понимал его. Что ты смотрел на меня его глазами и думал: а почему моя жена не молодая красотка?
— Я не думал так! — запротестовал Антон. — Я просто… испугался. Испугался, что это может случиться и со мной. Что я могу стать таким же.
Светлана села, положила руки на стол.
— Знаешь, что сказала мне Ирина после развода когда мы с ней встретились? — спросила она. — Она сказала: «Света, у приятелей твоего мужа есть только одно достоинство — деньги. Когда финансы закончатся, прекрасные юные дамы тоже испарятся».
Антон вздрогнул. Он помнил эту встречу. Жена пришла бледная, расстроенная. Ирина плакала, делилась болью.
— И она права, — продолжала Светлана. — Сашка с его необъятным животом, Игоря с начинающимся ревматизмом и запахом изо рта, Валька, неспособного даже разогреть ужин — их новые жены, которые волокли на себе дом и при этом умудрялись следить за собой.
— Седина в бороду, бес в ребро, — повтоиил Антон.
— Именно! — воскликнула Светлана. — Причем сами они — образцы мужской красоты, конечно! Пузатые, лысые, с одышкой, но они-то уверены, что достойны юных нимф!
Они помолчали. Дождь за окном продолжал барабанить по стеклу.
— Я просто подумал, что мужики-то правы, — наконец сказал Антон. — Женщины уже в тридцать мало что из себя представляют , а в сорок и пятьдесят вообще не о чем говорить…
Светлана посмотрела на него долгим взглядом.
— Ты действительно так думаешь?
— Я… не знаю, — признался он. — Сашка говорил это так уверенно. И я подумал… может, и прав он?
Светлана встала, подошла к зеркалу в прихожей. Долго смотрела на свое отражение.
— Мне тридцать девять, — сказала она. — да, у меня появились морщинки у глаз. Волосы уже не такие блестящие, как в двадцать. Фигура не та, что была до родов. — Она повернулась к мужу. — Но знаешь, что еще у меня есть? Ум. Опыт. Чувство юмора. Способность поддержать в трудную минуту. Я родила и вырастила наших детей. Я была рядом, когда ты терял работу. Я сидела в больнице, когда твоя мать болела. Я знаю, как ты любишь кофе, что ты читаешь этикетки даже на бутылках с водой, что ты терпеть не можешь морковь, но ешь ее, потому что я прошу. Вот это все — ничего не значит? Только молодое тело важно?
Антон молчал, и молчание его было красноречивее слов.
— Я всё-таки считаю, что у твоих приятелей есть только одно достоинство — это деньги, мозги которые были ,и те куда-то сталиисчезать — сказала Светлана голосом Ирины. — Когда финансы закончатся, то и любовь прекрасных юных дам тоже закончится сама собой. Вот так то милый мой.
— Какая чушь, эти девушки любят моих друзей, любви все возрасты покорны! — возразил Антон, но сам не верил своим словам.
— Правда? — Светлана усмехнулась. — А давай проверим. Пусть Сашка скажет своей Лене, что бизнес прогорел. Что теперь они будут жить на одну его зарплату. Что квартиру придется продать и съехать из центра на окраину. Что машину нужно тоже продать. Интересно, как долго она продержится?
— Может, и есть барышни, способные любить по-настоящему, — неуверенно сказал Антон. — Но Лена точно не из таких. Ты видела бы, как она смотрит на Сашкину карточку, когда он расплачивается. Глаза горят.
Светлана села обратно за стол.
— Антон, я не хочу притворяться, что мне не больно. Мне очень больно слышать, что ты вообще мог подумать о таком. Что ты смотришь на меня и видишь старую женщину.
— Я не это имел в виду…
— Тогда что? — она схватила его за руку. — Объясни мне, что ты имел в виду!
Антон сжал ее руку в ответ.
— Я имел в виду, что боюсь, — признался он. — Боюсь, что мир сошел с ума. Что все мои друзья разрушили свои семьи, бросили жен, которые были с ними всю жизнь. И что это какая-то эпидемия. Что завтра я проснусь и тоже захочу юную красотку, захочу начать все заново, почувствовать себя молодым. И мне страшно, Света. Страшно, что я могу причинить тебе боль, как Сашка причинил Ирине.
Светлана вспомнила Сашку с его необъятным животом, Игоря с начинающимся ревматизмом и запахом изо рта, Валька, неспособного даже разогреть ужин. И её передёрнуло от внутреннего негодования. И вот эти «жеребцы » называют своих бывших жен старыми? Неужели мир перевернулся?
Антон сидел в раздумьях .
— Света, это Сашка сказал? Про Ирину?
— Про всех нас. Про женщин старше тридцати. Мы для них — старые . Неважно, что мы рожали их детей, строили их дома, терпели их характеры. Мы просто старые. И все.
Наступила долгая пауза. Антон смотрел в окно, на дождь. Светлана смотрела на мужа.
— Знаешь, что я думаю? — наконец сказал он. — Я думаю, что Сашка и остальные — идиоты. Полные идиоты. Они променяли золото на блестящую обертку. Они разрушили то, что строили годами, ради иллюзии молодости. И рано или поздно они об этом пожалеют.
— А ты? — тихо спросила Светлана. — Ты тоже идиот?
Антон встал, подошел к ней, присел на корточки, взял ее руки в свои.
— Нет, — твердо сказал он. — Я не идиот. Потому что я вижу правду. Я вижу, что ты — самая прекрасная женщина, которую я знаю. Не потому что у тебя гладкая кожа или модельная фигура. А потому что ты настоящая. Ты рядом в горе и в радости. Ты знаешь меня лучше, чем я сам себя знаю. Ты моя семья, моя опора, моя любовь. И никакая двадцатилетняя девочка не заменит того, что есть между нами.
Слезы потекли по щекам Светланы.
— Тогда зачем ты сказал, что я постарела?
— Потому что я дурак, — честно ответил Антон. — Потому что я испугался и сказал не то, что думаю. Прости меня. Пожалуйста, прости.
Светлана обняла его, уткнулась лицом в плечо.
— Обещай мне, — прошептала она, — обещай, что если тебе когда-нибудь в голову придет эта дурацкая мысль про юную красотку, ты сначала придешь и поговоришь со мной. Обещай, что ты не станет следующим Сашкой.
— Обещаю, — твердо сказал Антон. — Клянусь тебе, Света. Я никогда не стану таким.
Они сидели на кухне, обнявшись, пока за окном лил дождь. И Светлана почувствовала, что действительно слышит правду от мужа. Горькую, страшную правду о том, что мир вокруг сошел с ума. Но и другую правду — что ее муж не часть этого безумия. Что он видит разницу между любовью и иллюзией. Что он выбирает их семью.
А где-то в другой части города Сашка с молодой женой фотографировались для Instagram, Игорь покупал своей новой пассии очередную брендовую сумку, а Валька пытался объяснить двадцатилетней девушке, что такое инфляция. А их бывшие жены — Ирина, Наталья и Оля — собирались вместе, пили вино и смеялись сквозь слезы, зная то, что еще не знали их бывшие мужья: что молодость проходит, красота увядает, но глупость остается навсегда.
