— Я больше не позволю тебе или твоей матери диктовать, как мне распоряжаться моим здоровьем.
Вещи я соберу завтра. Сегодня переночую в отеле.
— Как это — свою фамилию оставляешь? — взвизгнула свекровь. — Саша, ты это слышал? Это что за новости?
Нонна даже не повела бровью. Она поправила подол длинного шелкового платья и с вызовом посмотрела прямо в глаза матери своего жениха.
— Мам, мы же обсуждали это, — тихо, почти извиняющимся тоном произнес Саша, переминаясь с ноги на ногу. — Какая разница, что в паспорте написано?
— Как это — какая разница? — еще громче крикнула Олеся Александровна. — Позор на весь город! У всех нормальных людей семья под одной фамилией.
Ты, Нонна, еще кольцо на палец не надела, а уже диктуешь свои порядки.
Саш, ты посмотри на нее! Это же неуважение к роду, к отцу твоему покойному!
— Олеся Александровна, мы это решили два месяца назад, — спокойно ответила Нонна. — Я вас предупреждала.
Моя работа завязана на моем имени, и мне не нужны лишние хлопоты с документами.
— Ты слышишь, сынок? Она бизнес свой выше твоей чести ставит! Не будет никакой росписи, пока она не одумается.
Саша, скажи ей!
Саша посмотрел на Нонну, потом на мать.
— Мам, успокойся, пожалуйста. Давай все подпишем, а потом дома, спокойно…
— Никаких «потом»! — отрезала «генерал-крокодил», как ее за глаза называла Нонна. — Либо она берет нашу фамилию, либо я сейчас ухожу, и ноги моей в вашем доме не будет.
Выбирай: мать или эта… предприимчивая особа.
Роспись все-таки состоялась. Жизнь после свадьбы превратилась в бесконечную попытку выстроить границы вокруг маленького семейного острова.
Нонна работала много — ее рекламное агентство требовало контроля двадцать четыре на семь.
Она привыкла решать вопросы быстро и жестко, сама зарабатывала себе на жизнь с двадцати двух лет и не понимала, почему покупка, например, гарнитура в ее квартиру должна превращаться в военный совет.
— Нонночка, деточка, ну кто сейчас берет такое? — Олеся Александровна стояла посреди их новой спальни, брезгливо трогая пальцем поверхность выбранного невесткой шкафа. — Это же не мебель, это… Монстр какой-то белый… Тьфу.
Вот у меня есть знакомый в мебельном, у них итальянская мебель из массива в продаже имеется. Дорого, богато, на века!
— Олеся Александровна, нам нравится этот шкаф, — Нонна старалась не отрываться от ноутбука. — Он функциональный и не загромождает пространство.
— Пространство! — свекровь всплеснула руками. — Да в этом пространстве уюта никакого нет! Саша, ну ты-то чего молчишь?
Саша, сидевший на кровати, поднял глаза от книги.
— Мам, мне нормально. Белый цвет расширяет комнату.
— Ой, «нормально» ему! Тебе всегда все нормально было, пока мать за тобой присматривала. А теперь ты под каблуком у этой… — она осеклась. — Короче, завтра поедем в мебельный. Я уже договорилась.
— Никуда мы не поедем, — отчеканила Нонна. — Шкаф будет стоять здесь.
Олеся Александровна замерла.
— Значит, так? Мой опыт, мои советы — в мусорное ведро? Я жизнь прожила, я двоих детей вырастила, мужа похоронила, а ты мне рот затыкаешь в доме моего сына?
— В нашем общем доме, — поправила Нонна.
— Саша! — свекровь рухнула в кресло, картинно прижимая руку к сердцу. — Мне плохо… Где мои капли?
Вот она, благодарность! Довели мать до приступа!
Саша тут же подскочил, заметался по комнатам в поисках аптечки. Нонна только вздохнула. Эту сцену она видела уже раз пять.
Сценарий не менялся: истерика, «сердце», обвинения в эго…изме, а потом неделю Саша ходит виноватый и покупает матери дорогие подарки, чтобы «загладить конфликт».
— Саш, капли на второй полке, — спокойно сказала Нонна. — Олеся Александровна, если вам действительно плохо, я вызову скорую.
Они сделают кардиограмму, давление измерят.
Вызывать?
Свекровь злобно глянула на невестку.
— Не надо скорую… Отойду как-нибудь. Лишь бы вы были счастливы, раз на мать вам плевать.
***
Когда тема мебели и фамилий исчерпала себя, Олеся Александровна придумала новую фишку.
— Дети, — провозгласила она как-то за воскресным обедом, на который Нонна согласилась только под угрозой развода. — Саше уже тридцать три. Тебе, Нонна, скоро тридцать.
Чего мы ждем? Пока песок посыплется? Где дети? Где мои внуки?!
Нонна аккуратно положила вилку.
— Мы обсуждали это с Сашей еще до свадьбы, Олеся Александровна. Я не горю желанием становиться матерью прямо сейчас.
У меня карьера, планы. Если получится — хорошо. Не получится — трагедии не будет.
В крайнем случае, есть детские дома, можно там кого-то осчастливить.
Свекровь едва не подавилась куском пирога.
— Детдом? Своего надо! Чтобы Сашкины глаза, чтобы наша порода! Ты что, дефектная какая-то, что такие мысли в голову приходят?
— Мам, ну зачем ты так? — Саша попытался вмешаться, но Олеся Александровна только отмахнулась.
— А как еще? Женщина без ребенка — это пустоцвет. Пустоцвет! Саша, ты понимаешь, что она твой род прерывает? Ей игрушки свои рекламные дороже живого человека!
Нонна посмотрела на мужа, ожидая поддержки, но Саша опустил глаза в тарелку. Ей неожиданно стало противно.
***
Следующие два года превратились в кошмар. Сначала были обследования, на которых настаивала свекровь, а Саша поддерживал.
Нонна, любя мужа, согласилась. И она забеременела.
Первый раз все закончилось на восьмой неделе. Нонна была в офисе, когда почувствовала резкую боль.
Конечно, тут же вызвали скорую, отвезли в больницу. Саша сидел рядом, держал за руку, а вечером приехала свекровь.
С судочками бульона и лекцией о том, что Нонна «слишком много бегает и мало думает о святом».
— Это Бог тебя предупреждает, — шептала она, пока Саша вышел подымить. — Слишком ты гордая, слишком много на себя берешь.
Женщина должна смиренной быть, тогда и плод удержится.
Нонна тогда промолчала.
Второй выкидыш случился через полгода. И снова — те же сочувственные взгляды мужа, те же ядовитые советы свекрови.
«Генерал-крокодил» перешла к активным действиям: начала возить к ним в дом святую воду, травы, иконки, заговоренные пояса и предлагать контакты каких-то гадалок.
— Нонна, ну попробуй, что тебе стоит? — уговаривал Саша вечером. — Мама говорит, эта женщина многим помогла.
— Саш, ты серьезно? — Нонна устало потерла виски. — Ты, человек с высшим техническим образованием, предлагаешь мне ехать к бабке в деревню?
У меня были проблемы со здоровьем, врачи все объяснили. Это физиология, а не проклятие.
— Но мне важно это! Понимаешь? Важно! Я хочу сына. Или дочь. Ты все равно мне родишь, я знаю. Мы просто должны постараться!
— А если нет? Саш, а что, если я больше не хочу этого а..да? Если мне достаточно нас двоих? Или того, что я могу просто усыновить ребенка, если приспичит?
Саша помрачнел.
— Усыновление — это не то. Я хочу своего!
И спорить с ней было бесполезно.
В четверг Нонна вернулась домой пораньше, надеясь на спокойный ужин. Но в гостиной уже сидела Олеся Александровна.
На столе лежали какие-то распечатки, а Саша выглядел так, будто его только что пытали испанским сапогом.
— О, явилась, — свекровь даже не обернулась. — Садись, Нонна. Нам надо серьезно поговорить.
Я нашла клинику в Израиле. Мы с Сашей посчитали — если продать твою машину и немного добавить из моих накоплений, хватит на полный курс ЭКО.
Нонна хмыкнула.
— Вы посчитали? Мою машину?
— Нонна, ну а как иначе? — Саша поднялся с кресла. — Мама нашла отличных специалистов. Нам нужно только согласиться и начать процесс.
— Саш, иди сюда, — тихо сказала Нонна.
Он подошел.
— Я тебя предупреждала, — сказала она. — Предупреждала еще до того, как мы расписались. Я такого отношения не потерплю, я не инкубатор…
— Да кто говорит, что ты инкубатор? — вскинулся он. — Мы просто хотим как лучше!
— Нет, Саш. Вы хотите реализовать свои амбиции за счет меня.
Значит, так. Слушай меня внимательно. И вы, Олеся Александровна, тоже слушайте!
Раз это для вас так критично, раз без ребенка я для вас «пустоцвет» и плохая жена — мы разводимся.
Свекровь открыла рот, но не нашла, что сказать.
— Прямо сейчас, — продолжала Нонна. — Без всякой дележки. Забирай все, что купил сам.
Шкафы свои любимые забирай, сервиз, стиралку… Что там еще? Мне ничего не нужно. Я заработаю на новое сама!
— Ты с ума сошла! — выкрикнул Саша. — Из-за чего? Из-за того, что мы хотим ребенка?
Ты просто эго..истка, Нонна! Мама была права! Меркан..тильная!
— Может быть, — Нонна пожала плечами. — Я больше не позволю тебе или твоей матери диктовать, как мне распоряжаться моим здоровьем.
Вещи я соберу завтра. Сегодня переночую в отеле.
Она развернулась и вышла из квартиры, не оборачиваясь.
На лестничной клетке она услышала, как за дверью снова началась ссора — Олеся Александровна уже вовсю честила ее последними словами, а Саша что-то громко доказывал в ответ.
***
Одумался Александр быстро — через пару дней она начал названивать пока еще своей законной жене.
— Нонн, ну чего ты? Ну неужели тебе самой не хочется стать матерью? Мне кажется, сейчас самое время. Тебе машины жалко?
Это ведь железяка, а там — живой человечек! Прекрати ломать комедию, возвращайся.
Я уже покупателя нашел, он готов хоть завтра деньги привезти и машину забрать. С понедельника начинаем подготовку к процедуре.
Нонна только смеялась в ответ:
— Саш, между нами все кончено. Неужели ты еще не понял?
Не будет никаких процедур, ни ты, ни ребенок от тебя мне и даром не нужен.
Покупателю своему передай, чтобы он другой автомобиль присматривал. Я на развод уже подала, обратно дороги не будет.
Через два месяца Нонна и Саша официально развелись.
При этом он, поддавшись на уговоры матери, действительно забрал большую часть совместно нажитого имущества.
Сейчас Нонна успешно развивает свой бизнес в другом городе и наслаждается свободой, а Саша через год снова женился на девушке, которую выбрала Олеся Александровна.
И теперь воспитывает двоих чужих детей, живя по строгому распорядку своей матери.
