— Мам, ты не забыла про мясо?
Елена Сергеевна замерла с бокалом в руке. Забыла. Конечно забыла. Виктор кивнул ей и пошёл следом на кухню. Дверь за ними закрылась.
Ольга сразу откинулась на спинку стула.
— Наша мать окончательно спятила.
Максим хмыкнул, допил вино. Ирина молчала, складывала салфетку пополам, потом ещё раз пополам.
— Прекратите, — тихо сказала она. — Мама услышит.
— Пусть, — Ольга скрестила руки на груди. — Может, образумится.
Елена стояла за дверью кухни, прижав ладонь к косяку. Слышала каждое слово. Виктор обнял её за плечи, прошептал:
— Не слушай.
Но она слушала.
Десять минут назад Елена объявила, что уезжает. На полгода. По России. С Виктором. Сдаст квартиру. Он свою тоже сдаст. Две пенсии плюс аренда — 65 тысяч в месяц. Хватит.
Дети молчали. Потом Ольга наклонилась вперёд:
— Тебе пятьдесят восемь. Ты вообще соображаешь?
— Соображаю.
— А на что жить?
— Я сказала. Аренда плюс пенсии.
— Твоя пенсия — 18 тысяч, — Максим поставил бокал. — У Виктора столько же. Аренда — сколько? Двадцать за твою? Пятнадцать за его однушку? Это 71 тысяча на двоих. Серьёзно думаешь, что хватит?
— Хватит.
Елена держала спину прямо. Пальцы сжимали край скатерти.
— Мама, — Максим помассировал переносицу. — Соня в школу идёт в сентябре. Мы обсуждали. Ты обещала забирать её три раза в неделю. Марина работает посменно, я до девяти задерживаюсь. Как мы теперь?
— Наймёте кого-то.
— Сколько это стоит? Няня на три дня? Тысяч двадцать минимум!
— Тогда ищите другие варианты.
— Какие варианты?! Мать Марины в Рязани живёт!
Елена молчала. Виктор положил ей руку на плечо. Она выпрямилась:
— Дети, мне скоро шестьдесят. Я нигде не была. Хочу увидеть море. Хочу проснуться в горах.
— Очень трогательно, — Ольга скривилась. — А ремонт в ванной кто проконтролирует? Я в отпуске, Артём у бабушки, рабочие приходят каждый день. Соседи? Им по восемьдесят!
— Я говорила: посмотрим по обстоятельствам.
— То есть я виновата, что на тебя рассчитывала?
Ольга встала. Подошла к окну. Плечи дрожали.
Максим тоже поднялся, натянуто улыбнулся:
— Ладно. Ты всё решила. Спасибо, что предупредила хоть.
Хлопнула дверь. Ольга обернулась, на глазах блестели слёзы:
— Ты эгоистка. Мы всегда думали, что ты — образец. А ты просто сбежала.
— Ольга! — Ирина вскочила.
— Я спокойна. Мама, делай что хочешь. Но не удивляйся, если мы не захотим встречаться.
Ольга схватила сумку. Вышла.
Ирина осталась. Смотрела большими глазами.
— Я возьму кота, — тихо сказала она.
— У тебя аллергия.
— Была. Куплю таблетки. Мам, не слушай их.
— Никто не готов, — Елена опустилась на стул. — Я в том числе.
Виктор присел рядом. Ирина молчала, потом спросила:
— Когда уезжаете?
— В субботу. Утром приедут квартиранты.
— Можно звонить?
— Конечно.
Ирина кивнула. Быстро вышла.
Елена сидела, глядя в пустоту. Виктор гладил её по руке.
— Может, не надо? — прошептала она. — Что я вообще делаю?
— Живёшь, — ответил Виктор. — Впервые.
Елена Сергеевна всегда была правильной. Послушной дочерью. Хорошей женой. Образцовой матерью.
Когда родилась Ольга, Елена растворилась. Завтраки, обеды, школа, кружки. Потом Максим. Потом Ирина. Её жизнь стала списком дел для других.
Геннадий ушёл двенадцать лет назад. Елена не сломалась. Подрабатывала репетиторством. Вывела детей в люди. Они получили образование, квартиры, семьи.
А Елена осталась в трёшке. Среди фотографий на стенах и старого кота.
Виктор появился два года назад. В очереди к кардиологу. Рассказывал про походы, про Байкал, про Алтай. Что-то внутри дрогнуло.
Дети восприняли его настороженно. Но Виктор был тихим. Не требовал внимания. Поэтому смирились.
Елена продолжала сидеть с внуками. Помогать с ремонтами. Привозить пироги.
А потом Виктор сказал: «Давай поедем. Пока можем».
И Елена ответила: «Давай».
Три недели назад Елена зашла к Максиму. Передать Соне новое платье. Дверь была приоткрыта. Голоса из кухни.
— Она же всё равно сидит дома, — говорила Марина. — Чем ей заняться?
— Ну да, — Максим хмыкнул. — Пусть ещё поработает. Потом отдохнёт.
— А если начнёт отказываться?
— Не начнёт. Она же мать. Куда денется.
Елена стояла в прихожей с пакетом. Платье скользнуло из рук.
Тогда она решила.
В пятницу вечером Елена упаковывала вещи. Телефон молчал. Виктор принёс чай:
— Может, позвонишь сама?
— Нет.
— А если не позвонят?
— Значит, не позвонят.
Руки дрожали. Мурзик терся о ноги. Елена наклонилась, погладила:
— Прости, Мурзик. У Иры будет хорошо.
Утром приехали квартиранты. Молодая пара. Елена показала, где что лежит. Оставила ключи. Виктор загрузил вещи.
Они стояли у подъезда. Елена смотрела на окна.
— Поехали, — Виктор тронул её за локоть.
Появилась Ирина. С котом в переноске. Глаза красные.
— Я провожу, — всхлипнула она. — Хотя бы я.
Елена обняла дочь. Молча. Долго. Потом Ирина отстранилась:
— Звони. Часто.
— Буду.
Ирина кивнула. Быстро развернулась.
Елена села в машину. Виктор завёл мотор.
Они поехали.
Елена не оглянулась.
Прошёл месяц. Ирина сидела на работе, разбирала книги. Зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Ира? Это я.
— Мама! Наконец! Где ты?
— Карелия. Иришь, ты не представляешь. Озёра, леса, воздух. Вчера стояли у водопада.
Голос звучал молодо. Ирина улыбнулась сквозь слёзы:
— Рада за тебя.
— А как… как Ольга? Максим?
Пауза.
— Не знаю. Не общаемся. Ольга не отвечает. Максим молчит.
Елена тяжело дышала.
— Мама?
— Да. Передай им… передай, что люблю.
— Передам.
Они ещё говорили. Елена рассказывала про дороги, про рассветы. Потом попрощалась.
Ирина положила трубку. Долго сидела, глядя в окно.
Через неделю Ирина снова позвонила. Долго не брали трубку.
— Ира? — голос Виктора был глухим.
— Виктор Петрович? Где мама?
Пауза.
— В больнице. Ольга легла вчера. Одна.
— Что?!
— Язва открылась. Ирин, я не знал, кому звонить. Она не говорила, что у неё язва.
Ирина молчала. Потом тихо:
— В какой больнице?
Виктор назвал адрес. Петрозаводск. Центральная больница.
— Я… я не могу приехать. У меня работа, кот…
— Я понимаю.
Ирина положила трубку. Села на пол прямо посреди библиотеки.
Мама уехала за счастьем. И получила его.
Но цена оказалась слишком высокой.
Свобода стоит дорого. Иногда — слишком дорого.
