— Снова беременна.
Кристина положила тест на стол. Владимир поперхнулся. Ольга замерла с чайником в руке.
— От кого? — спросил Владимир.
— Максим, — Кристина отвела взгляд. — Мы встречались.
Ольга поставила чайник. Села. Четыре года назад ей было сорок три. Сейчас сорок семь. Четыре года она сидела с внуком вместо дочери. Уволилась с должности старшего бухгалтера, зарплата 52 тысячи. Ушла в декрет. С чужим, по сути, ребёнком.
— Артёму четыре года, — Ольга посмотрела на дочь. — Ты его месяц назад последний раз видела.
— Он в садик ходит, нормально всё.
— Ты не можешь обеспечить одного ребёнка, — Владимир встал. — Откуда второй?
— Максим работает.
— Как в прошлый раз? — Ольга открыла тетрадь, где записывала расходы. — Один раз принёс пачку памперсов за четыре года. 890 рублей. Всё.
Кристина вскочила.
— Только о себе думаете!
Захлопнула дверь своей комнаты. Ольга и Владимир остались на кухне вдвоём.
Четыре года назад Кристине был двадцать один. Второй курс института, филфак. Родила Артёма, бросила учёбу. Максим пришёл один раз, постоял в дверях. Сказал: «Мать против». Больше не появлялся.
Первые три месяца Кристина кормила сына. Потом стала проситься к подругам. «На часик». Часы превращались в ночи. Через полгода съехала к подруге, оставив записку: «Восстанавливаюсь в институте». Артём остался в детской кроватке. С бабушкой и дедушкой.
Ольга уволилась через месяц после рождения внука. Сад брал только с полутора лет. Владимиру тогда было сорок три, работал прорабом, приносил 48 тысяч. Ольга сидела с внуком. Кристина появлялась наездами, играла с сыном пару часов, потом: «К подругам схожу?»
Через год записалась на курсы мастера по бровям. Отучилась, устроилась в салон. Месяца три водила и забирала Артёма из садика сама. Ольга тогда выдохнула впервые. Но потом снова начались дискотеки, ночёвки у друзей, поездки.
— Больше не могу, — Ольга посмотрела на Владимира.
— Я тоже.
На следующий день Кристина ушла на работу. Ольга отвела Артёма в сад, вернулась, достала две сумки. Собрала вещи дочери: одежда, косметика, документы. Отдельно — вещи внука: игрушки, одежда на вырост, книжки.
Вечером дождались Кристину у подъезда. Артём стоял рядом, держал плюшевого медведя.
— Мы куда-то едем? — Кристина побледнела.
— Ты с Артёмом едешь к Максиму, — Владимир взял сумки.
— Вы серьёзно? Его мать меня ненавидит!
— Проблемы Максима, — Ольга открыла дверь машины. — Садись.
Ехали молча. Кристина обнимала Артёма. Мальчик молчал, смотрел в окно.
Дом Максима — окраина города, кирпичная пятиэтажка, подъезд без домофона. Дверь открыла женщина лет пятидесяти в застиранном халате.
— Что нужно? — спросила она.
— Зинаида Ивановна? — Владимир начал выгружать сумки. — Наша дочь беременна. Второй раз. От вашего сына.
— При чём тут мы?
— Можем сделать тест, — Ольга достала телефон. — Неинвазивный. Или через суд. Алименты на двоих детей. Максиму работать придётся получше, чем курьером за 22 тысячи.
Зинаида дёрнулась.
— Пусть погостят, — пробормотала она. — Попробуют вместе.
— Официально, — Владимир поставил последнюю сумку. — Брак, признание отцовства. Три года вы делали вид, что чужой ребёнок не ваша проблема. Закончилось.
Максима не было дома. Кристина стояла с сумкой, смотрела на родителей.
— Мама, — позвала она тихо.
Ольга отвернулась.
— Пойдём, Владимир.
Полгода назад Кристине было двадцать четыре. Она тогда сказала: «Вы же сами всегда мечтали о внуках». Ольга тогда промолчала. Сейчас сказала бы: мечтали видеть внуков по воскресеньям, а не растить их вместо дочери.
Месяц спустя Кристину расписали с Максимом. Обычный загс, без гостей. Фото прислала в чат без комментариев. Зинаида Ивановна на снимке выглядела так, словно проглотила лимон. Максим — испуганно.
Ольга устроилась на работу. Помощник бухгалтера, 38 тысяч. Не то что раньше, но своё. Владимир записался на рыбалку с друзьями по субботам. Впервые за четыре года.
Кристина звонила редко. Жаловалась: Зинаида Ивановна заставляет готовить и убирать. Максим приносит копейки. Артём плачет по ночам. Ольга слушала, молчала.
— Может, забрать? — спросил Владимир однажды.
— Нет.
Через полгода Кристина родила дочку. Фото из роддома: измученное лицо, младенец в розовом. «Назвали Полина». Ольга посмотрела на снимок, убрала телефон.
Прошло ещё три месяца. Кристина позвонила в субботу, голос дрожал.
— Мама, Зинаида Ивановна не сидит с детьми. Говорит, сама нарожала — сама справляйся. Максим на две работы устроился, его нет с утра до ночи. Я не могу одна, понимаешь? Двое маленьких, я не высыпаюсь…
— Кристина, — Ольга перебила спокойно. — У меня работа. Я встаю в семь, возвращаюсь в семь вечера. Выходные трачу на себя с отцом.
— Но это же твои внуки!
— Внуки, — Ольга смотрела в окно. — Не дети. Зинаида Ивановна правильно говорит: сама нарожала — сама справляйся.
Пауза.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. — Ольга положила трубку.
Владимир вышел из комнаты.
— Звонила?
— Угу. Просила посидеть с детьми. Зинаида Ивановна отказалась.
— И что ты?
— Сказала то же самое, что когда-то говорила Зинаида Ивановна: сама нарожала.
Владимир усмехнулся.
— Карма.
— Точно.
Вечером они сидели на кухне вдвоём. Пили чай, смотрели сериал. В квартире было тихо. Их тишина. Их жизнь.
Кристина больше не просила забрать её домой. Может, поняла, что дверь закрыта. Родители четыре года платили по чужим счётам. Их любовь кончилась там, где началась эксплуатация.
А теперь дочь получала ровно то, что когда-то создавала сама. Только вместо Ольги рядом была Зинаида Ивановна. Которая тоже устала. Которая тоже имела право на собственную жизнь.
Ольга налила себе ещё чаю. Владимир переключил канал. Обычный субботний вечер. Без криков внука, без детских игрушек под ногами, без бессонных ночей.
Жестоко? Может быть. Но единственный способ научить дочь брать ответственность — перестать нести её вместо неё.
