— Оля, хватит притворяться, что для тебя это новость. Мы давно изображаем видимость семьи. Я выполнил свой долг — вырастил сына. Я терпел столько лет твои истерики, твой постоянный негатив, твое нытье. Я ненавижу тебя.
Солнце щедро заливало комнату, выхватывая из полумрака пустой книжный шкаф, бледные прямоугольники на обоях, где ещё вчера висели постеры, и идеально заправленную кровать. Оля стояла на пороге бывшей детской. Ее обожаемый сын уехал в другой город, поступив в институт. Радоваться надо, а она с трудом сдерживает слезы.
Она повернулась, чтобы пойти на кухню, и столкнулась взглядом с мужем. Саша стоял в дверях гостиной, наблюдая за ней. На его лице не было привычной усталой отрешённости. Наоборот, оно было сосредоточенным, решительным.
— Оль, нам нужно поговорить, — сказал он, и что-то в его тоне заставило её замереть как суслику в свете фар. Ох, не к добру все это, не к добру.
— Хорошо, — спокойно ответила она и прошла на кухню. Там заварила чай, пытаясь понять, что за разговор ее ждет. Саша барабанил пальцами по столу. Дурацкая привычка, от которой она безуспешно отучала его двадцать лет.
— Я занимаю Денискину комнату, — нагло заявил муж. — Сегодня же перенесу туда свой компьютер и вещи.
Оля моргнула, не понимая, что он хочет этим сказать.
— Зачем? Там же теперь можно сделать нам спальню. Или оставить все как есть. Денис же будет приезжать в гости, он…
— Оля, мне нужна отдельная комната, — перебил Саша. — Еще я подаю на развод.
Ей показалось, что ее ударили, настолько это фраза выбила ее из колеи. В ушах звенело, и, казалось, внутри живота закрутилась тугая спираль боли. Ее Саша решил с ней развестись? Почему? Из-за чего?
— Что… Что ты говоришь? Почему? Что случилось? Ты шутишь, — она бессвязно залепетала, ухватившись за дверной косяк. Ноги не держали, ей не хватало воздуха.
— Оля, хватит притворяться, что для тебя это новость. Мы давно изображаем видимость семьи. Я выполнил свой долг — вырастил сына. Я терпел столько лет твои истерики, твой постоянный негатив, твое нытье. Я ненавижу тебя.
Муж говорил это так спокойно, будто бы отвечал на вопрос, что будет на ужин. В его глазах не было никаких эмоций, даже раздражения. Оля же тряхнула головой, понимая, что она ничего не понимает.
— Кончено? Что кончено? Мы же нормальная семья, — она услышала в своём голосе жалобные, детские нотки и возненавидела себя за них. Будь сильной, где твоя гордость?
— Семья, — он усмехнулся. — Мы давно уже не семья. Еще раз повторяю, я жил с тобой ради Дениса. Миссия выполнена.
— Ты все это время мне врал?
— В чем, Оля? То есть тебя не смущает, что мы месяцами не спим? Не смущает, что я с тобой разговариваю только на бытовые темы?
— Я думала, что…
— Что? Да тебе было плевать, главное, чтобы зарплату отдавал. Ты кроме Дениса никого не видела. Я вообще удивлен, что ты его отпустила в другой город. Хватит, я не обязан с тобой жить до старости. Я свободен и ты свободна. Живи, как хочешь.
Отодвинув ее, он спокойно пошел собирать и переносить свои вещи. Она хотела что-то спросить, но потом просто села на пол и тихонько заплакала. Почему она думала, что после того, как уедет Денис, в их жизни все наладится? Что они будут проводить время вместе, у них снова появятся общие интересы. Вышло же все наоборот.
Развод прошёл быстро. Саша потребовал половину стоимости квартиры. «Законное право», — твердил он, глядя куда-то мимо неё в зале суда. Оля, ссутулившаяся от бессилия, плакала. Продавать квартиру? Нет, это невозможно. Поэтому она взяла кредит, «потрясла» родителей и отдала Саше его «законную» долю.
А через месяц, листая ленту социальных сетей, зашла на страницу друга Саши. Вот какая-то вечеринка. И ее бывший муж, улыбающийся, непринуждённый, стоит на фоне новенького внедорожника. Подпись: «Друг обновил тачку!».
Внезапно ей стало плохо, по спине побежали мурашки. Саша практически сразу же купил новенькую двушку, а вот теперь машину. Теперь все сложилось в ее голове. Ведь в последнее время муж мало получал, жаловался на начальство, на мизерные премии. А она верила, жалела, брала на себя большую часть расходов. Экономила на всём: на одежде, на косметике, на продуктах. А он просто крысил часть своих денег. Готовил себе соломку, чтобы не больно было падать. Это она осталась с голой ж… и долгами, а он, красавчик, впорхнул в новую жизнь полностью упакованный.
Но жизнь, как это ни парадоксально, несмотря на потрясение, продолжилась. Надо было выплачивать кредит. Она, стиснув зубы, пошла на подработку. Вечерами падала без сил, но впервые за много лет деньги, которые она зарабатывала, были её. Только её. Она могла купить себе новые вещи, позволить суши или поход с подругами в кафе. Она теперь жила для себя.
Прошло несколько лет. Денис учился, приезжал, правда, очень редко. Мысль о Саше не вызывала уже боли, лишь холодное, презрительное недоумение. Как она могла не замечать очевидного? Как могла так слепо доверять? И вот, в один ничем не примечательный четверг, когда она спокойно лежала и смотрела сериал, зазвонил телефон. Свекровь.
— Оленька, — в его голосе была непривычная неуверенность. — Я по поводу Саши.
— Что с ним?
— Попал в ДТП. Все очень плохо. Он в реанимации, жить будет. Но предстоит долгая реабилитация. Надо его заново учить ходить, там все врачи объяснят.
Оля слушала причитания свекрови и не чувствовала ничего. Ни жалости, ни злорадства. Будто бы ей рассказывали про постороннего человека.
— И что? Вы это к чему?
— Я прошу помощи. Не финансовой, просто привезти, отвезти на процедуры. Мне тяжело, ноги болят. Не хочется Дениса отрывать от учебы.
Холодная, тяжёлая волна злости поднялась откуда-то из глубин.
— При чем здесь Денис? Вы предлагаете ему бросить учебу и ухаживать за этим? Точнее, мне вместо сына ухаживать за Сашей?
— Оля, ты же Саше не чужой человек. Вы столько лет жили вместе. Не помочь ему в такой ситуации?
Оля засмеялась, но смех вышел сухим и колючим.
— От меня пусть ничего не ждет, при всем уважении к вам. Он предал меня, бросил, слинял как крыса, прихватив полквартиры и накопления. Так что пусть хоть сгниет в больнице. И да, отстаньте от Дениса! Я не хочу, чтобы мой сын таскался по больницам, вытирая слёзы и сопли человеку, который нас всех предал!
Она положила трубку и зло щелкнула пультом. Экран телевизора погас. Зачем ей выдуманные страсти, когда уже и своих хватает? Через час позвонил Денис. Голос грустный, кажется, вот-вот заплачет:
— Мама, мне звонила бабушка. Ты же знаешь, что с папой?
Она закатила глаза. Ну свекровь, ну собака. Попросила же ее не трогать ребенка, нет же, надо его жизнь положить на алтарь выздоровления этого предателя.
— Да, знаю. И я запрещаю тебе им помогать. Справятся и без тебя.
— Мама, как они справятся. Я сейчас же выезжаю к вам. Приеду и поеду в больницу, спрошу, чем конкретно помочь.
— У тебя институт, — зашипела она.
— Мама, я на четвертом курсе, договорюсь. Я не маленький давно.
— Денис, ты подумал? У тебя сессия через месяц. Ты же взял в подработку какой-то проект.
Ей хотелось броситься в его город и как следует потрясти сына за шкирку. Где мозги? Чем он думает? Конечно, свекровь на жалость давить умеет.
— Мама, справлюсь. Мне важно помочь папе и бабушке.
— Важно?— не сдержалась она. — Важно помочь человеку, который так поступил с твоей мамой? Который обманул меня, кинул на деньги? Который столько лет врал?
— Мам,— его голос дрогнул. — Он предал тебя, но не меня. Я не хочу влезать в ваши отношения, потому что это твоя жизнь. Я люблю и уважаю его.
— Он заставил меня влезть в долги. Зато купил себе новую и джип!
— Мама, хватит. Его квартира давно оформлена на меня. Он мой отец и ему плохо. Я не брошу его в беде и бабушку тоже. Это твои обиды на них, но не мои. Знаешь, я даже рад, что вы расстались. Потому что вы вечно ругались. У него сейчас нет никого, и я ему помогу.
— Нет никого? — уже орала Оля. — Где все его друзья? Где все его подружки, которые вереницей ночевали в новой квартире? При первых проблемах испарились?
— Мама, хватит,— зло ответил Денис. — Мне плевать, кто куда делся. Это мой папа и я ему помогу. Нравится тебе это или нет.
— Нравится? Ты предаешь меня, — вырвалось у неё. — Ты выбираешь его сторону! После всего, что он сделал мне.
— Я не выбираю ничью сторону, мама, — в его голосе уже звучало раздражение. — Я буду поступать, так как считаю нужным. Я поеду, помогу организовать уход, реабилитацию. Хватит натягивать сову на глобус. Ваши отношения — это ваши отношения, не впутывай меня в них.
— Он использовал тебя, Денис. Он терпел меня ради тебя, но в этот момент обкрадывал меня, глядя в глаза.
— Мама, хватит, — застонал Денис. — Все, пока.
Короткие гудки. Она проиграла. Ее сын сейчас бросит учебу, и бросится помогать тому, кто всю жизнь врал ей, глядя глаза. Тому, кто использовал ее, пользуясь ее любовью, доверчивостью и добротой. Тому, кто обокрал ее, и в его душе ничего не дрогнуло. Как она не заметила, что он присел на уши ее ребенку? Теперь начнет паразитировать на нем до бесконечности. Надо спасать Дениса любыми силами. Только вот как?
