Пожилой старик стоял посреди кухни. Дрожащими руками он выкладывал на обеденный стол серый хлеб, картофель и пакет молока. Это всё что он мог себе позволить на свою скудную пенсию. Иван Николаевич давно жил один. Некогда красивый и уютный дом, за много лет отсутствия хозяйки пришёл в запустение. Тут и там можно было заметить длинную паутину, которая чем-то напоминала новогодние, пушистые гирлянды. Некогда белые тюлевые занавески были покрыты серой пылью, а окна от грязи еле-еле пропускали свет в тёмное помещение. Отварив картошки, и поужинав Иван Николаевич отправился в гостиную. Там на старом погнутом диване, из которого во все стороны торчали пружины, вальяжно возлежал большой рыжий кот.
— Васька, ты чего это разлёгся? Вставай! Я тебе молока налил!
Рыжий кот приоткрыл один глаз и посмотрел на хозяина, будто спрашивая, что за срочность, что ты меня беспокоишь от такого важного дела, как медитирование под звуки ходиков. Через некоторое время кот поднялся и уныло побрёл на кухню – голод не тётка, упоминание о молоке сделали своё дело. Иван Николаевич кряхтя, опустился на диван и окинул взглядом комнату. Какое же всё здесь убогое, старое и грязное. Надо как-то навести здесь порядок, ведь новый год на носу. При воспоминании о новом годе ему стало грустно, сердце предательски защемило, а из бесцветных от старости глаз хлынули слёзы и градом покатились по морщинистому лицу. Довольный и сытый кот прыгнул хозяину на колени, и заметив, что тот в плохом расположении тихонечко заурчал, будто успокаивая его. Надо позвонить племяннице, пусть придёт, приберётся, подумал Иван Николаевич. Телефон лежал на столике, вставать не хотелось, поэтому он снова обратился к коту:
— Васенька, принеси телефон, пожалуйста!
Васенька был весьма умным котом, он без труда понимал, что хочет от него хозяин и всегда в точности выполнял всё, что от него требуется, например, он мог принести ключи, газету, тапочки и даже телефон. Васька встрепенулся, изогнул спину и побежал к столу. Взяв со стола старый кнопочный телефон в зубы он поспешил с трофеем к хозяину.
— Молодец, Васенька! Вот получу я пенсию, сразу же тебе колбаску куплю. А сейчас потерпи, пока молочко пей.
Васька будто понимал, что ему говорят, и при упоминании о колбасе довольно заурчал.
— Алло! Светочка! Здравствуй, дорогая! Ты не могла бы зайти к старому дяде?
— Привет, дядя! А что случилось?
— Да дом плесенью зарастает… Прибраться нужно… Да и новый год на носу…
— Извини, у меня своих дел по горло, я не смогу. А ты попроси Алёнку, может та не откажет.
— Хорошо, извини за беспокойство.
Но Света уже не слышала, она выключила телефон и снова продолжила листать каталог с новогодними нарядами. С чего это ей бросить всё и мчаться через весь город, чтобы все выходные провести за уборкой. Нет, она лучше дома отдохнёт, расслабиться, а уборкой в доме дяди пусть кто-нибудь другой займётся.
Алёна была на двадцать лет младше своего дяди. Ей было почти пятьдесят, сын у неё обзавёлся семьёй и жил отдельно. Она только испекла пирог из черники и поставила остывать на стол. Даже чаю попить не с кем, подумала она. Интересно, как там Иван Николаевич поживает… Не заболел ли? Они жили не далеко друг от друга, но виделись редко. Алёна была занята, работала на двух работах, чтобы хоть как-то скрасить своё одиночество. Накинув на пирог чистое полотенце она поспешно вышла из квартиры и поспешила к дяде.
— Привет, с наступающим! Я вот пирог испекла… Ставь чайник, будем чай пить!
— Здравствуй, Алёнушка! Спасибо, что старика не забываешь. Я вот только недавно о тебе вспоминал… Убраться бы надо…
— Хорошо, сейчас всё сделаем.
Она оценивающим взглядом осмотрела дом, и поняв что работы тут не початый край, и чтобы привести здесь порядок, понадобиться два – три дня, если не меньше, позвонила в клининговую службу. До приезда уборщиц она сняла все шторы и покрывала с дивана и кресел, собрала грязное постельное бельё, и не стиранную месяцами одежду Ивана Николаевича.
— Что-то ты запустил всё… Я же сколько раз тебе говорила, приготовь грязные вещи в пакет, я бы всё перестирала, благо сын машинку подарил, теперь она сама за меня всё стирает.
— Да, как-то неудобно было… А кто эти люди, что у меня убираться будут? Не воры ли? Не аферисты какие?
— Что ты дядя! Бог с тобой! Какие воры? Нормальные люди, они профессионалы своего дела, скоро ты увидишь, как заблестит твой дом. А сейчас давай пить чай.
Иван Николаевич пил чай с его любимым пирогом, пока уборщицы прибирали у него в доме. Вот дожил старый, подумал он. Теперь сам ничего не может, аж приходиться нанимать кого-то, чтобы привести дом в порядок. Хорошо, хоть племянница помогла, а то бы он не справился со всем этим. Это же сколько лет не убирал он… А как раньше у него было хорошо…
— Алёнушка, а ты помнишь, какую чистоту тут Настенька поддерживала?
— Конечно, помню!
— Прямо стерильно всё было! И бельё белое накрахмаленное, и занавески, и скатерти… Когда только успевала то, ведь ещё и дети малые были и работала допоздна. А какая затейница была, и шить умела, и вязать, а как пекла…
— Я вижу, ты жалеешь, что упустил такую женщину…
— Конечно, я же после того, как она с детьми уехала думал, сама вернётся. А она не вернулась, а мне за ней ехать гордость не позволяла, да и мать старую не хотелось бросать одну.
— Ты не одну её бросил бы, у тебя сестра была, она бы присмотрела. Это просто трусость!
— Может и трусость. Только мне было страшно покидать обжитые места, да и работа у меня была, живи, да радуйся! Чего только Насте не хватало?
— А вы сейчас общаетесь?
— Нет, ты что? Первые годы ещё переписывались, звонили друг другу, я даже им деньгами помогал, отправлял им по возможности. А потом всё! Она перестала отвечать, а потом дети мне сказали, что мама замуж вышла.
— А дети хоть тебе звонят? Ты же столько для них сделал…
— Ничего для них я не сделал… Настя, сама их поднимала, пока я боялся сделать шаг в новую жизнь. А теперь поздно, у них своя жизнь, в которой для меня просто нет места. Как бы мне хотелось всё вернуть назад, я бы тогда ни за что их не отпустил одних. Что теперь жалеть дело сделано, прошлое не вернуть…
Алёне было жаль старого дядю, а ведь предупреждала она его, чтобы ехал за женой и детьми, но нет, не послушал он её – остался, а теперь сидит один, даже поговорить ему не с кем. На следующий день Алёна снова пришла в дом дяди. Развесила занавески, постелила чистые покрывала и бельё, сложила стопкой отглаженные чистые вещи.
— Ты не грусти, если что звони, или заходи. Чаю попьём, поговорим о том, о сём. Всё-таки не чужие люди.
— Хорошо, спасибо тебе, Алёнушка.
Впервые за столько лет Иван Николаевич спал в чистой одежде, на свежих простынях в чистой квартире. Довольный кот обходил свои владения, принюхиваясь к новым, незнакомым для него запахам чистоты. Запрыгнув на диван, он растянулся на своём законном месте, и прищурившись взглянул на ёлку, которую установил хозяин. Перевернуть сейчас или оставить на потом, подумал Васька, но прирождённая лень и усталость сделали своё дело, и через некоторое время заснул и кот, чтобы рано утром с новыми силами осуществить задуманное.
