Люся работала бухгалтером и верила в две вещи: дебет должен сходиться с кредитом, а люди — говорить прямо, чего хотят. С первым в её жизни всё было идеально. Со вторым — не очень.
Особенно когда дело касалось Жанны.
Жанна была подругой со школы. Сорок лет дружбы, если это можно было назвать дружбой. Люся подозревала, что именно их дружба больше похожа на заложничество.
— Люсенька, — Жанна позвонила в восемь утра, что само по себе было странным. — Ты же помнишь, что у Кирюши день рождения?
Кирюша был внуком Жанны. Ему исполнялось шесть, и по этому поводу Жанна переживала так, будто мальчику вручали Нобелевскую премию.
— Помню, — осторожно сказала Люся.
— Так вот, ему нужно пианино.
Люся поперхнулась кофе.
— Пианино?
— Он очень музыкальный. Постоянно стучит по кастрюлям. Это знак.
Люся хотела сказать, что это знак убрать кастрюли повыше, но промолчала.
— И при чём тут я?
— Ну как же! Ты всегда такие чудесные подарки делаешь! Помнишь, на прошлый год ты подарила ему конструктор? Он до сих пор играет!
Конструктор стоил три тысячи рублей и был единственным подарком, который Жанна приняла без кислого лица.
— Жанна, пианино — это серьёзная вещь.
— Вот и я о том же! Кирюше нужно серьёзно заниматься музыкой. У него талант.
— Мне кажется, такие подарки должны делать родители.
— Его родители не понимают! Они хотят подарить ему самокат. Самокат, представляешь? Ребёнку с абсолютным слухом!
Люся представила Кирюшу, которого видела месяц назад. Он старательно засовывал пластилин себе в ухо. Возможно, как раз настраивал слух.
— Я подумаю, — сказала Люся и положила трубку.
«Подумаю» означало «нет», но Жанна читала это слово как «да, конечно, уже бегу».
На работе Люся пожаловалась коллеге Тамаре. Тамара была женщиной опытной: три развода и пять внуков закалили её характер до состояния титана.
— И чего ты мучаешься? — сказала Тамара. — Хочет пианино — дай пианино.
— Ты представляешь, сколько это стоит?
— А кто говорит про настоящее?
Тамара открыла на компьютере сайт объявлений.
— Смотри. Детское пианино. Игрушечное. Издаёт звуки. Ребёнок счастлив. Ты свободна.
Люся посмотрела на фотографию. Розовый пластиковый прямоугольник с нарисованными клавишами. При нажатии играл «Собачий вальс» — и только его.
— Она меня убьёт.
— За что? Ты же выполнила просьбу. Просили пианино — вот пианино.
Люся задумалась. В голове её что-то щёлкнуло — как дебет с кредитом, когда они наконец сошлись.
— Доставка на дом?
— В течение дня.
Пианино доставили прямо к началу праздника. Люся специально опоздала на полчаса, чтобы насладиться моментом.
Жанна открыла дверь с выражением лица, которое обычно бывает у людей, нашедших таракана в супе.
— Что это? — прошипела она, втягивая Люсю в коридор.
— Пианино для Кирюши!
— Это?!
— Детское! Развивающее! Сам играет!
Из комнаты доносился «Собачий вальс». Потом ещё раз. И ещё. Кирюша явно нашёл кнопку включения.
— Он нажимает уже полчаса, — голос Жанны дрогнул.
— Значит, нравится! Музыкальный мальчик!
Жанна посмотрела на Люсю долгим взглядом. Люся выдержала — годы квартальных отчётов научили её не моргать под давлением.
— Это не то, что я имела в виду.
— А что ты имела в виду? Ты сказала «пианино для Кирюши». Вот пианино. Для детей.
Из комнаты раздался крик восторга. Потом грохот.
— Это что? — Люся изобразила беспокойство.
— Это он сел на него.
— Выдержит! Там написано — до тридцати килограммов!
Они вошли в комнату. Кирюша сидел верхом на розовом пианино и нажимал все кнопки разом. «Собачий вальс» мутировал в нечто авангардное.
— Ба, смотри! — закричал он. — Я музыкант!
Жанна побледнела. Люся помахала ребёнку.
— С днём рождения, солнышко!
Праздник продолжался. Пианино играло без остановки, потому что Кирюша нашёл функцию повтора и не собирался её выключать. Гости начали нервно вздрагивать на каждом «та-да-да-да-ДА-да».
Мама Кирюши, женщина с грустным лицом, отвела Люсю на балкон.
— Спасибо вам, — сказала она неожиданно.
— За что?
— Свекровь месяц уговаривала нас купить настоящее. С педалями. Этажом ниже живут Морозовы, они бы нас отравили. А эту штуку можно спрятать в шкаф, когда ребёнок уснёт.
— Рада помочь.
— И батарейки вынуть.
— Гениально.
Они чокнулись лимонадом. В комнате «Собачий вальс» достиг кульминации.
Жанна нашла Люсю через час. К этому моменту пианино побывало лошадкой, столиком для торта и крепостью от воображаемых драконов.
— Тебе кажется, это смешно? — спросила Жанна.
— Кирюше кажется. Смотри, как счастлив.
Жанна посмотрела на внука. Тот укладывал пианино спать, накрыв его салфеткой.
— Он думает, что это живое.
— Значит, развивает воображение. Тоже важно для музыканта.
Жанна поджала губы.
— Ты специально.
— Что именно?
— Купила эту ерунду вместо нормального инструмента.
— Жанночка, — Люся улыбнулась максимально невинно. — Ты попросила пианино для внука. Я купила. Идеально подходит по возрасту, безопасное, развивающее. Что не так?
— Я имела в виду настоящее!
— Надо было так и сказать. А то «пианино, пианино» — вот, пожалуйста.
Жанна молчала. Люся почти слышала, как в её голове сталкиваются мысли.
— Следующий раз буду конкретнее, — наконец сказала она.
— Договорились.
Домой Люся шла пешком, хотя могла вызвать такси. Хотелось насладиться вечером.
Телефон звякнул. Сообщение от Тамары: «Ну как?»
Люся ответила: «Она три часа слушала „Собачий вальс». Думаю, тема пианино закрыта навсегда».
«Гений. Завтра научу тебя отшивать соседей, которые просят одолжить дрель».
Люся рассмеялась и спрятала телефон.
На остановке сидела женщина с ребёнком. Ребёнок стучал палкой по лавочке — ритмично, сосредоточенно.
— Какой музыкальный мальчик, — сказала Люся.
Женщина посмотрела на неё с ужасом.
— Только не говорите так при его бабушке. Она уже присмотрела барабанную установку.
Люся улыбнулась и пошла дальше. Мир был полон музыкальных детей, настойчивых бабушек и розовых пианино. И в этом мире наконец-то сошёлся дебет с кредитом.
