Вечер в посёлке. В доме Ирины пахло запечённым гусем. Она сидела на кухне, глядя на праздничный, но такой одинокий торт со свечкой. Пятьдесят пять. Полвека и ещё пять лет, которые сегодня казались бесконечно длинными.
Стук в дверь. Ирина открыла.
— Входи, Лидочка!
Лидия вошла, отряхиваясь от осенней мороси. В руках у неё был аккуратный свёрток в бумаге, обвязанный ленточкой.
— С днём рождения, Иринка! — она протянула подарок. — Знаю, любишь читать. Новые романы, тебе понравятся.
Ирина взяла свёрток, и её глаза наполнились слезами.
— Спасибо, родная. Спасибо, что пришла.
— А как же я не приду? — Лидия сняла платок, повесила на вешалку. — Ой, какой запах! Прямо как в детстве, у моей бабушки.
Она прошла на кухню, сразу всё поняла. Два прибора, салат «Оливье» в хрустальной вазочке, гусь, торт… и пустота.
— Оля не приехала? — осторожно спросила Лида.
Ирина сжала губы, кивнула. Слёзы, которые она сдерживала весь день, хлынули разом.
— Даже не позвонила, — выдохнула она, закрывая лицо руками. — Ждала… думала, хоть вечером заскочат. Гуся запекла, торт…, а она даже не поздравила.
Лидия подсела к подруге, обняла её за покатые, ссутуленные плечи.
— Да перестань ты, солнышко. Наверное, дела, работа. Обязательно позвонит. Ещё день не кончился.
— Кончился, — прошептала Ирина. — Для меня он уже кончился.
Они сидели так, пока Ирина не успокоилась. Потом Лидия, как заправский генерал, взяла командование на себя.
— А ну-ка, хватит киснуть! Такой гусь пропадает. Надо чайник поставить, чайку горяченького выпить!
— Чайник сломался, — махнула рукой Ирина, утирая глаза. — Вчера накрылся… Буду в кастрюльке греть.
Пока Ирина хлопотала у плиты, ставя кастрюльку с водой, Лидия осталась за столом. Её взгляд упал на старый, потрёпанный телефон Ирины, лежавший на краю столешницы. Быстро, почти не думая, Лидия взяла его, нашла в контактах запись «Оленька» и быстро сфотографировала номер на свой телефон.
Они ели нежного гуся с гречкой, вспоминали молодость, говорили о первых палатках на озере, о том, как Лида учила Ирину вязать, а та постоянно путала петли.
— Одной тебе я и нужна, — сказала Ирина уже под конец, допивая третий стакан чая. — Сердечная ты моя… Что бы я без тебя делала?
— Да брось, — отмахнулась Лидия, — ты и дочке нужна…
Придя домой, Лидия не пошла спать. Она взяла телефон и набрала номер. Долго не отвечали.
— Алло? — раздался молодой, усталый голос.
— Ольга? Это Лидия Петровна, соседка твоей мамы.
Повисло короткое, неловкое молчание.
— А… Здравствуйте. Что-то случилось?
— Оля, почему маму не поздравила? — спросила Лида прямо, без предисловий. — Она ждала. Плачет…
— Да… дела, забыла, если честно. Некогда. Да и что там делать в вашем посёлке? Скукота. Да и денег нет на приличный подарок, долгов много… Сами понимаете, времена тяжёлые сейчас…
Лидия сжала трубку так, что костяшки пальцев побелели.
— Не понимаю, если честно. Это же твоя мама, ей и слово доброе приятно будет. Я тебе на карту переведу по номеру телефона. Купишь новый чайник, у неё сломался. И цветы. И приедешь. Три часа на электричке, я расписание знаю.
— Лидия Петровна, я не могу взять ваши деньги…
— Молчи! — вдруг вспылила женщина. — Ты помнишь, как мать твоя на трёх работах крутилась, когда ты в институте училась? Как последние деньги тебе на общежитие и еду высылала? Как зимой в валенках ходила, чтобы ты в новых сапожках щеголяла? Мать у тебя одна, Ольга. Совесть имей.
В трубке стало тихо. Потом раздался сдавленный вздох, почти всхлип.
— Хорошо. Я приеду. Деньги не переводите. Сама куплю. Завтра приеду.
— С зятем и внуком, — не преминула добавить Лидия. — Со всеми. Извините меня, что лезу, но иначе не могу…
Через пару дней в её дверь постучали. На пороге стояла Ирина. Глаза радостно блестели.
— Лидок! Ты не поверишь! Приезжала Оля! С Серёжей и Тимошей! Чайник подарили, такой красивый, и цветы, и торт свой привезли! Извинялись, говорили, что срочная работа была, не смогли приехать… И позвонить не получилось… Ты права была, помнит меня доченька…
Лидия смотрела на сияющее лицо подруги, на эти морщинки, разгладившиеся от счастья.
— Ну вот, я же говорила, — улыбнулась она, беря Ирину за руки.
Ирина обняла её крепко, и ушла.
Лидия закрыла дверь, медленно подошла к окну. Осеннее солнце бросало косые лучи на мокрый асфальт. Было горько от того, что самое простое человеческое тепло приходится выпрашивать, как милостыню. И больно от мысли, что эта хрупкая радость на лице подруги была вызвана всего лишь телефонным звонком. Разве можно было так с мамой поступить?
Она вздохнула, повязала фартук. Пора готовить ужин. Сегодня Ирина, наверное, снова забежит, похвастаться фотографиями с внуком. Надо будет радоваться вместе с ней. Искренне радоваться. Потому что это — самое важное.
