Лена приблизила фотографию на экране и почувствовала, как сердце пропустило удар. На снимке из Одноклассников её мать, Галина Сергеевна, возлежала на шезлонге под зонтиком — императрица на отдыхе. Солнечные очки на пол-лица, широкополая шляпа, нога на ногу. А рядом, в почтительном полупоклоне, стоял мужчина. Спиной к камере. В цветастых шортах — красных, с жёлтыми пальмами.
Эти шорты Лена узнала бы из тысячи. Она сама покупала их Виталику на распродаже три года назад.
Залысина на затылке. Знакомая сутулость. Родинка на левой лопатке.
Её бывший муж подносил её матери коктейль. В Турции. В пятизвёздочном отеле. За который заплатила Лена.
Отношения Лены с матерью всегда напоминали танец сапёра по минному полю. Вроде и тихо, и травой поросло, а наступишь не туда — и всё, поминай как звали.
Галина Сергеевна, шестидесяти пяти лет, женщина монументальная, с характером, закалённым в очередях за дефицитом и в битвах за дачный урожай. В последние месяцы она взяла моду «умирать». Не буквально, конечно, а так — с чувством, с толком, с расстановкой.
— Ленка, у меня давление, — звонила она в разгар рабочего дня. — Сколько? — спрашивала дочь, зажимая телефон плечом и пытаясь одновременно вбить цифры в отчёт. — Не мерила. Но чувствую — за двести. И сердце так: тук-тук… и тишина.
Лена бросала всё, мчалась через полгорода, везла лекарства, продукты, выслушивала монологи про неблагодарных детей и про то, что «вот умру — тогда поплачешь». А мама, румяная и вполне бодрая, сидела на кухне, пила чай с баранками и смотрела сериалы про несчастную любовь.
Идея с путёвкой родилась не от хорошей жизни, а от желания выжить. Лена устала. Устала быть скорой помощью, психотерапевтом и банкоматом в одном лице.
После развода с Виталиком она работала на износ, чтобы закрыть ипотеку и обеспечить нормальную жизнь себе и сыну-второкурснику. Виталик, к слову, исчез из их жизни восемь месяцев назад, оставив после себя продавленный диван и долг за коммунальные услуги. Десять лет брака — и ни копейки алиментов на девятнадцатилетнего Андрея. Клялся, что уедет на вахту, заработает, вернёт долги. Лена уже и не ждала.
— Мам, а давай я тебе путёвку куплю? — предложила она однажды вечером, когда Галина Сергеевна в очередной раз завела про «каменные джунгли» и «нечем дышать». — В хороший отель, на море. Подлечишься, развеешься.
Мама картинно схватилась за сердце.
— Ты с ума сошла? Это какие деньги! У тебя сын учится, ипотека… Нет, я не могу принять такую жертву.
Но глаза у неё загорелись так, что можно было прикуривать.
— Ну, если только что-нибудь скромное… — начала она минутой позже. — Где-нибудь в Анапе, в частном секторе. — Мам, какая Анапа? Тебе сервис нужен, процедуры. Давай Турцию? Всё включено.
Волшебные слова «всё включено» подействовали магически. Галина Сергеевна тут же вспомнила, что соседка Валька дочь в Сочи возила — «сервис никакой». А вот Любовь Петровна с третьего этажа летала в Кемер и вернулась «другим человеком».
Через неделю Лена, скрепя сердце и кредитную карту, оплатила тур. Не самый дорогой, но достойный. Девяносто две тысячи рублей. Пять звёзд, первая линия.
— Лен, а денег мне с собой дашь? — спросила мама, укладывая третий чемодан. — На сувениры, на экскурсии. Мало ли. — Мам, там же всё включено. Еда, напитки… — А вдруг захочу на рынок сходить? Не отправляй мать с пустыми руками.
Лена перевела ей на карту ещё двадцать тысяч. «На сувениры».
Проводила. Выдохнула.
Первые три дня она наслаждалась тишиной. Никто не звонил, не требовал корвалол, не сетовал на погоду и правительство. Мама присылала короткие отчёты в мессенджер: «Долетела», «Номер хороший», «Море тёплое», «Кормят отлично». И фотографии: шведский стол, пальмы, вид с балкона, её ступни на фоне прибоя.
Лена радовалась. Думала: отдохнёт человек, подобреет. Может, хоть ненадолго перестанет изводить упрёками.
На четвёртый день она сидела в офисе, пила кофе и листала ленту. У мамы своей страницы не было — она считала интернет «помойкой», но активно пользовалась старым Лениным аккаунтом в Одноклассниках, чтобы следить за бывшими коллегами и дальними родственниками.
И тут всплыло это фото.
Лена смотрела на экран и не могла поверить.
Виталик. Её бывший муж. Тот самый, которого мама называла «трутнем» и «бездельником», когда они разводились. Тот, кто, по её словам, «загубил дочери лучшие годы».
В комментариях под фото уже отметилась мамина подруга, тётя Люба: «Галочка, шикарно выглядишь! А это что за кавалер такой услужливый?»
Ответа от мамы не было. Зато стоял лайк от «Виталий В.».
Лена откинулась на спинку стула. В голове не укладывалось.
Виталик, который ныл, что у него нет денег даже на сигареты. Который после развода клялся, что устроится на северную вахту и вернёт долги.
Он в Турции. В пятизвёздочном отеле. Подносит коктейли её матери.
Она начала вспоминать.
Восемь месяцев назад, когда Лена выставила Виталика из квартиры, мама была на её стороне.
— Правильно, дочка! Гнать его надо! Сколько можно тебя содержать? Здоровый мужчина, а копейки в дом не принёс!
Но потом, месяца через три, вдруг начала:
— А Виталик-то звонил… Спрашивал, как моё здоровье. Голос такой печальный. Может, зря ты так резко? Всё-таки десять лет прожили.
Лена тогда отмахнулась. Сентиментальность, бывает.
А потом мама стала часто пропадать по выходным. «В церковь ходила». «На кладбище к папе ездила». «К подруге на дачу».
И Виталик перестал названивать с просьбами «занять до получки».
Картина складывалась. Мерзкая, липкая картина.
Они сговорились. Её бывший муж и её мать.
Он нашёл новый источник дохода. Только этот источник — через одно звено — всё равно Лена. Пенсия у мамы скромная, живёт она на дочерние деньги, лечится на них, ест на них. И путёвка эта…
Лена открыла банковское приложение. Посмотрела детализацию тура. Путёвка на одного человека.
Тогда как он там оказался?
Она проверила переводы маме за последние четыре месяца. «На лекарства» — пятнадцать тысяч. «На зубного» — тридцать пять тысяч. «На ремонт стиральной машины» — двенадцать тысяч.
Тридцать пять тысяч на зубного? Она же всегда лечилась в районной поликлинике!
Лену накрыло. Не злостью — холодным осознанием.
Значит, «зубной»? Значит, «давление»?
Она набрала маму.
— Алло, доченька! — голос Галины Сергеевны был весёлым, чуть расслабленным. На фоне — музыка, плеск воды. — А я тут на пляже! Красота! — Привет, мам. Как отдыхается? — Замечательно! Водичка — парное молоко! Коктейль пью… — С Виталиком?
Пауза. Тишина. Только где-то далеко кричала чайка и турок созывал на аквааэробику.
— С каким… Виталиком? — голос мамы сразу изменился. — Лена, ты о чём? Перегрелась на работе? — Мам, я видела фотографию. В Одноклассниках. Ты сама выложила. Виталик в красных шортах с пальмами подаёт тебе коктейль. И не говори, что это официант. Я эти шорты три года стирала.
Шуршание, сдавленный шёпот — видимо, прикрыла трубку рукой.
— Лена, — голос мамы стал жёстким. Тем самым тоном, которым она в детстве отчитывала дочь за двойки. — Ну и что? Да, Виталик здесь. Случайно встретились. Мир тесен. — Случайно? В том же отеле? В Турции? Мам, не считай меня дурой. На какие деньги он там? Он мне алименты восемь месяцев не платит! — Ну что ты начинаешь? Человек, может, заработал! Накопил! — Я свои деньги считаю! — Лена повысила голос так, что коллеги обернулись. — Это я тебе путёвку купила! Я тебе деньги на «зубного» давала! На них вы там отдыхаете? — Не смей так с матерью разговаривать! — Галина Сергеевна перешла в наступление. — Я тебя вырастила! Ночей не спала! А тебе для родной матери копейки жалко? Ну подумаешь, помогла человеку! Он мне тоже помогает! Чемодан донёс, место на пляже занял, спину кремом намазал! У меня радикулит, сама не достаю! А ты меня одну отправила, бросила пожилую больную женщину в чужой стране! — Мама, он десять лет жил за мой счёт. Теперь живёт за твой. То есть опять за мой! — Он не бездельник! Он просто… неустроенный! Ему забота нужна, внимание! А ты сухарь, карьеристка! Выгнала мужа, а он, между прочим, золотой человек! Мы с ним… мы с ним, может, сошлись! — Что? — Что слышала! У нас, может, отношения! Он меня понимает! Слушает! Не то что ты — «Мам, некогда, у меня отчёт»! А Виталик со мной часами разговаривает! О жизни, о политике!
Лена опустилась на стул. Ноги не держали.
— Отношения, значит… — Да! И вообще, это моя личная жизнь! Я, может, на склоне лет счастье нашла! А ты завидуешь! Потому что сама одна осталась!
В трубке послышался голос Виталика: «Галина Сергеевна, не волнуйтесь, вам вредно… Леночка, привет! Не ругайся, мы же свои люди…»
Лену замутило. От этого сладкого «Леночка», от маминого «завидуешь», от всей этой картины: её мать и её бывший муж, объединившиеся против неё. За её счёт.
Галина Сергеевна, которая всю жизнь учила дочь гордости и независимости. Которая попрекала покойного отца каждым потраченным рублём. Теперь содержала Лениного бывшего мужа на деньги, выманенные обманом.
— Значит так, — сказала Лена тихо. — Совет вам да любовь. — Вот и умница, — обрадовалась мама, решив, что гроза миновала. — Ты же понимаешь, нам немного не хватает… Виталик хотел свозить меня на экскурсию в Памуккале, там целебные источники… Переведи ещё тысяч десять, а? И Виталику на обратный билет — он только в одну сторону брал, думал, там подработает…
Лена рассмеялась. Коротко, сухо.
— На обратный билет? — Ну да. Тысяч пятнадцать хватит.
Лена зашла в банковское приложение. Открыла настройки дополнительной карты, привязанной к её счёту, — той самой, которой пользовалась мама.
Нажала «Заблокировать».
— Лена, ты чего молчишь? Алло? — Мам, я карту заблокировала. — В смысле? Какую карту? — Ту, которой ты расплачиваешься. На которую я тебе переводила деньги. Больше не будет. Ни рубля. — Ты… шутишь? — голос дрогнул. — А как же мы… А отель? Там залог за мини-бар… А билет Виталику? — Это проблемы Виталика. Он же мужчина. Добытчик. Золотой человек. Пусть заработает. — Лена! Ты не посмеешь! Я твоя мать! — Вот именно. Моя мать. А не спонсор моего бывшего мужа. Хорошего отдыха.
Она нажала «отбой».
Телефон тут же зазвонил. Мама.
Сбросила.
Снова звонок. Виталик.
В чёрный список обоих.
Лена сидела в тишине офиса. Сердце колотилось, но внутри было пусто и чисто. Как после генеральной уборки, когда выбрасываешь хлам, копившийся годами.
Она представила их. На ресепшене. С заблокированной картой. Виталика, мечущегося в своих красных шортах. Маму, хватающуюся за сердце и требующую жалобную книгу.
И ей стало легко.
Коллега Оля подняла голову от монитора:
— Лен, ты чего такая… сияющая? Случилось что-то хорошее? — Угу, — кивнула та. — Избавилась от одной проблемы. Дорого обошлось, но того стоило.
Вечером она купит себе хорошего вина. И сыра. И будет смотреть кино. Одна. В своей квартире, где никто не ноет и не просит денег.
А они пусть выкручиваются. Взрослые люди. Разберутся.
