В первый же рабочий день. за полчаса до начала работы на новом месте мне пришло сообщение в мессенджере от начальника: “Алексей, я задерживаюсь, буду к обеду. Все документы подписал, сотрудников предупредил. Найдёте системщика Игоря, он покажет вам ваш стол, подключит комп к корпоративной сети, даст пароли. Изучайте правила, знакомьтесь с сотрудниками. Я приеду, займёмся конкретной работой.”
Я немного сморщился: предпочёл бы, чтоб меня представили официально, и потом не задавали дурацких вопросов типа: “Какой Лёша?”. И кстати, как у них тут с корпоративной культурой? Специальной униформы явно не полагается, на собеседовании шеф был в обычных джинсах и джемпере, значит, костюм-тройка с галстуком также не обязательны. С коллегами общение начнёт на “вы”, а там видно будет.
Я зашёл в общую комнату-кабинет, огляделся. поздоровался нейтральным “Доброе утро!”. Ко мне подошла молодая женщина в классическом, но при этом не без элегантности офисном костюме, с гладко зачёсанными назад каштановыми волосами и строгими очками.
— Я Ольга Анатольевна, — сухо представилась она, — а вы наш новый менеджер?
— Да. Алексей Сергеевич Кутепов, — также сухо отрекомендовался я. “Видно, придётся тут общаться на “вы”. А кто такая эта Ольга? Заместительница Петра Никитича? Он вроде ничего не говорил ни про каких заместителей. Ох, не люблю я таких, как она. Молодая, а корчит из себя Большого Босса. Типичная офисная выдра!”
Между тем выдра продолжала свою деятельность. Суровым, “начальственным” тоном задавала вопросы — о моей квалификации, трудовом стаже и прочих моментах. Меня при этом не оставляло странное чувство — как будто уже успел накосячить, а она прорабатывает в своей голове вопрос, уволить нерадивого или ограничиться пока выговором и штрафом.
— Олька, хватит человеку мозги пудрить! Идём, Лёх, воздухом подышим, — к нам подошёл высокий, белобрысый парень с широкой улыбкой на лице.
— Подышать, это можно, — я улыбнулся, а моя собеседница кисло поджала губы и сердито буркнула.
— Меня зовут Ольга Анатольевна, сколько можно повторять! — парень на это скривился, и приобняв нового коллегу за плечи, увлёк за собой в курилку.
— Олег, — представился он, протягивая основательную ладонь, — как тебе у нас?
— Не знаю, пока ничего не могу сказать, — честно ответил я, не успел ещё адаптироваться!
— Ты, если что, на Ольку не обращай особого внимания, она у нас с прибабахами. По должности — такой же менеджер, как все, но ведёт себя, словно охренительное начальство.
— А как же вы позволяете так ей себя вести?
— Да не позволяем мы, ну и она уже нас строить не пытается, а тут ты, свежий человек, она и присела, извини, тебе на уши!
— А шеф что? — осторожно спросил Алексей.
— Шеф как шеф! — несколько туманно ответил Олег. — Оленька наша, при всех её недостатках, специалист толковый, и показатели у неё отличные, да только ни с кем сработаться не может, обязательно наверх лезет, под себя подмять хочет!
Он докурил свою сигарету и мы двинулись в рабочую комнату: как я потом узнал, шеф очень не любил курящих, хотя привычку эту за подчинёнными, скрепя сердце, терпел. Так начались мои трудовые будни в этом офисе. С работой особых проблем не было — моей квалификации вполне хватало, я быстро вник в специфику, даже удостоился похвалы от начальства. Но вот отношения с коллективом не складывались ровно и гладко. В отделе работало восемь человек, все мужчины, кроме Ольги и Тани — молоденькой студентки-заочницы, которая вела себя вполне привычно — отзывалась на “Танечку”, хихикала, строила глазки, работала в меру сил и способностей типичной хорошенькой блондинки. Мужская часть отдела относилась к ней снисходительно, тем более, девочка старалась не косячить.
А вот Ольгу не любили. При том, что она обладала хорошими внешними данными, да и со своими рабочими обязанностями справлялась отлично. Не могли ей простить высокомерия, постоянного стремления казаться начальством, делать всё лучше других, подчёркивать свою значимость. При этом, если б она была дурочкой, тупо стремящейся к власти ради власти, ей бы прощали многое, посмеиваясь в душе: “Ну, тупая, что с неё взять!” Не любили девушку именно потому что её наезды на коллег имели под собой все основания, зачастую ей приходилось разгребать косяки, которые допустили большие и умные мужчины — специалисты своего дела.
Имелась ещё одна причина неприязни к Ольге: объективно она была красивой женщиной: привлекательные черты лица, стройная фигура, изящные руки с тонкими кистями, длинные ровные ноги. Но если Танечка, никакими особыми внешними данными не обладая, очень умело подчёркивала свои достоинства и прятала недостатки, то Ольга словно говорила всем: “Я ваш сотрудник, возможно даже будущий начальник, а женщину во мне видеть не нужно!”
Как ни странно, у меня с ней сложились неплохие рабочие отношения: я принял её модель поведения, мы общались ровно, как двое коллег, и хотя девушку частенько заносило и она “включала начальника”, я только улыбался и делал вид, что не замечаю этого. В остальном работать с ней было довольно комфортно — в рабочих вопросах она разбиралась отлично, и мы составили с ней неплохой тандем.
Вскоре шеф сообщил мне, что отправляет в командировку к партнёрам, в другой город.
— Поедешь с Семёнычем, одного пока тебя посылать нельзя, в рабочих вопросах ты неплохо поднаторел, но в корпоративных нюансах можешь ещё лажануть, тем более, что там ребята зубастые, им пальца в рот не клади: мы вроде и партнёры, но у них свои интересы, и они прежде всего соблюдают именно их, а потом уже корпоративные. Жить будете с Семёнычем в двухкомнатной квартире, каждый в своей комнате, я договорился. Суточные, подъёмные оформишь в бухгалтерии, тебе переведут на карту, билеты будут у Семёныча. За две недели управитесь, я думаю.
О возможности командировок меня предупреждали, поэтому я отнёсся к этой новости философски — без особого энтузиазма, но и не делая трагедии. Семёныч был спокойный мужик лет сорока, и при этом хороший специалист, поэтому я рассчитывал на отсутствие нервотрёпки и всяческих разборок. Однако за несколько дней до отъезда он неожиданно простудился и слёг с высокой температурой. Один я ехать не хотел, боясь ответственности, отложить командировку также было нельзя, поэтому шефу срочно пришлось искать ему замену. С этим делом также имелись нюансы. Кто-то не обладал компетенцией в данном вопросе, кто-то по горло был загружен работой, и в конце концов вместе со мной можно было отправить только Ольгу. Я не был в восторге от этой перспективы. Одно дело — крепкий мужик Семёныч, совсем другое, хоть и толковая, но всё-таки женщина. А как мы с ней разделим обязанности? Семёныч по умолчанию считался бы в нашей группе старшим, а что сейчас? Я не стремился к руководству, тем более, что многих нюансов не знал, но и давать власть неуравновешенной девчонке тоже не хотел. Шеф от прямого ответа уходил: “Сами там разберётесь, давайте, выезжайте скорее!”
Когда мы добрались до места, выяснился ещё один нюанс: никто не додумался заменить предоставленную нам двухкомнатную квартиру на разные, и получалось, что мне придётся делить временное обиталище с молодой женщиной. Я попытался решить этот вопрос с местным начальством, но мне было сказано, что вопрос замены наш шеф с ними не согласовывал, если хотим, можем снять дополнительное жильё самостоятельно, и за свой счёт — лимиты гостеприимства у них исчерпаны. “В конце концов, комнаты раздельные, готовить на кухне вы, я думаю, не будете, так, чай-кофе. Ну, туалет с ванной как-нибудь поделите” — усмехнулся местный босс, и я понял, что при большом желании вопрос с проживанием решить можно, однако нас специально ставят в такое двусмысленное положение, чтобы иметь дело с немного выбитыми из колеи партнёрами.
Надо отдать должное моей напарнице: она сразу приняла ситуацию, пожала плечами:
— Ничего страшного, мы с вами люди взрослые, адекватные, а в коммуналках раньше почти все жили, и ничего!
Она выбрала себе для обитания меньшую комнату (“Не люблю хоромы с громким эхом!”), а я разместился в большей. В рабочее время нас обеспечивали неплохими обедами и полдниками, а по утрам что я, что Ольга обходились чашечкой кофе с каким-нибудь бутербродом, так что кухню мы по умолчанию использовали как кабинет для того, чтобы совместно поработать вечером. Немного напрягало слишком уж официальное наше общение — в рабочие моменты она продолжала называть меня по отчеству, соответственно, ожидая того же по отношению к себе. И если я принял эти правила, то партнёры вначале попытались перейти на развязно-приятельский уровень. В нерабочее время, “дома”, она всё-же сбавляла официоз: общались мы без отчеств, по имени, но всё равно на вы. Я по-прежнему не мешал коллеге изображать из себя начальство, но стал замечать, что ей этот статус становится в тягость.
Наши милые партнёры быстро раскусили её слабую сторону — стремление к власти при не очень умелом её использовании: при всём внешнем антураже ей не хватало серьёзных навыков руководителя, ей запудрили мозги показным смирением: “Ах, конечно, Ольга Анатольевна!”, “Как скажете, Ольга Анатольевна!”, но при этом втихаря гнули свою линию.
Надо было что-то решать, мы могли буквально провалить свою миссию и пойти партнёрам на уступки по всем фронтам. И вот, в один из вечеров я с удивлением нашёл напарницу в нашей кухне в несколько непривычном состоянии: она сидела за раскрытым ноутбуком, рядом стояла чашка кофе, тарелочка с пирожным, и… пустая на треть бутылка коньяка с наполненной рюмкой рядом. Её волосы были по-домашнему распущены, а когда она подняла на меня взгляд, я в изумлении увидел на её глазах слёзы.
— Что-то случилось? — ошеломлённо спросил я.
— Случилось, — как-то обречённо сказала она, — присядь, пожалуйста.
Достала вторую рюмку, налила, подвинула ко мне:
— Давай с тобой выпьем, Лёш, — это было настолько необычно, и дружеское обращение на “ты”, по имени, и предложение выпить с ней, что я даже растерялся. Мы как-то неловко чокнулись, и выпили, не произнося никаких тостов. Девушка разломила пополам пирожное на своей тарелке, подвинула мне: “Держи вот, закусывай…”, снова налила.
— Да что у тебя случилось, в конце концов? — не выдержал я.
Оля посмотрела на меня, покачала головой, и тут её прорвало. Она говорила быстро, порывисто, не всегда чётко заканчивая фразы. Оказалось, что наши милейшие партнёры загнали её в капкан. Усыпив бдительность и развесив на ушах лапшу, убедили девушку в том, что она самая крутая начальница, сама решает все важные вопросы, и они подготовили ей для подписи замечательный контракт, полный всяких ништяков для нашей организации, и лично для уважаемой Ольги Анатольевны, и ей остаётся только его подписать.
— И ты подписала? — в ужасе спросил я, хорошо представляя, что прописали в этом контракте наши “друзья”.
— Н-нет, не успела, — всхлипнула Оля, — сказала, что мне надо подумать… А они мне ответили, чтоб я не тянула, и что если я откажусь, они расскажут нашему шефу про мои разговоры у них в кабинете…
“Дёшево как тебя купили, девочка, наверняка ты просто строила из себя Большого Босса, не имея на это никаких полномочий. За это, конечно, шеф по головке бы не погладил, но последствия были бы несравнимы с твоей подписью под этим контрактом” — подумал я.
Она опять начала плакать, а я попытался её успокоить.
— Не плачь, катастрофы не случилось, я с этими барбосами сам разберусь, придавлю их немного, они не посмеют рыпнуться. И с нашим шефом поговорю, самортизирую ситуацию…
— Спасибо, Лёша, ты один в нашем офисе хорошо ко мне относишься, все остальные меня тупо ненавидят. А я просто хотела работать, быть лучше всех, чтобы стать незаменимой. Я училась работать, постигать все тонкости, быть сильной и успешной, но, наверное, это не моё, я совсем-совсем не сильная…
Её стал бить озноб, сказалось нервное напряжение и выпитый коньяк. Я невольно подался к ней, обнял, стал успокаивать. Она прижалась ко мне, словно ища защиты, и в этот момент была просто напуганной девочкой, нуждающейся в надёжном, крепком плече.
— Пойдём, я отведу тебя в комнату, тебе сейчас надо поспать…
— Не оставляй меня одну сегодня, — вдруг прошептала она, — мне страшно, а с тобой я ничего не боюсь. Не желаю больше оставаться сильной и злой, просто хочу быть с тобой…
***
Утром я не стал поднимать девушку на работу — она была такой мягкой и сонной, совсем не похожей на ту офисную выдру, которую так долго изображала. Очень жёстко побеседовал с местным боссом и его помощниками, сказал, что Ольга Анатольевна неважно себя чувствует, и пока всеми вопросами буду заниматься я.
Все оставшиеся до отъезда дни я один занимался всеми делами, а вечером приходил в нашу маленькую комнатку и оставался с Олей до утра. Конечно, по приезду мы получили от шефа нагоняй за самодеятельность, но обошлось без серьёзных санкций.
Эти дни настолько сблизили нас, что мы с той поры так и не расстаёмся и в скором времени планируем свадьбу. Любимая изменила не только свой характер, но и внешность, стала красивой, мягкой и женственной. Изредка, правда, случаются рецидивы, и дома она пытается иногда “включать начальника”, но я быстро гашу эти её порывы. Это совсем нетрудно, ведь мы с Олей очень любим друг друга…
