– Соглашайся, родной! Подумай сам – что могут дать тебе родители? – уговаривала внука Екатерина. – Квартирка скромная, видавшая виды машина, да и перспектив особых не наблюдается. А у Жанночки ты будешь жить как принц! Отдельная комната с современным ремонтом, мощный игровой компьютер, велосипед последней модели… Всё, что душе угодно!
Саша посмотрел на бабушку с искренним сочувствием. Ему показалось, что бабушка сама не понимает, что говорит. Ласково погладив Екатерину по руке, мальчик осторожно спросил:
– Бабуль, ты заболела, да? По телевизору говорят, медицина сейчас на высоте – любые болезни лечат! Давай я маму попрошу, чтобы она с тобой в больницу съездила? Тебе так спокойнее будет, правда?
Екатерина растерялась. Она вскинула брови, явно не ожидая такого поворота разговора.
– Сашенька, с чего ты взял, что я нездорова? Я чувствую себя превосходно!
Мальчик нахмурился.
– Тогда почему говоришь такие странные вещи? Зачем мне бросать маму и папу, чтобы переезжать к тёте Жанне? К тому же она… ну, такая странная… Я даже в гости к ней ходить не люблю.
Екатерина сразу же встала на защиту дочери. Её голос зазвучал горячо и уверенно, словно она хотела развеять все сомнения Саши.
– Ничего подобного! Жанна просто очень внимательная и заботливая!
– Заставляла меня есть эту противную овсянку без сахара, – скривился Саша, передернув плечами. – Летом, в самую жару, натягивала на меня кофту! А ещё укладывала спать после обеда, как маленького! Бабуль, ну правда, она странная! – В его голосе звучала неподдельная досада. Он искренне не понимал, как можно было придумывать такие странные правила и заставлять его им следовать.
Екатерина не собиралась сдаваться. Она твёрдо верила в правоту дочери и готова была отстаивать её методы воспитания.
– Овсянка – кладезь полезных веществ! – парировала она, стараясь говорить убедительно. – Жанна специально приготовила её без сахара, чтобы не портить тебе зубы. А кофта… Был прохладный ветер! Ты мог простудиться, а твои родители, увы, не слишком внимательны к таким вещам! – она говорила с уверенностью человека, который точно знает, что прав, и не допускает сомнений в своих словах.
– При тридцати градусах тепла? – спросил он с явным недоверием. – Бабуль, мне уже двенадцать! Даже врачи говорят, что перегреваться опасно – можно получить тепловой удар. И вообще, не хочу больше об этом. Тётя Жанна действительно ведёт себя необычно. Мама даже перестала отвечать на её звонки – знает, что придётся выслушать длинную лекцию ни о чём, – мальчик говорил быстро, словно хотел поскорее высказать всё, что накопилось, и закрыть эту тему навсегда. – Да и папа её уже даже в гости пускать отказывается!
Екатерина упрямо поджала губы. Что ж, в словах внука было зерно правды, но… дочь все равно права! В воспитании она понимает куда лучше непутёвой мамаши мальчика!
– Жанна изучила сотни книг по детской психологии и воспитанию! – настаивала она, повысив голос чуть сильнее, чем хотела. – Она точно знает, как вырастить здорового и всесторонне развитого ребёнка! А твоя мама… скажем так, не слишком усердствует в этом вопросе!
Саша старался сохранять спокойствие, хотя внутри него всё кипело от раздражения. Он уже устал от этих разговоров! Вот какими бы совами объяснить бабуле, что она не права? Глубоко вздохнув, он ровным голосом произнёс:
– Я учусь на “отлично”. Занимаюсь в спортивных секциях, у меня железное здоровье… – его взгляд невольно скользнул к двери, где он надеялся увидеть маму. Мысль о том, что она скоро вернётся, немного успокаивала.
Екатерина даже не дала ему закончить. Она резко вскинула голову, и в её голосе зазвучало явное неодобрение:
– Карате! Крайне травмоопасный спорт! Как твоя мать могла разрешить тебе им заниматься? – женщина была искренна в своём возмущении. Когда она в первый раз увидела синяки на внуке, устроила грандиозный скандал, требуя забрать из секции. – Это просто безответственно!
В этот момент в дверях появилась Настя. Она сразу уловила напряжённую атмосферу в комнате и, не теряя времени, решительно шагнула вперёд, протягивая руку к сыну. Саша тут же вскочил с дивана и бросился к ней, словно искал защиты.
– Екатерина Львовна, если хотите общаться с внуком, оставьте свои странные идеи! Надоело! – твёрдо сказала Настя, обнимая сына. – То жалобы в опеку пишете, будто мы не справляемся с родительскими обязанностями, то Саше голову забиваете нелепыми предложениями! – женщина раздраженно взглянула на свекровь. – А про Жанну вообще ничего не говорите! Или вы думаете, на неё управы не найдется?
Екатерина слегка побледнела, но быстро взяла себя в руки. Она постаралась придать своему лицу обиженное выражение, словно её несправедливо упрекали.
– Я лишь забочусь о детях! Жанна хочет как лучше! Она всю жизнь мечтала о детях, а ты… ты разрушила её мечту! – её слова звучали как обвинение, хотя она старалась говорить сдержанно. – И сейчас продолжаешь!
Настя не дрогнула. Она посмотрела на Екатерину твёрдым, спокойным взглядом, давая понять, что не отступит.
– Пусть усыновит ребёнка, – холодно произнесла она. – С её доходами это не проблема! А если вы не прекратите вмешиваться, рискуете лишиться возможности видеть внуков. До свидания! – она взяла Сашу за руку, радуясь, что в этот раз последнее слово осталось за ней.
– Ну и наглость! Пытаться соблазнить ребёнка дорогими подарками и отдельной комнатой! И ещё утверждать, что мы не способны обеспечить детям достойное будущее! – Настя наблюдала, как гостья обувается, и едва сдерживалась, чтобы не ускорить её уход точным пинком. Она сжала кулаки, но тут же заставила себя расслабиться – не стоило показывать, насколько её задели слова и поступки свекрови.
Саша подошёл к маме, осторожно коснулся её руки и тепло улыбнулся. В его глазах читалась искренняя забота – несмотря на юный возраст, он хорошо понимал, что происходит.
– Мам, не переживай, – мягко сказал он, обнимая Настю. – Это всё тётя Жанна. Бабушка просто пытается ей помочь.
Настя глубоко вздохнула, стараясь отогнать неприятные мысли. Она потрепала сына по волосам и кивнула.
– Ладно, иди на кухню, я торт купила. Пойдём чай пить.
Саша улыбнулся шире и тут же направился в сторону кухни, предвкушая вкусный десерт. Настя проводила его взглядом, а затем снова вернулась мыслями к недавнему разговору. Она прекрасно понимала, что корень проблемы – вовсе не в Екатерине. Всё дело было в Жанне Владимировне, её золовке.
Жанне было 32 года, и она жила в достатке благодаря удачному замужеству. Каждый раз, когда они встречались, Жанна не упускала возможности продемонстрировать своё превосходство. То невзначай упомянет о новой покупке, то похвалится отдыхом за границей, то бросит многозначительный взгляд на скромную одежду Насти или её сына. Всё это делалось тонко, почти незаметно, но эффект был очевиден – Жанна словно подчёркивала, что её жизнь куда более успешная и благополучная.
Единственным тёмным пятном в жизни Жанны было отсутствие детей. В молодости она вела довольно бурную жизнь, и это оставило след – врачи вынесли неутешительный диагноз. У её мужа уже были двое сыновей от первого брака, и он, кажется, не слишком переживал по этому поводу. Но для Жанны это стало настоящей трагедией! Она буквально сходила с ума от осознания, что никогда не испытает радости материнства. Это чувство мучило её изнутри, заставляя искать выход – любой, даже самый сомнительный. И, похоже, она решила, что Саша может стать своеобразной заменой тому ребёнку, которого у неё никогда не будет.
Ситуация заметно обострилась после того, как у Насти родился второй ребёнок. Всё изменилось в один момент – Жанна словно перестала себя контролировать. Она вдруг всерьёз заговорила о том, что новорождённого мальчика нужно отдать ей. Её настойчивость и категоричность пугали – она повторяла своё требование снова и снова, не желая слушать никаких возражений.
Стас воспринял угрозу предельно серьёзно. Он наотрез отказался пускать Жанну на порог своего дома. В его глазах читалась твёрдая решимость – он не собирался рисковать безопасностью своих детей! Стас чётко дал понять, что не позволит никому даже приблизиться к малышу без его разрешения.
В ситуацию пришлось вмешаться мужу Жанны. Никто не знал, о чём именно они говорили, какие слова он нашёл и какие аргументы привёл. Но результат был налицо – Жанна на какое‑то время успокоилась. Более того – она даже извинилась перед братом! Казалось, конфликт исчерпан. Однако это затишье оказалось недолгим…
Спустя несколько недель Жанна выдвинула новую, ещё более неожиданную идею. Однажды она застала Настю в гостях у свекрови и, не теряя времени, выпалила своё предложение:
– Роди мне ребёнка! Я хорошо заплачу! Сможете купить жильё получше этой вашей конуры!
Настя замерла, не в силах поверить своим ушам. Она уставилась на золовку, пытаясь понять, шутит та или говорит всерьёз. Но по напряжённому лицу Жанны было ясно – та абсолютно серьёзна.
Мысль о том, чтобы стать суррогатной матерью, казалась Насте чем‑то из другого мира. Она представляла, как носит под сердцем ребёнка, чувствует его первые шевеления, переживает все девять месяцев ожидания – а потом отдаёт его. Эта картина вызывала у неё внутреннюю дрожь и отвращение. Нет, такое было совершенно невозможно! Это выходило за все мыслимые границы.
Но отказ Насти лишь подстегнул Жанну. Та не собиралась сдаваться. Сначала она начала звонить каждый день, предлагая всё более внушительные суммы. Её голос звучал всё настойчивее, а аргументы становились всё изощрённее. Она перечисляла блага, которые могла бы дать семье Насти: новое жильё, обеспеченное будущее, возможности для детей…
Со временем Жанна перешла к более решительным действиям. Она стала приходить к квартире Стаса и часами стоять у двери. Она не пыталась проникнуть внутрь – просто ждала, надеясь, что кто‑то выйдет и согласится поговорить. Её упорство пугало! Казалось, она готова была стоять так днями и ночами, лишь бы добиться своего.
Настя понимала, что дальше так продолжаться не может. Она решила поговорить со свекровью, надеясь, что Екатерина Львовна сможет повлиять на свою дочь. Она старалась говорить спокойно, подбирая слова: объясняла, насколько странными и даже опасными кажутся действия Жанны, убеждала, что той нужна профессиональная помощь.
Но Екатерина Львовна лишь отмахнулась от её слов. В её голосе не было ни тревоги, ни сомнения:
– В просьбе дочери нет ничего предосудительного! Мы же семья, а семья должна поддерживать друг друга!
Её тон был настолько уверенным, будто она говорила о самой очевидной вещи на свете. Она искренне не видела ничего странного в том, что Жанна требует чужого ребёнка или предлагает деньги за суррогатное материнство. Для неё это было просто проявлением семейной заботы – пусть и в необычной форме.
Настя долго избегала этого разговора, но бесконечные уговоры и настойчивые предложения Жанны окончательно её измотали. В какой‑то момент она поняла: чтобы положить конец этой истории, придётся сказать правду. Даже если эта правда не предназначалась для чужих ушей.
– Мне нельзя больше рожать, – наконец призналась она, глядя прямо в глаза Екатерине. Голос звучал ровно, но в нём чувствовалась усталость от бесконечных объяснений. – Это не просто нежелание или капризы. Врачи категорически не рекомендовали даже второго ребёнка. А вы со своими требованиями… Это может обернуться для меня инвалидностью. Я никогда на это не пойду. Объясните это своей дочери, пусть оставит нас в покое! Если хочет ребёнка – пусть обратится в клинику, там помогут найти подходящую кандидатуру.
Она говорила спокойно, хотя внутри всё кипело. Ей было неприятно раскрывать столь личные медицинские подробности перед свекровью, которую она по‑прежнему воспринимала как постороннего человека. Но иного способа прекратить эти навязчивые предложения, похоже, не существовало.
Екатерина слегка приподняла брови, словно обдумывая услышанное. На её лице промелькнуло разочарование, но оно быстро сменилось деловитым выражением.
– Вот как, – протянула она с явным сожалением. – Очень жаль… С тобой было бы проще – мы могли бы полностью контролировать процесс. А с посторонней женщиной так не получится. Ладно, раз ты не можешь помочь, живи спокойно.
Её тон был таким будничным, будто речь шла о покупке мебели или ремонте квартиры, а не о чужой жизни и здоровье. Это равнодушие резануло Настю сильнее любых резких слов. Внутри закипала ярость, но она сдержалась – устраивать скандал с криками и битьём посуды не имело смысла. Молча развернувшись, она вышла из квартиры, стараясь не хлопать дверью.
Дома Настя наконец дала волю эмоциям. Она рассказала мужу всё – без утайки, без смягчений. О назойливых звонках, о странных визитах, о бесцеремонных предложениях и равнодушных комментариях свекрови. Голос дрожал от негодования, но она старалась говорить чётко, чтобы Стас понял всю серьёзность ситуации.
Стас выслушал жену внимательно, не перебивая. Когда она закончила, он твёрдо пообещал разобраться. Мужчина тоже понимал, что дальше терпеть такое поведение родственников нельзя.
Попытки Жанны найти суррогатную мать действительно закончились ничем. После откровенного разговора с Настей и, вероятно, после беседы со Стасом, она на время оставила идею завести ребёнка. Но долго без дела не сидела.
Теперь её энергия нашла новое направление – она взялась учить брата и невестку “правильному” воспитанию детей. В её глазах это выглядело как забота: она ведь прочитала столько книг по психологии и педагогике, изучила десятки методик! Теперь она была уверена, что знает, как растить детей лучше, чем их собственные родители. Её советы сыпались как из рога изобилия: как кормить, как одевать, как развивать, как наказывать. Каждое её посещение превращалось в мини‑лекцию о “современных подходах к воспитанию”, хотя никто её об этом не просил.
Спустя четыре года Жанна вдруг загорелась новой идеей, которую сама считала поистине гениальной. Она решила переманить к себе племянника – Сашу. В её глазах он выглядел идеальным кандидатом: достаточно взрослый, чтобы понимать “преимущества” жизни у тёти, и в то же время ещё достаточно юный, чтобы “правильно его воспитать”. Жанна представляла, как будет баловать его, покупать дорогие вещи, устраивать увлекательные поездки – и постепенно мальчик привыкнет, полюбит её и останется навсегда.
Но реальность оказалась совсем иной. Саша не просто не проявлял интереса к её планам – он буквально шарахался от тётки при каждой встрече. Даже короткие визиты к Жанне превращались для него в испытание: он томился в её безупречно убранной квартире, не находил себе места среди дорогих, но чужих вещей, а разговоры о прекрасной жизни вызывали у него лишь желание поскорее вернуться домой. Когда Жанна предлагала ему остаться на пару часов, он неизменно отказывался, ссылаясь на занятия, друзей или просто на плохое самочувствие.
Не добившись результата собственными усилиями, Жанна решила подключить мать. Екатерина Львовна с энтузиазмом взялась за дело! Она уговаривала Сашу, расписывала ему все блага, которые он получит, живя у тёти, напоминала, что семья должна помогать друг другу. Но и её старания не возымели эффекта. Мальчик твёрдо стоял на своём: его дом – там, где мама и папа, и никуда он переезжать не собирается.
Тогда Жанна и Екатерина перешли к более радикальным мерам. Они начали писать жалобы в органы опеки, утверждая, что Настя и Стас не справляются с родительскими обязанностями, создают неблагоприятную обстановку для детей и вообще не заслуживают права воспитывать их. В письмах перечислялись всевозможные “нарушения”: якобы недостаточное внимание к образованию детей, несоблюдение режима дня, неподходящий круг общения, даже жестокое обращение приписывали! Каждая жалоба писалась с тщательностью, словно от этого зависела судьба мира.
Однако все их усилия оказались напрасными. Сотрудники опеки неоднократно посещали семью, общались с детьми, изучали условия их жизни – и ни одна из претензий не нашла подтверждения. Саша и его младший брат были здоровы, хорошо учились, чувствовали себя комфортно в родном доме. Жалобы оставались без последствий, но Жанна не собиралась сдаваться. Она продолжала настаивать на своём, убеждая мать, что надо бороться до конца.
Настя всё это время жила в постоянном напряжении. Каждый звонок, каждое неожиданное появление свекрови на пороге заставляли её сердце сжиматься от тревоги. Она боялась, что однажды настойчивость Жанны и Екатерины всё‑таки возымеет эффект, что их семью начнут преследовать ещё активнее… В голове то и дело возникала мысль о разводе и переезде в другой город – это казалось единственным способом разорвать порочный круг. Но каждый раз, глядя на мужа, она понимала – не сможет. Она слишком любила Стаса, слишком ценила их семью, чтобы разрушать всё ради спасения от назойливых родственников.
Однажды вечером, когда дети уже уснули, Стас подошёл к Насте и тихо сказал:
– Потерпи немного. Я поговорил с директором о возможности перевода в другой офис. Компания представлена во многих городах, и он пошёл мне навстречу. Через месяц мы уедем и никому не сообщим новый адрес.
Настя подняла на него усталый взгляд. Новость, конечно, была хорошая, но…
– Твоей сестре хватит денег, чтобы найти нас где угодно, – с горечью заметила она. – Они не остановятся! Каждый наш шаг, каждое решение – всё будет под микроскопом. Как долго мы сможем прятаться?
Стас обнял её, стараясь передать уверенность, которой сам не всегда чувствовал.
– Пусть её муж разбирается, – произнес мужчина, поглаживая Настю по волосам. – Я кое с кем переговорил – у него могут возникнуть серьёзные проблемы. В его кругах репутация значит многое.
Настя лишь кивнула. Она не спрашивала, с кем именно Стас говорил и какие аргументы привёл. Ей было достаточно знать, что муж сделал всё возможное, чтобы защитить их семью. Внутри теплилась надежда: возможно, теперь всё действительно наладится.
С каждым днём ожидание переезда становилось всё более ощутимым. Настя ловила себя на том, что мысленно прощается с привычными местами – с парком, где они гуляли с детьми по выходным, с маленькой кофейней на углу, с соседским двором, где Саша играл с друзьями. Она понимала, что для мальчиков это будет непросто. Особенно для Саши. Ему уже исполнилось двенадцать – возраст, когда дружба и увлечения значат невероятно много. В этом городе у него сложилась своя жизнь – надёжные друзья, любимая секция карате, где он добился немалых успехов, учителя, которые ценили его старательность и живой ум.
Однажды вечером Настя присела рядом с сыном на диван и осторожно заговорила:
– Саш, ты ведь понимаешь, почему мы переезжаем?
Мальчик поднял на неё спокойный взгляд. В его глазах не было обиды или раздражения – только понимание.
– Конечно, мам. Я всё понимаю. Да, жалко оставлять друзей и секцию, но… – он помолчал, подбирая слова, – если это нужно, чтобы больше не было этих бесконечных разговоров и жалоб, то я согласен. Мы ведь семья, правда? А семья должна держаться вместе.
Его слова согрели Настю. Она обняла сына, чувствуя, как напряжение, копившееся месяцами, понемногу отпускает.
Тем временем дела с переездом шли своим чередом. Покупатель на квартиру нашёлся неожиданно быстро. Несмотря на все язвительные замечания Жанны о том, что “эта конура никому не нужна”, жильё оказалось вполне привлекательным для многих – хороший район, удобная планировка, развитая инфраструктура. Риелтор работал оперативно, потенциальные покупатели приходили один за другим, и уже через неделю нашелся тот, кто готов был заключить сделку.
Оформление документов тоже прошло гладко. Настя и Стас внимательно проверяли каждый лист, подписывали бумаги, уточняли детали – всё должно было быть безупречно. Они не хотели, чтобы в последний момент возникло какое‑то препятствие.
Осталось совсем немного до долгожданного отъезда. Впереди ждали новые улицы, новые школы, новые знакомства. Настя знала, что будет непросто. Но теперь у них была возможность начать всё с чистого листа – и это стоило любых трудностей…
***********************
– Ещё раз здравствуйте, Анастасия Валерьевна, – вежливо поздоровалась сотрудница опеки, которую Настя уже знала по предыдущим визитам. Это была средних лет женщина с аккуратной причёской и доброжелательным, но деловым выражением лица. Видно было, что ей неловко вторгаться в чужую семью, но профессиональные обязанности требовали выполнить проверку по поступившей жалобе.
– Опять Екатерина Львовна? – устало вздохнула Настя, жестом приглашая гостью пройти на кухню. Она уже привыкла к подобным визитам, но каждый раз внутри всё равно поднималась волна раздражения. – И что на этот раз мы сделали не так? – спросила она, ставя на плиту турку с кофе.
– Насколько я понимаю, она вчера была у вас в гостях? – сотрудница опеки прошла следом, с благодарностью принимая предложенную чашку кофе. Мало кто из родителей так дружелюбно вел себя с представителями данной службы.
– Да, снова приходила уговаривать Сашу переехать к Жанне, – спокойно ответила Настя, слегка пожав плечами. – Как понимаете, безуспешно. Саша твёрдо сказал, что никуда от нас не уйдёт.
– Так вот, сегодня утром Екатерина Львовна обратилась в опеку, – женщина сделала небольшую паузу, словно подбирая слова. – Она показала фотографию Матвея с заметной ссадиной на лбу и заявила, что вы применяете к ребёнку физическое насилие.
Настя почувствовала, как внутри вскипает гнев, но заставила себя сдержаться.
– Ах вот как! – вспыхнула она, но тут же взяла себя в руки. – Сейчас всё прояснится.
Она быстро прошла в комнату, где на столе стоял ноутбук, и вернулась с ним на кухню. С лёгким щелчком открыла крышку, нашла нужную папку и запустила видеозапись.
На экране чётко было видно, как маленький Матюша, полный энергии и любопытства, вырывается из рук бабушки, которая пыталась его удержать. Он бежит через комнату, не замечая ножки стула, спотыкается и падает, ударяясь лбом о край стола. Вместо того чтобы броситься к ребёнку, успокоить его, Екатерина достаёт телефон и делает несколько снимков плачущего Матвея.
Сотрудница опеки внимательно просмотрела запись, время от времени кивая, словно сверяя увиденное со своими мыслями. Она не торопилась с выводами, но выражение её лица говорило о многом.
– Да, не позавидуешь вам с такой свекровью, – наконец произнесла она, осторожно поставив чашку на стол. – Похоже, она не остановится ни перед чем.
Настя молча закрыла ноутбук. Внутри всё ещё бурлили эмоции, но внешне она оставалась спокойной. Скоро всё закончится.
– Мы уезжаем через пару дней, – тихо сказала она, глядя в окно. – Внуков она теперь будет видеть только на фотографиях…
************************
Когда Жанна узнала, что все её планы провалились, она не могла сдержать раздражения. Ходила по квартире, нервно сжимала кулаки и повторяла:
– Не может быть, чтобы всё так закончилось! Нужно поговорить со Стасом, объяснить ему…
Она схватила телефон и начала набирать номер брата, но в этот момент в комнату вошёл её муж. Спокойным, но твёрдым голосом он сказал:
– Жанна, остановись. Хватит.
– Но ты не понимаешь! – вскинулась она. – Я просто хочу…
– Я понимаю, – перебил он. – Но если ты продолжишь в том же духе, нам придётся расстаться. Я серьёзно.
Жанна замерла, словно не веря своим ушам.
– Ты что, угрожаешь мне?
– Нет, – ответил муж, глядя ей прямо в глаза. – Я просто говорю, как есть. Мне уже пообещали проблемы, если ты не успокоишься. Выбирай – либо мы живём спокойно, либо…
Он не стал договаривать, но смысл был ясен. Жанна опустилась на стул, чувствуя, как злость постепенно сменяется усталостью. Её муж никогда не шутит…
Тем временем Екатерина Львовна сидела у окна и задумчиво смотрела на улицу. В голове снова и снова прокручивались события последних месяцев. Она вспоминала, как настаивала на своём, как поддерживала дочь, как пыталась влиять на решения Насти и Стаса.
“Может, я перегнула палку?” – думала она, теребя край скатерти.
Каждый раз, проходя мимо детской площадки, она невольно задерживала взгляд на играющих детях. Вспоминала Сашу и Матвея, их улыбки, их голоса. Раньше она могла зайти к ним в гости, попить чаю, помочь с уроками. Теперь всё это осталось в прошлом.
Женщина по‑прежнему часто смотрела на фотографию внуков, стоявшую на полке. И каждый раз в груди щемило от мысли, что теперь она видит их только на снимке…
