Лариса умирала долго. Не так, как в кино — красиво, с последними словами и музыкой на фоне. А по-настоящему. Плохо. Когда уже не стыдно было сказать вслух, что, может, лучше бы быстрее всё закончилось. Но никто не произносил. Даже про себя старались не думать.
Женя приезжала в больницу каждый день. После работы, после всех своих дел, сидела у койки, держала за руку. Лариса почти не говорила уже. Только смотрела. Однажды, когда Андрей вышел в коридор поговорить с врачом, сестра наклонилась ближе.
— Женечка.
— Да, Ларис.
— Позаботься о них. Хорошо?
— Что ты говоришь такое.
— Обещай.
— Ларис, ты поправишься.
— Не ври. Обещай.
Женя кивнула. Не могла говорить. Горло сжало.
— Обещаю.
Через три дня Ларисы не стало. Просто однажды утром позвонил Андрей, сказал: всё. И Женя поняла, что больше никогда не услышит голос сестры. Не обнимет. Не поссорится из-за ерунды. Ничего.
***
На похоронах было много народу. Лариса всегда умела дружить. Яркая была, весёлая. Рядом с ней хотелось быть. Женя стояла сбоку, смотрела на гроб и не могла поверить. Сорок два года. Разве так бывает?
Полина не плакала. Стояла рядом с отцом, вцепившись в его руку. Пятнадцать лет, худенькая, очень похожая на мать. Тимофей рыдал навзрыд. Двенадцатилетний мальчишка прятал лицо в рукав, но все видели.
Нина Фёдоровна, их мать, держалась крепко. Говорила всем, что так надо. Что нельзя падать духом. Что Лариса бы не одобрила слёз. Но Женя видела, как у неё дрожат губы.
После кладбища все разъехались. Андрей с детьми уехали домой молча. Женя осталась с матерью.
— Поезжай к ним завтра, — сказала Нина Фёдоровна. — Там без женских рук теперь беда.
— Мам, я не знаю.
— Что не знаешь? Лариса просила тебя.
— Просила позаботиться, а не жить там.
— Вот и позаботься.
Женя приехала на следующий день. Квартира была в бардаке. Андрей сидел на кухне, смотрел в одну точку. Полина заперлась в комнате. Тимофей лежал на диване, уткнувшись в подушку.
Женя молча начала убирать. Помыла посуду, вытерла пыль, сварила макароны с сосисками — Тимофей любил. Позвала всех к столу. Ели молча. Тимофей поднял на неё глаза.
— Спасибо, тётя Женя.
Андрей кивнул. Полина ничего не сказала.
***
Так и пошло. Сначала два раза в неделю, потом каждый день. Женя приезжала после работы. Готовила, убирала, проверяла уроки. Андрей работал много, приходил поздно. Выглядел измученным. Дети тихо переживали каждый по-своему.
Однажды Женя обнаружила себя в супермаркете возле полки с кофе. Стояла, смотрела на банки. Взяла ту марку, которую пил Андрей. Положила в корзину. Потом спохватилась — зачем? Она же дома его не пьёт. Но не положила обратно.
В метро по дороге к ним поймала себя на мысли: интересно, он уже дома? Встретит? Скажет спасибо за ужин?
Испугалась. Что это?
Через месяц Полина впервые заговорила сама.
— Тётя Жень, можно я тебя кое о чём спрошу?
— Конечно.
— А ты когда-нибудь выйдешь замуж?
Женя поперхнулась. Вопрос был неожиданный.
— Не знаю, Поля. Может, когда-нибудь.
— А почему до сих пор не вышла?
— Так не сложилось.
— Жалко. Ты хорошая. Тебе нужен кто-то.
***
Прошло полгода. Февраль. За стеклом темнело рано.
Женя задерживалась на кухне после уборки. Вроде всё уже сделано. Но сидела. Пила чай. Ждала, когда Андрей придёт с работы.
Однажды вечером он пришёл раньше обычного. Сел напротив. Молчали долго. Потом он тихо сказал:
— Женя, я не знаю, что бы мы без тебя делали.
— Справились бы.
— Нет. Честно. Я бы не справился.
— Справился бы.
— Ты спасла нас.
Он посмотрел на неё. И Женя вдруг поняла, что хочет, чтобы он смотрел так ещё. И ещё. Всегда.
— Андрей, не надо так говорить.
— Почему?
— Потому что я просто делаю то, что обещала Ларисе.
— А если бы не обещала?
Женя не ответила.
Он помолчал. Потом произнёс:
— Мне стыдно. Но я чувствую, что ты мне нужна. Не как помощь. Как человек.
Женя замерла.
— Андрей.
— Прости. Я не должен был говорить.
Пауза.
— Я тоже чувствую.
Они смотрели друг на друга. Понимали: неправильно. Слишком рано. Слишком близко. Ларисе всего полгода, как.
— Нам нельзя, — сказала Женя.
— Знаю.
Но что-то между ними изменилось.
***
Ночами Женя не спала. Лежала, смотрела в потолок. Думала: это усталость или что-то другое? Лариса бы посмеялась, что я так стол сервирую. Для кого стараюсь?
Однажды утром поймала себя на том, что надела то платье, которое Андрей когда-то похвалил. Случайно похвалил. Просто сказал: красивое. А она запомнила.
Испугалась. Сняла. Надела джинсы.
Но на следующей неделе опять надела.
Коллега на работе спросила:
— Жень, ты чего такая? Влюбилась?
— Что? Нет.
— Да ладно. У тебя глаза горят.
— Ерунда.
Но коллега была права.
***
Через год после смерти Ларисы Женя сняла себе квартиру. Маленькую однушку на окраине. Решила: хватит. Надо уходить. Пока не поздно.
Сказала Андрею за ужином.
— Я нашла квартиру. Съеду на следующей неделе.
Он побледнел.
— Зачем?
— Надо.
— Но дети привыкли.
— Я буду приезжать. Помогать.
— Женя.
Он взял её за руку.
— Не уходи. Пожалуйста.
— Андрей, мне нельзя здесь оставаться.
— Почему?
— Потому что я начинаю чувствовать то, что не должна.
— А я чувствую. Уже давно.
Тишина.
— Ещё немного. Побудь ещё немного. Пока дети адаптируются.
Женя согласилась. Отменила квартиру.
Знала, что делает ошибку. Но не могла уйти.
***
Полина сдавала ЕГЭ, когда Андрей сделал предложение.
Был май. Вечер. Они стояли на кухне. Женя мыла посуду. Он подошёл сзади, обнял.
— Женя, выходи за меня.
— Что?
— Я серьёзно. Выходи за меня замуж.
— Андрей, ты что говоришь.
— Мне с тобой хорошо. Ты делаешь всё правильно. Как Лариса делала.
Женя вздрогнула.
— Я не Лариса.
— Знаю. Но ты похожа. Вы же сёстры.
Он уткнулся в её шею. Женя замерла. Поняла вдруг: он не видит разницы. Для него она — продолжение Ларисы. Удобное. Тёплое. Функциональное.
— А Лариса?
— Она просила тебя о нас позаботиться. Ты заботишься.
— Но я же её сестра. Это неправильно.
— Почему неправильно? В древности братья женились на вдовах братьев. Это было нормально. Семья сохранялась.
— Мы не в древности.
— Но мы семья. Разве нет?
Женя плакала. Не могла ответить. Хотела сказать да. Но боялась.
— Я не знаю.
— Подумай. Пожалуйста.
***
Нина Фёдоровна одобрила.
— Правильно, — сказала она, когда Женя пришла. — Так и надо.
— Мам, а ты не думаешь, что это предательство?
— Какое предательство? Лариса сама попросила.
— Она попросила позаботиться, а не замуж выходить.
— А разве это не забота? Ты сохранишь семью. Дети останутся с тобой. С родным человеком.
— Но люди же скажут.
— Люди всегда говорят. Главное, чтобы детям хорошо было.
Женя не была уверена.
Но сказала да.
***
Они расписались в августе. Тихо. Без гостей, без платья. Два свидетеля, мать, ЗАГС. Андрей был в костюме. Женя в обычном платье.
Стояла перед столом, слушала слова регистратора. И вдруг вспомнила: она стояла здесь же пять лет назад. На свадьбе Ларисы. Была свидетельницей. Держала букет. Смеялась. Фотографировалась.
Теперь невеста. У того же мужчины.
Её замутило. Резко. Закружилась голова.
— Извините, — выдохнула она. — Мне нужно в туалет.
Выбежала. Еле успела. Наклонилась над раковиной, дышала часто.
Андрей постучал в дверь:
— Женя, ты там?
— Да. Сейчас выйду.
Умылась холодной водой. Посмотрела на себя в зеркало. Бледная. Губы без помады. Платье серое.
Вышла.
Расписались молча.
***
Детям не сказали сразу. Думали, что лучше подготовить. Но Полина нашла свидетельство. Случайно. Лежало на столе в гостиной.
Крик был страшный.
— Папа! Что это?!
Андрей вздрогнул. Обернулся. Полина стояла с бумагой в руке. Лицо белое.
— Полин, мы хотели тебе сказать.
— Вы поженились?!
— Да. Мы решили.
— Как ты мог?!
Она кричала. Андрей пытался успокоить. Бесполезно.
— Мама год как умерла! Ты уже с её сестрой женился?!
— Полина, послушай.
— Я не буду слушать! Ты предал маму!
Вошла Женя. Полина обернулась.
— Ты! Ты украла у меня отца!
— Полиночка, прости. Мы не хотели тебя ранить.
— Ты заняла место мамы!
— Нет! Никогда! Я не заменю твою маму!
— Тогда зачем вышла за папу?!
Женя молчала. Не знала, что ответить.
Тимофей стоял в дверях. Плакал тихо.
— Папа, почему ты нас не спросил?
— Сын, я думал, вы поймёте.
— Я не понимаю.
Полина объявила бойкот. Не разговаривала. Называла Женю только она. Уходила из комнаты, когда та входила. Ела отдельно. Наливала себе чай, когда Женя выходила на балкон.
Тимофей колебался. Поддерживал сестру, но мягче. Иногда подходил к Жене, обнимал. Шептал: прости. Но Полина видела. И злилась ещё сильнее.
***
Ирина, подруга Ларисы, пришла через неделю. Долго сидела с Полиной в комнате. Женя слышала голоса сквозь стену. Не разбирала слов. Но когда Ирина вышла, посмотрела на Женю холодно.
— Не ожидала от тебя.
— Что?
— Лариса год в могиле, а ты уже в её постели.
— Ирина, не надо.
— Мне не надо? Это ты не надо. Я была её подругой. Знаю, она бы не одобрила.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я её знала. Лучше, чем ты.
Женя не стала спорить. Бесполезно.
Полина после разговора с Ириной стала ещё холоднее. Смотрела на Женю, как на предательницу. Однажды вечером на кухне они столкнулись.
— Полин, давай поговорим.
— Не о чём.
— О чём угодно. Только не молчи так.
— А что ты хочешь услышать?
— Хочу, чтобы ты поняла. Я не пытаюсь заменить твою маму.
— Тогда зачем ты здесь?
— Потому что люблю вашего отца. И вас.
— Ты не любишь нас. Ты хотела мужа.
— Нет! Я полтора года за вами ухаживала, ничего не прося!
— И что? Теперь мы должны быть благодарны?
— Нет. Но я хочу, чтобы ты поняла.
— Я ничего не хочу понимать. Ты для меня чужая.
Женя ушла. Заперлась в ванной. Стояла над раковиной. Слёзы капали на белую эмаль. Руки тряслись. Мыло выскользнуло, упало с грохотом.
***
Прошло три месяца после свадьбы. Женя заболела. Температура под сорок. Голова раскалывалась. Лежала в постели с утра.
Андрей пришёл с работы вечером. Зашёл в спальню.
— Ужин готов?
— Я не смогла. Совсем плохо.
— Женя, ну ты же знаешь, у меня завтра важная встреча. Мне надо нормально поесть.
— Закажи доставку.
— Доставку? Это же деньги. Ты не можешь хоть что-то простое сделать? Яичницу пожарить?
Женя закрыла глаза. Хотела сказать: нет, не могу. Встать не могу. Но промолчала.
Андрей ушёл на кухню. Загремел кастрюлями. Женя лежала, слушала звуки. Думала: Лариса бы встала. Даже с температурой. Она всегда вставала.
Через полчаса Андрей вернулся.
— Яичницу пожарил. Тебе принести?
— Спасибо.
Он поставил тарелку на тумбочку. Ушёл. Даже не спросил, как она себя чувствует.
Женя смотрела на яичницу. Недожаренную. С подгоревшими краями. Желток растёкся по тарелке.
Думала: я променяла свободу на это.
***
День рождения Ларисы был в ноябре. Поехали на кладбище. Полина несла цветы. Тимофей свечи. Женя шла сзади. Несла ирисы — любимые цветы сестры.
Полина положила свой букет на могилу.
— Мам, прости нас. Папа женился на тёте Жене. Мы не смогли ничего сделать.
Андрей вздрогнул.
— Полин, не надо.
— Что не надо? Говорить маме правду? Что ты забыл её?
— Я не забыл! Никогда!
— Тогда зачем женился?
Он сорвался. Не выдержал.
— Потому что не могу жить один! Потому что мне нужна была помощь! Потому что Женя была рядом!
— Значит, любая была бы рядом, ты бы на любой женился?
— Нет! Женя не любая! Она сестра твоей мамы! Она часть нашей семьи!
— Она не часть! Она чужая!
Женя не выдержала. Шагнула вперёд. Положила ирисы к портрету. Стала на колени.
— Ларис, я сплю с твоим мужем. В твоей постели. Ношу твою пижаму, которую он попросил не выбрасывать. Прости меня.
Голос сорвался. Она упала лицом в снег. Рыдала так, что подошёл охранник кладбища. Спросил: всё в порядке?
Андрей помог ей встать. Обнял.
— Не надо.
— Надо. Я должна была сказать.
Полина обернулась. Лицо мокрое от слёз.
— Ты не имеешь права.
— Имею. Твоя мама попросила меня позаботиться о вас. Я это делаю.
— Она не просила тебя спать с её мужем.
Тишина.
Андрей побледнел.
— Полина! Извинись немедленно!
— Не извинюсь.
Она побежала прочь. Тимофей пошёл за ней.
Женя стояла у могилы. Смотрела на фотографию Ларисы. Молодая, красивая, улыбающаяся.
— Прости.
***
Дома было тяжело. Полина не выходила из комнаты. Тимофей пытался играть миротворца. Женя думала уйти. Серьёзно думала.
— Андрей, может, мне лучше уехать?
— Куда?
— К маме. Или снять квартиру. Чтобы не мешать.
— Ты не мешаешь.
— Полина меня ненавидит.
— Она привыкнет.
— Когда? Через год? Пять? Десять?
— Не знаю. Но мы же не можем развестись из-за подростка.
— А ты готов выбрать между мной и дочерью?
Он молчал.
Женя поняла: не готов.
— Вот видишь.
Она ушла в другую комнату. Легла на диван. Андрей остался на кухне.
***
Тимофей пришёл к ней на следующий день. Постучал тихо. Вошёл.
— Тётя Женя.
— Да, Тим.
— Прости Полю. Она просто скучает по маме.
— Я понимаю.
— А я рад, что ты здесь. Папе было плохо без тебя.
Женя обняла его. Плакала.
— Спасибо, солнышко.
— Можно я всё равно буду звать тебя тётей?
— Конечно. Я и не хочу, чтобы ты звал меня мамой.
Тимофей кивнул. Ушёл тихо.
***
Полина сдала ЕГЭ на высокий балл. Поступила в Екатеринбург на бюджет. Уезжала в конце августа.
Собирала вещи молча. Женя помогала. Полина не отталкивала, но и не благодарила.
Последний вечер перед отъездом. Полина вышла на кухню. Села напротив Жени за стол.
— Тётя Женя.
— Да?
— Я долго думала.
Женя молчала. Ждала.
— Ты не заменила маму. Никогда не заменишь.
— Знаю.
— Но ты спасла папу. И нас.
Женя подняла глаза.
— Прости, что я была жестока.
— Полиночка.
Полина встала. Подошла. Обняла неловко. Быстро.
— Я не буду звать тебя мамой.
— Не надо.
— Но ты семья.
Женя плакала. Кивала.
— Этого достаточно.
***
Полина уехала. Звонила раз в неделю. Говорила с отцом, с Тимофеем. С Женей здоровалась. Коротко. Спрашивала: как дела? Женя отвечала: хорошо. Обе врали.
На Новый год Полина приехала. Привезла подарки. Жене тоже. Шарф. Тёплый, красивый.
— Спасибо.
— Не за что.
Сидели на кухне втроём. Андрей, Женя, Полина. Тимофей ушёл к друзьям гулять.
— Как учёба?
— Нормально.
— Не тяжело?
— Справляюсь.
Молчали. Потом Полина сказала:
— Я встречаюсь с одним парнем.
— Серьёзно?
— Да. Его зовут Денис.
— Познакомишь?
— Может, на лето приедем.
Женя кивнула. Андрей улыбался.
Вечером Полина зашла к Жене. Села на край кровати.
— Можно?
— Конечно.
Полина помолчала.
— Знаешь, я иногда вспоминаю тот день на кладбище.
— Да.
— Я была жестока.
— Ты была честна.
— Честность не всегда хорошо.
Женя промолчала.
— Я поняла одну вещь, — продолжила Полина. — Ты не украла у меня отца. Ты просто стала ему нужна. А я не хотела принимать.
— Ты имела право.
— Имела. Но я потратила два года на злость. А могла потратить на что-то другое.
Она встала. Подошла к двери. Обернулась.
— Спасибо, что не ушла.
— Я обещала твоей маме.
— Знаю.
***
Полина окончила институт через четыре года. Защитила диплом в июне. А в августе вышла замуж за Дениса.
Свадьбу играли в Екатеринбурге. Небольшую. Друзья, родственники.
Женя с Андреем приехали. Полина встретила у дверей ресторана. Обняла отца долго. Потом Женю. Коротко, но обняла.
— Спасибо, что приехали.
— Конечно приехали.
— Я хочу вас за один стол посадить. Рядом.
— Полин.
— Ты же семья. Разве нет?
Женя кивнула. Не могла говорить.
На свадьбе Полина произнесла речь. Благодарила родителей. Сказала: папа, ты лучший. Женя сидела рядом. Держала руку Андрея под столом. Старалась не плакать.
После банкета гости разошлись курить. Женя вышла подышать воздухом. Полина подошла. Закурила. Женя удивлённо посмотрела.
— Ты куришь?
— Иногда.
Полина затянулась. Помолчала.
— Знаешь, тётя Женя, я долго злилась на тебя.
— Знаю.
— А потом поняла одну вещь. Ты не виновата.
Женя посмотрела на неё.
— Что?
— Виноват папа. Он тебя использовал. Как использовал маму.
— Полин.
— Мама умирала два года. Это долго, ужасно. Папа ни разу не помог ей нормально. Звал медсестру или тебя. Говорил, что не может видеть её такой. А на самом деле просто не хотел напрягаться.
Женя молчала.
— Когда мама умерла, он неделю ходил растерянный. Не потому что горевал. А потому что не знал, как суп сварить. Как носки постирать. Ты появилась — и он облегчённо выдохнул. Проблема решена.
— Полина, твой отец меня любит.
Полина затянулась. Посмотрела холодно.
— Он любит удобство. Мама была удобная. Ты удобная. Вы обе сёстры. Обе жертвенные. Ему такие и нужны.
Она бросила окурок. Растоптала.
— Мне жаль тебя, тётя Женя.
Ушла обратно в зал.
Женя стояла одна. Слышала музыку. Смех гостей.
Думала: она права.
***
Вернулись домой поздно. Тимофей уже спал. Учился на третьем курсе, девятнадцать лет, жил с ними. Андрей разделся, лёг в кровать. Женя не легла. Села на подоконник. Прислонилась лбом к холодному стеклу.
— Ты чего не спишь?
— Думаю.
— О чём?
Женя молчала долго. За окном город. Огни. Машины. Жизнь.
Потом тихо:
— Андрей, а ты помнишь, какое у меня отчество?
Он поднял голову с подушки.
— Что?
— Моё отчество. Как меня полностью зовут?
Пауза. Долгая. Неловкая.
— Женя, ну, Евгения.
— Евгения Фёдоровна. Как и Ларису звали. Лариса Фёдоровна. Мы же сёстры.
— Ну да. А что?
Женя повернулась к нему.
— Ты ни разу за пять лет не назвал меня по имени-отчеству. Ларису называл. Когда сердился. Когда серьёзно говорил. Говорил: Лариса Фёдоровна, ты меня достала. Или: Лариса Фёдоровна, я тебя люблю. А меня ты зовёшь просто Женя. Как подружку. Как функцию.
— Женя, при чём тут это?
— При том, что я для тебя не человек. Я замена. Удобная. Похожая. Такая же терпеливая.
Андрей сел в кровати.
— Ты о чём вообще?
— Я о том, что Полина права. Ты не любишь меня. Ты любишь, что я готовлю, убираю, грею постель. Что я не скандалю. Что я удобная.
— Это бред.
— Тогда скажи: чем я отличаюсь от Ларисы? Кроме лица.
Тишина.
Андрей молчал. Потом лёг обратно. Отвернулся к стене.
Женя смотрела на его спину. Думала: я обещала Ларисе позаботиться. Выполнила. Но никто не обещал позаботиться обо мне.
Она легла на край кровати. Закрыла глаза.
Завтра встанет. Приготовит завтрак. Разбудит Тимофея. Погладит рубашку Андрею.
Потому что так надо.
Потому что обещала.
Потому что удобная.
