Шторы цвета пыльной розы дрожали от сквозняка, впуская в комнату злые осенние ветры. В квартире царил хаос: полупустые коробки, обрывки газет, одинокий стул посреди комнаты, словно потерпевший кораблекрушение. Атмосфера была пропитана горечью и взаимной неприязнью.
Леонид, с мешками под глазами и всклокоченными волосами, рылся в коробке с инструментами. – Ты опять мои плоскогубцы взяла? – проворчал он, не поднимая головы.
Вероника, с краской на пальцах и нервным тиком в глазу, обернулась от незаконченной картины, прислоненной к стене. – Я твои плоскогубцы даже в руках не держала! Может, ты их в гараже забыл, когда свою драгоценную машину чинил?
– Ага, конечно. Они сами туда ушли, наверное. Все у тебя так! Ничего не помнишь, зато как упрекать, так первая! – Леонид хлопнул крышкой коробки.
Их ссоры стали рутиной, таким же обыденным явлением, как утренний кофе, только с привкусом горечи и отчаяния. Все началось с малого, с нехватки денег. Сначала это были редкие перепалки, потом они переросли в ежедневные баталии.
– Помнишь, как мы мечтали о путешествиях? – как-то вечером, сидя за столом, уставшая Вероника вдруг вздохнула.
– Мечтать не вредно, – буркнул Леонид, уткнувшись в газету. – Мечтать хорошо, когда есть на что путешествовать. А у нас что? Вечные долги и кредиты.
– Это потому, что ты не умеешь зарабатывать! – взорвалась Вероника. – Ты всю жизнь просиживаешь штаны в своем офисе!
– А ты что? Великий художник? Твои картины пылятся в углу, никому не нужные!
Слова летели, как камни, раня и калеча. С каждым новым оскорблением между ними росла пропасть, заполненная обидами и разочарованием. И вот, после очередного скандала, было принято решение – развод.
Раздел имущества превратился в настоящую войну. Каждая вещь имела для них не материальную, а эмоциональную ценность.
– Этот диван я купила на свои деньги! – кричала Вероника. – Я его забираю!
– Нет, это я его выбрал! – возражал Леонид. – Значит, он мой!
Они жили в одной квартире, как враги на нейтральной территории. Прятали друг от друга продукты, выключали свет, когда кто-то принимал душ, громко слушали музыку ночью.
Однажды Леонид пришел домой и обнаружил, что все его вещи сложены в коридоре.
– Что это значит? – спросил он, с трудом сдерживая гнев.
– Это значит, что я не хочу тебя больше видеть, – ответила Вероника, стоя в дверях с победным видом. – Собирай манатки и уходи.
– Ты не имеешь права! – взревел Леонид. – Квартира пополам!
– Вот и живи на своей половине в коридоре!
Леонид съехал к другу, но не отступил. Начались бесконечные суды, экспертизы, споры из-за каждой мелочи. Процесс затягивался, отравляя их жизни.
Однажды вечером Вероника сидела в своей полупустой квартире, глядя на холст. Краски казались тусклыми, цвета – блеклыми. Она вспомнила, как они с Леонидом, молодые и счастливые, выбирали эту квартиру, мечтали о детях и о будущем. Куда все это делось?
Внезапно раздался звонок в дверь. На пороге стоял Леонид. Вид у него был помятый и усталый.
– Я… – начал он, запинаясь. – Я больше не могу. Мне надоело. Давай закончим это.
– Закончим? – переспросила Вероника, не веря своим ушам.
– Да. Я отказываюсь от своей доли в квартире. Просто хочу, чтобы все это закончилось.
Вероника молчала, глядя на него. В его глазах она увидела не ненависть, а усталость и отчаяние.
– Почему? – тихо спросила она.
– Потому что… – Леонид замолчал, потом вздохнул. – Потому что я понял, что потерял не квартиру, а кое-что гораздо более важное. И эту потерю не восполнить ничем.
Леонид ушел, оставив Веронику одну в тишине. Она села на стул, глядя на холст. Впервые за долгое время в ее глазах появились слезы. Слезы не злости и обиды, а сожаления и потери. Она понимала, что, сражаясь за имущество, они потеряли друг друга. И эта потеря была невосполнима.
