Вера выросла за высоким серым забором детского дома. Вокруг кипела жизнь, звенели голоса, смеялись дети, но для Веры этот мир стал чужим, отстраненным. Она знала, что где-то есть родственники, дальние тетки и дядьки, но никто из них не изъявил желания взять ее под опеку.
– И так забот полон рот, – отмахивались они, когда после смерти родителей пришли социальные работники. – Да и хлопот с ней не оберёшься. Родители проблемные были, а яблоко от яблони… Пожар устроили, чуть полдеревни не спалили.
Вера не обижалась, привыкла. Они и раньше к ее семье плохо относились. Она была тихой, старательной девочкой. Училась хорошо, мечтала о своем доме, о семье, о тепле. Не таком доме, как был у её родителей.
После выпуска из детского дома ей, как сироте, положена была квартира. Маленькая, однокомнатная, но своя! Вера плакала от счастья, когда получила ключи. Постепенно она обставила её. Каждый уголок дышал уютом и надеждой.
Вера устроилась на работу, сначала продавцом, потом, благодаря упорству и уму, стала менеджером. Она училась, развивалась, откладывала деньги. Через несколько лет Вера уже могла позволить себе не новую машину.
Родственники узнали о ее успехах и городской квартире. И вот однажды появились они. Тетки и дядьки, которых последний раз она видела перед жизнью в детдоме, вдруг вспомнили о ее существовании. Приехали, рассыпались в комплиментах, рассказывали, что как всегда переживали за нее. Вера слушала их с недоверием, в душе поднималась волна обиды. Ей никто не помогал, даже пакет конфет ни разу в детский дом не принесли.
– Верочка, мы тут подумали, — начала одна из теток, толстая женщина с крашеными волосами, — может, пропишешь своего двоюродного брата? Ну, хотя бы временно. А то у него тут проблемы с регистрацией, а работать надо.
– Зачем ему прописка? Сейчас можно работать и так.
– Ну, как зачем? Мы же родственники! А у него тут дети будут учиться, им нужно где-то зарегистрироваться. Ты же понимаешь, Верочка, помоги семье!
Вера понимала, что им нужна не она, а ее квартира, прописка, ее помощь. Она отказала. Вежливо, но твердо.
Но родственники не сдавались. Они приезжали снова и снова, уговаривали, давили на жалость, даже угрожали. Тётушка требовала место для своего сына и его семьи, намекали, что Вера обязана им, ведь они «родная кровь». Просто Вере повезло и она получила квартиру от государства. А вот если бы дом не сгорел, то ничего бы ей не видать.
Вера чувствовала себя загнанной в угол. Она боялась, что они не отстанут, что отравят ей жизнь. Она даже представляла себе картину, как родственники без разрешения с вещами и маленькими детьми въезжают в ее квартиру. Она представляла сразу всех, а не только семью двоюродного брата. Ведь кроме них и другие имелись.
***
Ранним субботним утром раздался требовательный стук в дверь. Вера не хотела открывать, но на часах было семь утра. Выходной, соседи наверняка отдыхают, а тут шум по ее вине. Пришлось открыть. В квартиру забежали два мальчика пяти и семи лет. За ними с баулами ввалились трое взрослых.
– А вот и мы. Мы решили опередить твою тётю, приехали первыми. – радостно заговорил дядя и громко засмеялся. – Тебе с сестрой будет лучше, чем с братом. Вы же девочки.
– Я никого не приглашала. Мне даже гости не нужны, а не то что постоянные жильцы. У меня и места нет.
– Мы родня! Хочешь или не хочешь, но мы будем тут жить. Завтрак готовь. Жрать хотим. Маковой росинки с вечера не было.
В этот момент в дверь снова настойчиво постучали. На пороге стоял двоюродный брат Веры и вся его семья, включая мать. Тоже с вещами. Мужчина стоял с бутылкой руке.
– Отметим новоселье, сестрёнка. У меня ещё есть. На всех хватит.
Две семьи начали ссориться. Одни приехали раньше, другие якобы первые договорились. Уступать никто не собирался. Спор шёл на высоких тонах.
– Никто со мной не договаривался! – кричала Вера, но ее голос утонул в криках спорщиков. – Зачем я вообще открыла, пусть бы соседи вызвали полицию.
Между тем родственники уже от криков перешли к действиям. На площадку летели вещи. Каждый старался оставить своё, выкинуть чужое.
Вере было страшно, грустно и смешно одновременно. Так сказать смех сквозь слезы. Она уже хотела вызвать полицию, но на шум поднялась соседка. Баба Нина, старенькая, но крепкая женщина, жившая этажом ниже, услышала шум в подъезде и вышла посмотреть, что происходит. Увидев толпу незнакомых людей, наседавших на Веру, она не растерялась.
– Вы кто такие? — закричала она своим зычным голосом. — Что это вы тут устроили?
Нина Андреевна быстро собрала всех соседей, которые из-за шума тоже уже не спали.
– Убирайтесь, пока полицию не вызвали.
– Так… Мы же родственники, приехали навестить сироту. Мы друг с другом поругались, а её не трогаем. Шуметь не будем.
– Родственники! Приехали! А что же сумок у вас как у цыган? Кочуете?
– Что? Не понял. – спросил двоюродный брат Веры.
– Кочуйте отсюда! – громким голосом сказал ещё не проспавшийся дядя Миша. – Поторопитесь, вы тишину нарушаете.
Дядя Миша всегда был тихим, даже когда выпивал. Вот как раз сейчас бы ему не помешало похмелиться и поспать, а тут шум. Похмельный синдром у него, а-а-а-а-а жена не позволяет. Обидно. Дядя Миша заприметил «сокровище» в руках нарушителя тишины.
– О… Это то что надо. Быстро все вещи в руки и на выход. Быстро. А вот это будет компенсация для меня за моральный ущерб. – Он ловко забрал бутылку беленькой у родственника Веры, и передал Нине Андреевне. – Подержи, баба Нина, а я помогу. Что-то они не торопятся.
Дядя Миша стал подталкивать гостей к лестнице, заодно кидая вниз их вещи.
– Мы сами. Сами. Вот и приехали, вот и навестили сиротку. Вот это приём!
– А у нас тут нет сироток. Мы одна семья. Вас усыновлять не будем, шуму много. Поторопитесь на выход, а то опоздаете на поезд.
– У нас автобус.
– А мне без разницы. Хоть самолёт, хоть лайнер круизный. Проходим на посадку.
Дверь подъезда захлопнулась за последним родственником.
– Ну, Мишка, ну молодец! Заслужил! – сказала баба Нина подавая ему обратно «сокровище».
– Спасибо вам. Я бы не справилась одна. Такая толпа…
– Если ещё придут, ты сразу зови меня! И вообще… Если надо что – обращайся. Мы своих не дадим в обиду.
– Спасибо.
Все, кроме Веры знали, что Михаил был из детдома. Только это было давным-давно. Сейчас у него семья, дети и внуки. А выпивает он только в праздники, жена строгая. Просто совпало так.
С тех пор родственники Веру не беспокоили, даже не звонили. Забыли.
