Двадцать три тысячи. Надежда смотрела на новые серьги в ушах Кристины и чувствовала, как что-то внутри неё медленно лопается. Золото с фианитами — подарок мужа на годовщину. А ей, тёте Наде, за три года бесконечных визитов — ни шоколадки.
Но обо всём по порядку.
Надежда сидела на кухне и пила чай, когда Сергей вернулся с работы. По его лицу она сразу поняла — сейчас будет то, от чего у неё потом неделю скачет давление.
— Надь, тут такое дело, — начал он, снимая куртку и не глядя ей в глаза. — Кристина звонила.
— И что? — напряглась женщина.
— Они в субботу приезжают. На три дня. Младшего к специалисту записали, а наша поликлиника ближе всего.
Надежда поставила чашку на стол. Медленно, чтобы не расплескать.
— Серёж, они месяц назад были. Три недели назад. До этого в сентябре — дважды.
— Ну а что делать, ребёнку врач нужен, — развёл руками муж. — Не могу же я твоим родственникам отказать. Вера обидится, мать твоя обидится.
— Вот именно — моим родственникам, — уточнила Надежда. — Моей двоюродной сестры дочь. А решаешь почему-то ты.
— Какая разница, семья же.
Надежда промолчала. Разница была огромная, но объяснять это в сотый раз она устала.
Кристина, дочь двоюродной сестры Веры, жила в райцентре в ста пятидесяти километрах. Выросла, вышла замуж за Дениса, родила двоих — и почему-то решила, что квартира тёти Нади существует для её удобства. Бесплатно и с полным пансионом.
— Они же не просто так, по делам, — продолжал Сергей. — И вообще, Кристина хорошая.
— Хорошая. Тридцать четыре года, а за все визиты даже хлеба не купила. Помнишь, что в прошлый раз было?
Сергей замолчал. Он помнил. Кристина с семьёй приехала «на денёк», осталась на пять — и когда они уехали, из холодильника исчезло всё. Курица, которую Надежда размораживала на выходные. Банка красной икры, припасённая на день рождения внука.
— Может, проголодались в дороге, — неуверенно сказал Сергей.
— На машине приехали. В любой магазин могли заехать. Но зачем, если у тёти Нади всё есть?
Надежда подошла к окну. Темнело, фонари уже зажглись, соседка внизу выгуливала таксу. Обычный вечер. Только спокойствие его уже было отравлено.
— Я позвоню, скажу — в эти выходные не получится.
— Как не получится? У ребёнка приём!
— А у меня гипертония. И бессонница. После каждого их визита неделю в себя прихожу.
Сергей смотрел с искренним непониманием. Приехали, переночевали, уехали. Что такого?
Но он не видел того, что видела она. Как Кристина разбрасывает вещи по квартире. Как дети носятся по свежевымытому полу. Как Денис запирается в туалете на полчаса с телефоном — единственном туалете на всю квартиру.
Гора посуды. Мокрые полотенца на полу. Крошки на диване.
И главное — Сергей не готовил. Не убирал. Не стирал после них бельё. Не драил ванну, в которой Денис оставлял чёрные разводы.
— Надь, последний раз. Они же по делу.
— Ты каждый раз так говоришь.
— Ну а что мне делать? Вся родня потом скажет, что мы жадные.
Вот оно. Не Кристина, не её дети, не Денис с грязными носками под диваном. Главное — что скажут люди.
Надежда вздохнула. Пятьдесят шесть лет, тридцать два года работы, двое выращенных детей, внуки. И до сих пор — с оглядкой на родственников.
— Ладно. Пусть приезжают. Но это правда последний раз.
Сергей просиял, как первоклассник, которому отменили контрольную.
— Вот и отлично! Ты у меня умница.
Умница. Двадцать восемь лет брака она была умницей, которая всё понимает.
В субботу Кристина приехала не одна с детьми, как обещала. Полный комплект: муж Денис, Максим семи лет, Полина четырёх. И собака.
— Тёть Надь, вы же не против? Его не оставишь, соседи на лай жалуются.
Лабрадор по кличке Барсик немедленно обнюхал все углы, запрыгнул на диван и развалился.
— Барсик, место! — крикнула Кристина без энтузиазма.
Собака не шевельнулась.
Надежда смотрела на это и чувствовала, как пульсирует жилка на виске. Двушка, шестьдесят два метра. Она с Сергеем, четверо гостей, собака. На три дня. Или на сколько они решат остаться.
— Располагайтесь. Постелю в зале.
— Ой, не надо, мы сами! — махнула рукой Кристина.
С места не сдвинулась.
К вечеру Надежда была выжата. Обед на шестерых, ужин, посуда — пока гости смотрели телевизор. Сергей сидел с ними, смеялся над чем-то с Денисом.
— Тёть Надь, а чай будет? — донеслось из комнаты.
Молча поставила чайник.
Ночью не спала. Слушала, как храпит за стеной Денис, как ворочаются дети, как цокает по полу собака. В три часа встала, выпила таблетку, посидела на кухне в темноте.
Утром — лужа в коридоре. Молча вытерла.
Приём у врача в понедельник. Впереди ещё два дня.
В воскресенье Кристина объявила: нужно в торговый центр. Обувь ребёнку, технику посмотреть.
— Тёть Надь, присмотрите за детьми? С ними по магазинам тяжело.
Надежда открыла рот — но Сергей опередил:
— Конечно! Надь, мы же всё равно дома.
Уехали в одиннадцать. Вернулись в восемь вечера. С пакетами из дорогих магазинов. С планшетом для Максима — «акция, не могли не взять».
— Устали жутко! — Кристина упала на диван. — Тёть Надь, ужин есть?
Ужин был. Надежда готовила его, пока следила за детьми, которые перевернули квартиру вверх дном, и выгуливала чужую собаку.
После ужина Кристина достала телефон — фотографировать покупки для соцсетей. Надежда мыла тарелки и смотрела на гору посуды, которая не кончалась.
— Красивые серьги, — заметила она. — Тоже сегодня?
— Ага! Денис подарил, на годовщину — хотя ещё через месяц. Золото, с фианитами. Двадцать три тысячи.
Двадцать три тысячи на серьги. При том что за три года визитов — ни коробки конфет. Ни разу не предложила скинуться на продукты. Ни разу.
Что-то внутри лопнуло. Тихо, но отчётливо.
— Кристин, — Надежда говорила спокойно. — Вы планируете оставить что-то на еду? Вас четверо, собака, три дня. Я потратила тысяч пять.
Кристина уставилась на неё. Искреннее удивление — будто услышала нелепость.
— Тёть Надь, ну не из-за денег же? Мы родня.
— Родня — это когда помогают друг другу. А не когда одни везут, а другие берут.
— Надя! — вмешался Сергей. — Ты что?
— Правду говорю. Они за год были раз восемь. Ни разу ничего не привезли, не помогли убраться, спасибо нормально не сказали. А я молчи, потому что «люди осудят».
Кристина побледнела. Денис отложил телефон.
— Мы, наверное, поедем, — процедила Кристина. — Раз мы нежеланные.
— В девять вечера? С детьми? — Надежда покачала головой. — Оставайтесь. Приём завтра, ребёнку нужно. Но это последний раз. Больше не могу.
Ночью Сергей не спал тоже.
— Зачем так? Обидела людей.
— А меня спросил кто-нибудь — обидно мне? Когда собаку без спроса привезли? Когда детей на весь день бросили? Когда серьги за двадцать три тысячи — а мне ни шоколадки?
Молчал. Потом тихо:
— Думал, тебе нравится. Ты всегда такая гостеприимная.
— Потому что ты не спрашивал. Решал за меня.
Утром, сразу после врача, они уехали. Сухое «до свидания». Дети не обняли. Денис буркнул что-то. Кристина бросила «спасибо за всё» — лучше бы молчала.
Собака напоследок оставила лужу. В спальне.
Вера позвонила вечером.
— Надя, что случилось? Кристина рыдает, говорит — ты её выгнала.
— Попросила больше не приезжать без уважения. Это разные вещи.
— Какого уважения? Это семья!
— Вот именно. Семья. Не прислуга.
Вера бросила трубку.
Надежда сидела на кухне. Сергей молча оттирал следы собачьих лап.
— Жалеешь? — спросил наконец.
— Нет. Ни капли.
Прошёл месяц. Тишина. На общем созвоне в честь бабушкиного дня рождения Надежду демонстративно игнорировали.
Сергей переживал. Он любил шумные застолья, полный дом. Теперь — пусто и тихо.
— Может, позвонишь Вере? Помиритесь?
— Не за что мириться. Я сказала правду. Обиделись — их выбор.
Под Новый год Кристина написала в семейный чат поздравление. Всем, кроме неё. Надежда увидела, хмыкнула и закрыла телефон.
В январе позвонила бабушка. Восемьдесят четыре года, единственный человек, чьё мнение Надежда ценила по-настоящему.
— Надюш, слышала — поругались вы.
— Было, баб Зин.
— Расскажи.
Надежда рассказала. Всё. Визиты, собаку, серьги, лужи, пустой холодильник.
Бабушка помолчала. Потом:
— Знаешь, я в твои годы тоже всех принимала. Думала — так надо, осудят иначе. А потом поняла: кто осуждает — сам никого не принимает. И те, кто всю жизнь на мне ездил, — первые исчезли, когда мне помощь понадобилась.
— И что делать?
— То, что сделала. Границы поставила. Поздно, но поставила. Теперь держи.
Надежда долго сидела, глядя перед собой. Потом встала, заварила чай, позвала мужа.
— Серёж, давай так. Гости — только если мы оба согласны. Максимум два дня. И пусть сами о себе заботятся.
Он посмотрел на неё. Кивнул.
— Договорились.
Маленькая победа. Крошечная. Но впервые за двадцать восемь лет Надежда почувствовала, что её услышали.
А Кристина пусть ищет другую гостиницу. Где завтрак бесплатный и нянька в комплекте.
