Галина Ивановна искала старый гарантийный талон на утюг, а нашла причину для развода.
В нижнем ящике письменного стола, под стопкой инструкций к бытовой технике и школьными грамотами сына за пятый класс, лежал конверт. Галина открыла его, не думая ни о чем плохом.
Кредитный договор. Сумма — почти два миллиона рублей. Залог недвижимости.
Галина опустилась на стул. Руки похолодели.
— Господи, — только и смогла выдохнуть она.
Виктор, её муж, с которым они прожили двадцать пять лет, оказывается, взял огромный кредит. И судя по датам, платит уже полгода.
Дальше было хуже. Кредит взят под залог комнаты в квартире его родителей. Улица Ленина, дом пять, квартира двенадцать. То самое жильё, где до сих пор живёт свекровь Антонина Петровна и куда регулярно приезжает сестра Виктора — Людмила. Шумная, вечно в долгах, вечно с проблемами.
Галина всё поняла сразу.
Виктор взял кредит. Заложил свою долю в родительской квартире. А деньги отдал Людмиле. Снова эта сестра. У неё всегда какие-то истории: то машину разбила, то сына в платный институт устраивала, то бизнес открывала — продавала китайские швабры, которые никто не покупал. Теперь, видимо, попала в крупные неприятности, а братик Витя бросился спасать.
Галина встала, сунула конверт обратно в ящик. Внутри всё клокотало. Не столько из-за денег. Из-за того, что он молчал. Из-за того, что она, законная жена, оказалась лишней в этой семейной истории.
— Ну, Витя, — сказала она вслух. — Вот это ты меня удивил.
Она решила: вечером будет разговор. Серьёзный.
***
Галина работала бухгалтером в транспортной фирме. Обычно цифры её успокаивали, но сегодня в строках баланса скакали миллионы из того кредитного договора.
В обед она позвонила подруге Ларисе. Лариса пережила два развода и знала о семейных финансах всё.
— Ты уверена, что залог — его доля в комнате? — спросила Лариса после короткого рассказа.
— Уверена. Там адрес точный. Почти два миллиона, Лар! Понимаешь, какие деньги?
— Слушай меня внимательно. Если он заложил своё добрачное имущество — его проблемы. Но если платит из общего бюджета, это уже твои проблемы. Ты заметила, что денег стало меньше?
Галина задумалась.
— Нет… Зарплату приносит как всегда. Но говорит, что премии урезали. Кризис.
— Какой кризис! — фыркнула Лариса. — Премии он в банк несёт. А ты что, на отпуск в этом году ездили?
— Нет. Он сказал, денег нет, надо потерпеть. Я ещё сапоги новые не купила, решила старые доносить.
— Вот видишь! Ты на сапогах экономишь, а он сестре долги закрывает. Это предательство, Галя. Тебе нужно копии документов снять и к юристу идти. Узнать, на что ты можешь претендовать при разводе.
— При каком разводе?
— При том самом. Квартира ваша на ком оформлена?
— На обоих, пополам.
— Тогда есть что делить. Готовься, Галя.
После разговора стало ещё тяжелее. Галина представила, как Виктор тайком переводит деньги сестре, как они с матерью шепчутся на кухне: «Галка ничего не знает, и не надо».
Весь день в голове крутился один вопрос: как он мог?
***
Виктор вернулся домой в семь вечера. Обычный, уставший, в застиранной серой куртке.
— Привет, Галь, — он коротко поцеловал её в щёку. — Ужин готов? Жутко есть хочу.
Галина смотрела на него и не узнавала. Тот же нос с небольшой горбинкой, те же добрые морщинки у глаз. Но теперь за этим лицом она видела чужого человека.
— Макароны в кастрюле. Сам разогреешь.
Виктор удивлённо посмотрел на неё. Обычно Галина сразу накрывала на стол.
— Что-то случилось?
— На работе всё нормально, — холодно ответила Галина. — Там у меня дебет с кредитом сходится. Не то что дома.
Виктор замер, стягивая ботинок.
— Ты о чём?
— О миллионах, Витя. О залогах. О твоей бесконечной любви к родственникам.
Она развернулась и пошла в комнату. Он молча последовал за ней.
Галина достала конверт из ящика и бросила на стол.
— Объяснишь? Или мне самой твоей матери позвонить?
Виктор посмотрел на конверт, потом на жену. Лицо его стало серым. Он тяжело опустился на стул.
— Нашла, значит, — тихо сказал он. — Я думал, туда не лезешь.
— Я везде лезу, Витя. Я жена, между прочим. Пыль вытирала. — Она специально не стала говорить про утюг. — Ты заложил комнату в родительской квартире?
— Да.
— И взял почти два миллиона.
— Два. С процентами и страховкой чуть больше.
Галина почувствовала, как ноги подкашиваются. Она схватилась за спинку стула.
— Кому ты отдал эти деньги? Люде?
Виктор поднял голову. В глазах мелькнуло удивление.
— При чём тут Люда?
— Не ври! — голос Галины сорвался. — Я знаю, что у неё постоянно долги! Я знаю, что ты её всю жизнь спасаешь! Но закладывать недвижимость… Ты понимаешь, что будет, если не сможешь платить? Банк заберёт комнату. Потом придут к нам! Опишут всё!
— Галя, не придут…
— Не придут?! Ты украл у нашей семьи два миллиона! Полгода врал про урезанные премии! Мы на море не поехали, потому что «нет денег»! А они уплывают в твою драгоценную родню!
Галина ходила из угла в угол. По лицу текли слёзы.
— Я подаю на развод, Витя. Не могу больше. Не хочу жить с человеком, который считает меня дурой.
Виктор молчал. Потом медленно встал, подошёл к шкафу, достал папку и протянул ей.
— Вот. Раз уж нашла договор, посмотри и это.
— Не хочу ничего смотреть! Очередная бумажка на помощь маме?
— Посмотри, Галина. Прошу.
В его голосе было что-то такое, что заставило её взять папку.
Она открыла первую страницу.
Договор долевого участия в строительстве. Застройщик — крупный, надёжный. Объект — однокомнатная квартира, сорок два квадратных метра. Срок сдачи — через год. Сумма — один миллион девятьсот тысяч рублей.
Покупатель… Галина моргнула, перечитала.
Покупатель — Смирнова Галина Ивановна.
Она подняла глаза на мужа.
— Это что? Какая-то ошибка?
— Не ошибка, — Виктор устало провёл рукой по лицу. — Это квартира. Для тебя. Хотел на юбилей подарить, когда ключи дадут.
Галина снова уставилась в договор. Буквы расплывались.
— Ты… купил квартиру? Мне?
— Нам. Тебе. Чтобы была. — Он сел на край дивана, потёр колени ладонями. — Я же вижу, как ты нервничаешь. Всё время думаешь: вдруг сын женится, места не хватит, невестка нам не обрадуется. Или что мои на нашу жилплощадь начнут права качать. Мать постоянно намекает, что Люде жить негде…
— И ты решил…
— Я решил, что нам нужен запасной вариант. Своя отдельная жилплощадь. Юридически чистая. Чтобы никто не смел на неё рот открыть. Оформил на тебя сразу. Это полная оплата по договору долевого участия — те самые деньги, которые я взял под залог комнаты.
— Погоди, — Галина пыталась сообразить. — Но как платить будешь? Кредит же надо гасить каждый месяц?
— Плачу с подработки. Я на второй объект вышел, прорабом. Говорил, что задерживаюсь на работе, а сам на стройку ездил. Тяжело, конечно. Но справляюсь. Через пять лет выплачу полностью. Зато у нас будет квартира. Сыну Артёму — пригодится, когда свою семью заведёт. Или сдавать станем — прибавка к пенсии. Твоя личная, Галя. Независимость твоя.
Галина сидела, не в силах пошевелиться. Весь её гнев, вся выстроенная схема предательства рассыпались. Осталось только жгучее чувство стыда.
Она представила, как он, уставший после основной работы, мчится на вторую стройку. Таскает что-то тяжёлое, ругается с рабочими, дышит пылью. Ради неё. Ради их будущего. А она тут собиралась подавать на развод.
— Витя… — голос дрогнул. — Почему ты молчал? Зачем так сложно?
Виктор усмехнулся.
— Потому что если бы просто копил, деньги бы разошлись. То ремонт, то сыну на компьютер, то на лечение. А кредит — это обязательство. Железное. Должен — плати, иначе потеряешь комнату. Вот и платишь, не раздумываешь. А комнату ту… — он махнул рукой. — Мать всё равно Люде её по завещанию отпишет, я знаю. Так хоть польза от неё сейчас есть.
Он повернулся к ней, взял за руку.
— Прости, что скрывал. Думал, скажешь — авантюра, не потянем, зачем рисковать. А я хотел сделать тебе сюрприз. Хотел, чтобы ты знала: что ни случится, у тебя своё есть.
Слёзы снова полились, но теперь они были совсем другими.
— Дурак ты, Витя, — Галина прижалась к его плечу. — Я чуть твои вещи не собрала.
— Ну, собрала бы — я бы назад принёс, — философски заметил он. — Ладно, хватит реветь. Макароны разогреешь? Или мне самому, в наказание за тайны?
Галина рассмеялась сквозь слёзы.
— Сейчас. И котлет нажарю.
Она пошла на кухню, чувствуя странную лёгкость. Как будто тяжеленный рюкзак сняла со спины.
***
Пока шкварчало масло, Виктор уплетал вчерашний салат прямо из кастрюли.
— Вить, а Людка знает? — спросила Галина, переворачивая котлеты.
Он поперхнулся, закашлялся.
— Ты что! Если Людка узнает, она меня живьём съест. Скажет, что я ограбил семью, лишил её наследства. Нет, это между нами. Военная тайна.
— Военная тайна, — повторила Галина, улыбаясь.
Ей нравились эти слова. В них было что-то надёжное.
— Там в договоре можно досрочно гасить, — продолжил Виктор, вытирая рот. — Если поднажмём, года за четыре управимся.
— Я тоже могу подработку найти, — предложила Галина.
— Не надо, — отрезал он. — Ты и так много делаешь. Я справлюсь. Просто не ругайся, если вечерами задерживаться буду.
Галина подошла к нему, обняла за плечи, прижалась щекой к его голове.
— Не буду, Витя. Не буду.
***
Когда легли спать, Галина долго не могла уснуть. Думала о том, как странно всё обернулось. Ещё утром она была несчастной обманутой женой, готовой подавать на развод. А сейчас лежала рядом с человеком, который тайно строил для неё будущее.
И дело было даже не в квартире. Дело было в том, что он думал о ней. Заботился. Пусть молча, пусть странно, но заботился.
Виктор уже посапывал, отвернувшись на бок. Галина протянула руку, поправила одеяло на его плече.
— Спасибо, — прошептала она.
Он что-то пробурчал во сне.
За окном шумел город, где-то вдалеке выла сирена. Но здесь, в их маленькой спальне, было тихо и спокойно. Галина закрыла глаза и впервые за много месяцев уснула спокойно. Без тревожных мыслей о том, что будет дальше.
Будущее теперь у них было. Своё. Собственное. На Галинино имя.
А гарантийный талон на утюг она так и не нашла. Но это уже не имело значения.
