Жена у Васи очень с ним несчастная была. Пятый год они в браке — и одно сплошное несчастье у Тамары. Хоть и дитя здоровое родилось, и жилье имеется ипотечное. Но Тамара тому, что есть у нее — совсем не рада. Пилит и пилит Васю. И жалуется всем знакомым на свою семейную жизнь.
— Я-то, — Тамара всем жалуется, — думала, что он, Васька, орел степной. Что все ему по плечу. Что он более всего на свете развиваться любит в профессиональном плане. И для семьи без устали колотиться мечтает. А он, девочки, совершенно противоположное существо. Он малым довольствуется! А это, девочки, самое страшное — ежели мужик довольствуется чепухой. Сразу себя женой незначительного человека ощущаешь. А еще — обманутой такой и несчастной. Вот уж маху я дала — за такого амебного господина выскочила. Еще и ребенка ему родила хорошенького. Допрыгается он у меня однажды, брошу к фене-едрене.
— А чего же он, — знакомые девочки ужасаются, — творит-то? Чего ему не живется в семье по-человечески?
— Совершенно ничего не творит, — Тома им отвечает, — получает просто своих сто тысяч рублей несчастных. И большего ему не нужно. Не стремится зарабатывать на семью. Принесет зарплату — и в гараж бежит к дружочкам. Вот и весь его жизненный потолок. Как жить, девочки, с такой приземленной и малооплачиваемой персоной? Брошу! Сил уж нет.
— А наши, — знакомые ахают, — мужья-то еще меньше зарабатывают. В городишке мы ведь маленьком проживаем. И регион депрессивный. Приносят наши мужья чуть не вдвое меньше Васиного. А мы и не сильно ругаемся. Такие условия жизни нынче. Сами как-то крутимся. Как-то вместе справляемся. А ты, Тамара, пожалуй, мужчиной нормальным разбрасываешься. В захолустье нашем только директор кирзового завода, Полушка Иван Иваныч, при деньгах. Но он давно семидесятилетие справил.
А Тамара и на знакомы этих сердится. Привыкли они чепухой обходиться. И Тамару в нищету глухую утягивают. Ничего, мол, Тамара, мы все в нищете с мужьями прозябаем, и тебе тоже там теплое местечко найдется.
И точно Тома знает — есть, есть на свете мужчины, которые побольше денег домой приносят. У некоторых, вон, бизнес личный имеется. И денег куры не клюют в тех семьях. А Вася притащит оклад — и сидит довольный.
— Некомфортно такое положение, — мужу она каждый вечер высказывает, — прям развелась бы с радостью. Всю жизнь мне апатичные мужчины не нравились. Ежели бы я мужчиной была, то непременно стремилась к достижениям всевозможным. Образование бы еще какое дополнительное получила. Бизнес успешный открыла. Или даже два бизнеса. В развитие ринулась бы с головой. Работу престижнее отыскала, в конце концов. Где не сто тыщ суют, а тыщ сразу триста. Или четыреста с чем-то. Я бы своей семье такую жизнь красивую отгрохала.
— А какую это, — Вася зевает, — отгрохала бы ты жизнь? С отпуском каждый месяц, лангустинами и парфюмом ящиками?
— Именно, — Тамара глазом блестит, — в отпуск — каждый месяц, а в ресторан с лангустинами — ежедневно. Выходные — непременно в снежных Альпах. Или на берегу океана под кокосовой пальмой. Возможностей ведь полно, Вася! Это меня, женщину с декрета, никуда не берут. Как узнают, что у нас ребенку четыре годика, так и отказывают. Сижу за пятнадцать тысяч в конторе. А виноват в этом кто?
— А кто? — Вася спрашивает скучно. Он ответ-то давно знает.
— А в зеркало погляди, — Тамара на трельяж пальцем указывает, — там эта физиономия апатичная зевает. Замуж-то за тебя я выскочила. И родила прям сразу, даже ПТУ не окончив. Умолял ведь родить тебе поскорее. Вот и сижу — у разбитого корытца. Спасибо, Васенька. И фигурка у меня после родов поплыла, и образование не сложилось.
— Чего ты хочешь, — Вася затылок чешет, — чего тебя не устраивает? Не могу уловить суть претензии. Пойду-ка и лучше пива выпью в гараже. Все же суббота. И хочется отдыха веселого, а не воя супруги.
— Сил у меня уже нет на тебя орать, — Тамара кричит, — и иди в свой гараж! А мог бы на подработку пойти. Коли день выходной. А ты — в гараж. Была бы я мужчиной — я бы все выходные белкой на подработках крутилась. Ради семьи лоб бы себе расшибла! А тебе и не надо ничего. Тебе все трын-трава. Коли не исправишься — другого найду я. Целеустремленного самого. Парфюм буду элитный брать себе тогда ящиками и в ресторане ужинать!
Вот такое несчастье у Тамары. И орать она уже устала. Хоть за Полушку замуж выходи — хоть и восьмой ему десяток.
