Марина смотрела на счёт из банка и пыталась не орать. Четыреста пятьдесят тысяч просрочки. Просрочки по кредиту, о котором она узнала три дня назад.
Алексей сидел на кухне и разбирал телефон. Какой-то контакт отошёл, он паял что-то, сосредоточенно сопел.
— Лёш, мне банк звонил.
Он не поднял головы.
— Ага.
— Нам надо поговорить.
— Сейчас доделаю, минут пять.
Марина засекла на телефоне. Прошло двадцать минут. Алексей всё ковырялся в микросхемах. Она выдохнула, налила себе воды из графина. Тёплая. Противная. Но хоть что-то.
— Лёш.
— Да что, Мариш, отстань, видишь, я занят.
Вот тут она сорвалась.
— Занят. Ты занят. А я тут с твоими долгами разбираюсь, да. Четыреста пятьдесят тысяч просрочки. По кредиту, который ты взял для брата, а то, что жена теперь тоже должник ты не подумал.
Он поднял голову. Лицо растерянное, как у мальчишки, которого поймали за руку.
— Откуда ты узнала.
— Банк. Звонил. Мне. Потому что я, как жена тоже несу ответственность. Ты в курсе вообще, что это значит, да, Лёша. Это значит, что теперь они с меня деньги требуют. С нас обоих.
— Так это на грузовик.
— Какой грузовик.
— Витька взял удочку. Эвакуатор, то есть. Но у него кредитная история подпорчена была, я помог. Он же брат.
Марина села. Ноги подкосились. Взяла со стола чашку, пустую, покрутила в руках.
— И ты думал, что я этого не узнаю.
— Да он обещал вовремя платить. Вите работа нужна была, он с этой удочкой реально деньги делает. Ну, делал. Сейчас что-то не заладилось.
— Не заладилось.
— Мариш, ну пойми.
— Понять. Я должна понять. Что ты миллион рублей снял без моего ведома. Что ты вписал меня. Что у нас был план на ремонт. План. Помнишь, да. Мы откладывали три года. Три года. По двадцать тысяч каждый месяц. И вот они были. И теперь их нет.
Алексей молчал. Паяльник остыл, валялся на столе, пахло горелым пластиком.
— Витька обещал вернуть. Я думал, успеем.
— Успеем. До чего успеем, Лёш. До того, как нас из квартиры выселят. До того, как коллекторы придут. До чего мы должны успеть.
— Ну, я же не специально. Он брат.
— Брат. Он тебе брат. А я тебе кто.
Данила вышел из комнаты. Тринадцать лет. Высокий. Молчаливый. Посмотрел на мать, на отца.
— Вы опять ругаетесь.
— Иди в комнату, — сказала Марина.
— Мам, я не маленький. Что случилось.
— Ничего не случилось. Взрослые проблемы. Иди.
Данила постоял, развернулся, ушёл. Хлопнула дверь. Марина закрыла лицо руками.
— Мы не вытянем. Понимаешь. Не вытянем. Ипотека. Коммуналка. Данила в секцию ходит. Одежда, еда. И теперь ещё это. Четыреста пятьдесят тысяч просрочки. Это не считая основного долга.
Алексей сидел, смотрел в пол.
— Я разберусь.
— Как. Каким образом ты разберёшься. Ты же даже мне не сказал.
Он встал, пошёл курить на балкон. Марина осталась на кухне. Села, положила голову на стол. Холодная столешница. Приятно. Хоть что-то приятное в этой жизни осталось.
***
Раньше всё было по-другому. Они познакомились в две тысячи десятом. Марине было двадцать пять, Алексею двадцать семь. Он работал мастером по ремонту электроники. Она медсестрой в поликлинике. Съездили в Сочи на свадебное путешествие. Жили у его родителей. Копили на квартиру. Данилу родили через год. Мальчик был спокойный, особо не плакал. Алексей возился с ним по вечерам, собирал конструкторы. Марина думала, что так и будет всегда.
Первая трещина появилась года четыре назад. Алексей занял у знакомого двести тысяч. На что — не сказал. Вернул через полгода, но разговора не вышло. Марина промолчала. Подумала, что у него, наверное, какие-то свои дела, мужские. Второй раз он взял деньги из их общих накоплений. Пятьдесят тысяч. Сказал, что Витьке на операцию нужно. Марина проверила. Витьке никакая операция не требовалась. Тогда она поняла, что Алексей врёт. Но не уходила. Думала, что рассосётся. Что образуется. Что он одумается. Он не одумался.
***
Через два дня снова звонили из банка. Женский голос. Вежливый. Но настойчивый.
— Марина Сергеевна, мы ждём оплату по кредиту. Вы поручитель. В случае дальнейшей просрочки мы будем вынуждены обратиться в суд.
— Я в курсе. Мы решаем вопрос.
— Решайте быстрее. Каждый день просрочки увеличивает долг.
Марина положила трубку. Подошла к Алексею. Он лежал на диване, смотрел какое-то видео на телефоне.
— Лёш, нам надо продавать квартиру.
Он даже не посмотрел на неё.
— Куда мы переедем.
— Снимем что-нибудь. Однушку. Или я вообще уйду. Ты со своим братом живи.
Тут он повернулся.
— Ты чего.
— Я устала, Лёша. Устала. Мне сорок два года. Я всю жизнь работаю. Я тяну на себе эту семью. А ты что делаешь. Ты должен был быть опорой. А ты просто взял и угробил наши планы. Ради брата.
— Витька вернёт. Он обещал. Сейчас у него работа пойдёт, и он вернёт всё.
— Когда. Через год. Через два. А банк ждать не будет. И мы платить не можем.
— Можем. Я найду подработку.
— Какую подработку. Ты не можешь встать с дивана.
Это было жестоко. Марина знала. Но сказала. Потому что правда. Алексей лежал по вечерам, смотрел ролики про рыбалку, про машины, про ремонт. Иногда чинил кому-то телефоны. Но это было нерегулярно. Иногда заказов не было неделями. А счета приходили каждый месяц.
***
Данила стал странно себя вести. Замкнулся. Перестал разговаривать. Учительница позвонила, сказала, что он подрался с одноклассником. Марина пришла с работы, села с ним рядом.
— Данил, что случилось.
— Ничего.
— Ты дерёшься. Это на тебя не похоже.
Он молчал. Потом выдавил:
— Они говорят, что мы бедные. Что у меня телефон старый. Что отец ничего не зарабатывает.
Марина почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Данил, не слушай их.
— А это правда. Я же вижу. Мы ничего не можем купить. Ты ходишь в одной и той же куртке три года. Мне кроссовки не купили новые, хотя эти уже малы.
— Данил.
— Я не хочу так жить. Я хочу, чтобы у нас всё было нормально. Как у людей.
Он ушёл в комнату. Марина осталась сидеть. Думала. Взвешивала. К утру решила.
***
Алексей не ожидал.
— Ты чего.
— Я ухожу. Мы с Данилой уходим.
— Ты серьёзно.
— Абсолютно. Я сняла квартиру. Мы переедем через неделю.
— Мариш, ну ты чего. Давай поговорим.
— Мы уже всё обсудили. Я не могу больше. Я не хочу больше. Пятнадцать лет я пыталась. Пятнадцать лет. Я думала, что ты изменишься. Что ты станешь ответственнее. Но нет. Ты всё такой же. Витька важнее, чем семья. Брат важнее, чем сын.
— Это не так.
— Это так. И мне пора это признать. Я разменяла на тебя лучшие годы. Но хватит.
— А квартира. Ипотека.
— Справляйся сам. Я сниму однушку. Буду платить за себя и за Данилу. А ты живи здесь. Или продавай. Или что хочешь делай. Мне уже всё равно.
Данила согласился не сразу. Плакал. Кричал, что не хочет уезжать. Что здесь его друзья. Его комната. Его жизнь. Но Марина была непреклонна.
— Данил, мы не можем здесь оставаться. Понимаешь. Не можем.
— Почему. Из-за денег.
— Из-за многого. Из-за денег тоже. Но не только.
— А папа.
— Папа останется здесь. Ты будешь с ним видеться. Просто мы будем жить отдельно.
— Я не хочу.
— Я тоже не хочу. Но надо.
Он выбрал мать. Это было правильно. Но больно. Марина видела, как Алексей старается не показывать вида, но у него дрожат руки, когда он помогает упаковывать вещи.
***
Квартира была маленькая. Однокомнатная. На окраине. Но чистая. Марина постелила бельё, разложила вещи. Данила сидел на диване, молчал.
— Данил, тут недалеко парк. Можно гулять.
— Угу.
— И магазин рядом. Большой.
— Угу.
Марина не знала, что ещё сказать. Легла рядом с ним. Обняла.
— Всё будет хорошо.
— Не будет.
— Будет. Обещаю.
Он отвернулся. Марина лежала и думала, что наобещала ерунды. Что ничего хорошего не будет. Что у неё долги. Что она снимает квартиру за двадцать пять тысяч. Что в поликлинике платят сорок две. Что надо кормить сына, одевать, учить. Что она устала до последней косточки.
***
Работа в кофейне нашлась случайно. Объявление висело на доске в подъезде. Требовался бариста. Без опыта. Обучение. Марина позвонила. Взяли сразу. График плавающий. Платили по двадцать тысяч, но можно было брать чаевые. Марина брала. Всё до копейки.
Кирилл появился через месяц. Сосед по площадке. Высокий. Широкоплечий. Голос приятный. Улыбался часто. Первый раз встретились в коридоре. Он помог донести пакеты.
— Тяжеловато будет.
— Справлюсь.
— Да я вижу, что справитесь. Но зачем напрягаться, если я могу помочь.
Марина улыбнулась. Впервые за долгое время. Кирилл донёс пакеты до двери. Марина поблагодарила. Он кивнул и ушёл к себе.
Второй раз он постучал сам. Принёс пирог.
— Вот, испёк. Много получилось. Не съем один. Угощайтесь.
— Вы сами печёте.
— Хобби такое. Люблю готовить. А тут ещё некому скормить. Семьи нет. Живу один.
Марина взяла пирог. Он оказался вкусным. Данила уплетал за обе щеки.
— Мам, а дядя Кирилл классный.
— Это сосед просто.
— Ну и что. Он пирог принёс.
Марина промолчала.
***
Кирилл стал заходить чаще. Приносил то пирог, то печенье. Однажды предложил помочь с мебелью. Данила втихую радовался. Марина настораживалась. Слишком хорошо. Слишком правильно. Она уже не верила в бескорыстность.
— Кирилл, зачем вам это.
— Что это.
— Ну, приходить сюда. Помогать.
Он пожал плечами.
— А что, нельзя. Я же вижу, что вам тяжело. Вы одна с ребёнком. Работаете на двух работах. Я могу помочь, почему бы и нет.
— Ничего вы за это не хотите.
— А что я должен хотеть.
Марина смутилась.
— Ну, не знаю. Обычно люди так просто не помогают.
Кирилл засмеялся.
— Ну, если хотите, можете мне тоже пирог испечь. Будем квиты.
Марина испекла. Шарлотку. Простую. Из того, что было. Кирилл съел кусок, похвалил. Потом сказал:
— Слушайте, Марина, у меня есть идея. Вот вы печёте хорошо. Я вижу. И я тоже люблю. Может, попробуем маленький бизнес. Печём на заказ. Торты, пироги. Я знаю, где сбывать. У меня связи есть.
Марина задумалась.
— А сколько вложений надо.
— Да немного. Продукты, упаковка. Тысяч пятьдесят для начала. Я вложу двадцать пять. Вы двадцать пять. Будем пополам делить.
Марина не знала. Двадцать пять тысяч у неё были. Отложенные. На чёрный день. Но Кирилл улыбался так уверенно, что хотелось верить.
— Ладно. Давайте попробуем.
***
Первый месяц шёл нормально. Заказов было немного, но они были. Марина пекла по вечерам. Кирилл забирал, развозил. Приносил деньги. Делил пополам. Марина радовалась. Казалось, что жизнь налаживается.
Данила тоже был доволен.
— Мам, у тебя получается. Ты молодец.
— Спасибо, сынок.
— А дядя Кирилл хороший. Правда.
— Правда.
Но что-то смущало. Кирилл стал приходить чаще. Задерживался дольше. Смотрел на Марину как-то не так. Она отстранялась. Он улыбался.
— Марина, вы напряжены. Расслабьтесь.
— Я нормально.
— Да нет, я вижу. Вам надо отдохнуть. Сходите куда-нибудь. Я могу с Данилом посидеть.
Марина отказывалась. Кирилл не настаивал. Но смотрел. И это раздражало.
***
Данила первый заметил. Зашёл на кухню, когда Кирилл разговаривал по телефону.
— Да не парься. Вложу, когда деньги будут. Пока что раскручиваю бабу. Она наивная, поведётся.
Данила замер. Кирилл обернулся, увидел его. Лицо не изменилось.
— Данил, привет. Ты как.
— Нормально.
Данила вышел. Подошёл к матери. Рассказал. Марина слушала и чувствовала, как холодеет внутри.
— Мам, он использует тебя.
— Я знаю, Данил.
— Тогда зачем ты с ним работаешь.
— А что мне ещё делать. Мне нужны деньги. Я не могу отказаться.
— Но он же обманывает.
— Обманывает. Но пока приносит доход. А когда перестанет, я уйду.
Данила смотрел на мать и не понимал. Марина тоже не понимала. Но продолжала печь. Продолжала отдавать Кириллу торты. Продолжала получать деньги.
***
Кирилл исчез через три месяца. Просто перестал отвечать на звонки. Марина пришла к нему домой. Квартира пустая. Соседка сказала, что съехал неделю назад. Марина стояла перед закрытой дверью и думала, что она дура. Что снова попалась. Что ничему не научилась.
Данила обнял её.
— Мам, не расстраивайся.
— Я не расстраиваюсь. Я просто устала. Так устала.
— Я знаю. Но мы справимся.
Марина кивнула. Они справятся. Они всегда справлялись.
Алексей звонил редко. Первое время каждый день. Потом реже. Потом раз в неделю. Потом вообще пропал. Марина узнала от общих знакомых, что он продаёт квартиру. Что банк подал в суд. Что Витька исчез с деньгами. Что Алексей живёт теперь у другого брата. Марине было всё равно. Она подала на развод. Он не сопротивлялся. Подписал бумаги. Всё.
Пятнадцать лет вместе. Один сын. Куча долгов и воспоминаний. И ничего больше.
***
Данила учился хорошо. Это радовало. Марина приходила с работы, он делал уроки. Потом они ужинали. Гречка с сосисками. Макароны. Картошка. Ничего изысканного. Но наедались.
— Мам, а к папе мы когда пойдём.
— Не знаю, Данил. Когда он позвонит.
— А если не позвонит.
— Тогда не пойдём.
Данила молчал. Потом сказал:
— А мне и не особо хочется.
— Почему.
— Да так. Он всё равно не слушает. Смотрит в телефон. А потом даёт денег и говорит, иди погуляй. Мне с тобой интереснее.
Марина обняла сына. Он был единственным, ради чего стоило вставать по утрам. Единственным, ради кого стоило терпеть эту жизнь. Единственным.
Кофейня закрылась. Хозяин сказал, что не тянет. Кризис. Марина осталась без второй работы. Искала новую. Нашла уборщицей в офисе. Платили чуть больше. Но работать надо было по ночам. Марина соглашалась на всё.
Данила оставался один. Марина уходила в десять вечера. Возвращалась в шесть утра. Спала два часа. Потом вставала, будила сына, провожала в школу. Шла на основную работу. Возвращалась в шесть вечера. Готовила ужин. Ложилась спать в девять. В десять снова уходила. Круг замкнулся.
— Мам, ты так не можешь.
— Могу, Данил. Я много чего могу.
— Но ты же спишь по два часа. Ты умрёшь так.
— Не умру. Я крепкая.
Она не была крепкой. Она была на грани. Но не признавалась. Даже себе.
***
Банк снова звонил. Марина не брала трубку. Потом перестали. Узнала, что Алексей договорился. Продал квартиру. Погасил долг. Часть отдал Витьке. Марина смеялась. Часть отдал Витьке. Брату. Который сбежал с деньгами. Но потом вернулся и сказал, что работа не пошла. Что извини. Алексей простил. Конечно простил. Он всегда прощал. Всех, кроме себя.
Марине было всё равно. Она вычеркнула его из жизни. Развод оформили через полгода. Марина не пришла. Отправила представителя. Алексей тоже не явился. Закончилось всё на бумаге. Как и должно было.
Данила стал взрослее. Перестал жаловаться. Помогал по дому. Готовил иногда сам. Убирался. Марина благодарила.
— Данил, ты молодец.
— Да ладно, мам. Мне не сложно.
— Всё равно спасибо.
Он обнял её. Марина стояла и думала, что это правильно. Что она сделала правильно. Что Данила вырастет нормальным человеком. Не таким, как Алексей. Не таким, как Кирилл. Нормальным.
***
Прошёл год. Марина всё так же работала на двух работах. Всё так же не высыпалась. Всё так же экономила на всём. Данила привык. Перестал просить новые вещи. Носил то, что было. Марина покупала ему одежду на распродажах. Он не жаловался.
Однажды вечером она сидела на кухне. Считала деньги. До зарплаты ещё неделя. Осталось три тысячи. Надо купить продукты. Оплатить квартиру. Что-то отложить. Не выходило. Марина положила голову на руки. Не плакала. Слёз уже не было. Просто сидела.
Данила вышел.
— Мам, всё нормально.
— Да, сынок. Всё нормально.
— Ты устала.
— Устала.
— Отдохни.
— Отдохну. Когда-нибудь.
Он сел рядом. Взял её за руку.
— Мам, я вырасту и буду тебе помогать. Я найду хорошую работу. И ты не будешь так пахать.
Марина улыбнулась.
— Я знаю, Данил. Я знаю.
Но не верила. Она уже ни во что не верила. Только в то, что надо вставать каждый день. Что надо идти на работу. Что надо кормить сына. Всё остальное неважно.
***
Кирилл объявился через год. Позвонил. Марина не взяла трубку. Он написал. Что извини. Что были проблемы. Что хочет вернуть долг. Марина удалила сообщение. Ей было всё равно. Она давно забыла про двадцать пять тысяч. Забыла про мечты. Про надежды. Про всё.
Осталась только усталость. Глубокая. До костей. До души. Усталость от жизни. От борьбы. От того, что ничего не меняется. Что всё так же тяжело. Что просвета не видно.
Но она вставала. Каждый день. Умывалась. Одевалась. Шла на работу. Возвращалась. Готовила ужин. Ложилась спать. И снова. И снова.
Так и жила.
***
Марина стояла на балконе. Смотрела на двор. Дети играли в футбол. Женщины сидели на лавочках, обсуждали что-то. Жизнь шла. Обычная. Марина завидовала. Им казалось, что у них проблемы. Но они не знали, что такое остаться одной. С ребёнком. С долгами. Без поддержки.
Данила подошёл.
— Мам, пойдём есть.
— Сейчас.
Она развернулась. Пошла на кухню. Разложила еду. Села напротив сына. Ели молча. Потом Данила сказал:
— Мам, а помнишь, как мы с папой в парк ходили.
— Помню.
— А почему мы больше не ходим.
— Потому что мы теперь отдельно.
— А я скучаю.
— Я знаю. Я тоже.
Это была правда. Марина скучала. Не по Алексею. По той жизни. Когда они были семьёй. Когда были планы. Когда была надежда. Теперь не было ничего. Только усталость и привычка бороться. Каждый день. Каждый час. Бороться и не сдаваться. Потому что другого выхода нет.
***
Прошло ещё полгода. Ничего не изменилось. Марина работала. Данила учился. Денег не хватало. Но жили. Как могли.
Однажды Марина проснулась и поняла, что больше не может. Просто не может. Встать. Идти. Работать. Бороться. Всё. Силы кончились. Она лежала и смотрела в потолок. Думала, что хорошо бы просто не вставать. Просто остаться здесь. Пусть всё идёт как идёт.
Данила постучал.
— Мам, ты опаздываешь.
Марина не ответила.
— Мам, ты слышишь.
Он зашёл. Посмотрел на неё.
— Мам, ты что.
— Устала, Данил.
— Ну, тогда отдохни. Я позвоню, скажу, что ты заболела.
— Не надо. Я встану.
Она встала. Оделась. Пошла на работу. Потому что так надо. Потому что она мать. Потому что у неё нет выбора.
***
Свобода оказалась не такой, как Марина представляла. Она думала, что станет легче. Что уйдя от Алексея, она освободится. Но свобода оказалась тяжёлой. С долгами. С работой на износ. С бесконечной усталостью. Свобода оказалась невозможностью остановиться. Потому что если остановиться, всё рухнет.
Данила рос. Скоро четырнадцать. Подросток. Марина смотрела на него и думала, что надо держаться. Ради него. Только ради него. Больше не ради кого.
Алексей больше не звонил. Марина не знала, где он, что с ним. И не хотела знать. Он остался в прошлом. Вместе с надеждами. Вместе с планами на ремонт. Вместе с тем миллионом, который ушёл на братский грузовик.
Марина села на кухне. Налила себе воды. Тёплой. Противной. Выпила. Посмотрела на часы. Скоро идти на ночную работу. Она встала. Оделась. Вышла из квартиры. Жизнь продолжалась.
