Антонина открыла старый шкаф и достала рубашку.
— Тонь, ты чего, не раздала Юрины вещи? – спросила соседка Галя.
— Что-то раздала, а вот эту рубашку жалко. Юра ее хотел на мой юбилей надеть. Не дожил полгода… — сказала Антонина и заплакала.
— Ну, нельзя так, Тонь. Надо дальше жить. Что же ты себя заживо хоронишь?
— Да как мне жить, Галь? Лена в Москве. У нее своя жизнь. Я одна осталась.
Антонина с Юрием прожили тридцать пять лет душа в душу. Это была действительно счастливая семейная жизнь, они никогда не ссорились по пустякам. Антонина всю жизнь проработала поваром, а Юрий сварщиком. Жили, как все – небедно и небогато. От матери Антонине достался дом в деревне и большой участок. Антонина разводила цветы, а Юрий любил вырезать по дереву. Она гордилась тем, какие красивые вещи делает муж. Юрий украсил наличники и крыльцо дома изящными узорами. Даже простые табуретки, скамейки и хлебницы превращались в настоящие произведения искусства.
После смерти мужа Антонина забросила участок. Единственное место, где ей теперь хотелось находиться – это могила мужа. Она часто приходила на могилу, убиралась, полола сорняки.
— Вот, Юра, пришла я…
Она разговаривала с мужем, как с живым. Дочка редко приезжала из Москвы, и Антонине было одиноко. Ей не хотелось жить, каждый день без любимого мужа был невыносимым. Тоня решила заранее позаботиться о том, чтобы ее похоронили рядом с мужем. Она собрала все отложенные деньги и обратилась в ритуальную компанию. Лене о своей покупке она ничего не сказала. Антонина знала, что дочка будет ее ругать, ведь молодым всегда кажется, что о смерти думать еще рано. Получив все документы, Антонине стало спокойно на душе, она знала, что будет лежать рядом с Юрой.
— Вот, Юра, хорошее я себе местечко прикупила, рядом с тобой. Сухое, ровное. Юра, я тут решила, станок твой и инструменты, может Ваське отдать, соседу? Я у Лены спрашивала, она говорит, в интернете дорого не купят. Да и времени у нее нет, с этим возиться. Да ну его, Ваську, пропьет ведь, жалко, — сказала Антонина, немного подумав.
В двух метрах от могилы Юрия Антонина заметила старика, который вытирал тряпкой памятник. Мужчина поднялся и вслушивался в разговор Антонины. Он вышел из оградки и подошел чуть ближе к Антонине.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, — сказала Антонина, посмотрев на старика.
— Я извиняюсь, я тут ваш разговор услышал. А вы станок за сколько продаете? – скромно поинтересовался старик.
— Да я не знаю, мне отдать просто, в хорошие руки.
Антонина окинула взглядом старика. Худой, небольшого роста, опрятно одетый.
— Меня Григорий Петрович звать. А вас?
— Антонина.
— Я тут на пенсии занялся резьбой по дереву. Времени сейчас много.
Они сели на автобус и поехали к Антонине. Жила она недалеко от кладбища.
— Заходите, — пригласила Антонина. – Весь инструмент здесь.
Григорий Петрович зашел в сарай.
— В хорошем состоянии все, смотрю, — сказал старик.
— Да, Юра у меня все в порядке держал. Как полгода назад умер, в таком виде здесь все и лежит.
— Соболезную. А я три года как вдовец.
— Вы когда забирать все будете?
— В выходной приеду на машине, заберу. Вы только никому не продавайте.
— Я по выходным приезжаю. Вот мой номер.
Антонина и Григорий обменялись телефонами.
Тоня вернулась в город. На следующий день ей позвонила дочка.
— Мам, привет. Как ты себя чувствуешь? – спросила Лена.
— Хорошо, Ленусь. Вчера из деревни приехала. У папки убралась. Спина немного только побаливает, а так хорошо.
— Мам, я тебе говорила, давай продадим дом. Чего ты там здоровье последнее надрываешь? Там ведь связи нет. Если что, и скорую не вызвать.
— Да отличное у меня здоровье, не переживай, Лен.
Прошла неделя, Антонина снова приехала в деревню. Она ждала, когда приедет Григорий за инструментом.
Пошел дождь и дома стало холодно и сыро. Антонина пошла за дровами. Только она нагнулась, чтобы затопить печь, как ее сковала резкая боль в спине. Она с трудом доползла до кровати. Боль отдавала в ноги и Антонина не могла ни встать, ни пошевелиться. За окном начался сильный ливень. Антонина услышала, как в окно постучали.
— Как не вовремя.
Она протянула руку к телефону, который лежал на подоконнике.
— Григорий, я не могу встать. Спину заклинило. Я не могу дверь открыть.
— Ой, что же делать-то?
— Вы откройте калитку и через огород зайдите.
Григорий открыл старую ржавую калитку и вошел в огород. Трава была ему по пояс. Раньше Юрий косил траву, а теперь огород был заброшен. Григорий через двор вошел в дом. Антонина лежала на кровати.
— Григорий, заходите! – крикнула Антонина.
— Здрасьте. Давайте я вам помогу встать. – Григорий протянул Антонине руку.
— Спасибо вам. Я вот печку топила, нагнулась и все… У меня вон там в тумбочке мазь лежит.
Григорий достал из ящика мазь. Антонина намазала поясницу, немного отлежалась и потихоньку встала.
— Я смотрю, у вас огород не кошен. Давайте я вам приеду, скошу.
— Да что вы! Неудобно. Вы ведь и сам не молодой мальчик.
— У меня сил, как у молодого парня, — засмеялся Григорий. – Мы раньше с женой скандинавской ходьбой занимались, в турпоходы ездили и на байдарках… А сейчас я один хожу. А вам, если не секрет, сколько лет?
— Шестьдесят.
— Так вы еще совсем молодая женщина. Давайте вместе ходить?
— Не знаю, — засомневалась Антонина.
— Да это же так здорово. Красота, природа. Для всех мышц полезно, для суставов. Чистый воздух… Палки у меня есть. Я вас научу.
— Да я на той неделе место на кладбище себе купила, — засмеялась Антонина. – А вы мне про ходьбу…
— На кладбище мы с вами всегда успеем, правда? Разве хотели бы наши старики, чтобы мы померли? Так давайте жить…
Антонина согласилась. Они с Григорием начали вместе заниматься скандинавской ходьбой. Григорий сначала помогал Антонине привести в порядок огород и дом, а потом они решили, что вместе им будет веселее. Лена была рада, что мама снова расцвела и не собирается помирать. Жизнь продолжается, пока нам есть ради кого жить и нужно ценить каждое мгновение.
