— Сынок, ты только матери ничего не говори, — Игорь говорил тихо, почти шепотом, будто стены могли услышать и донести его слова дальше, чем следовало. — Ты молодой, жизнь ты пока видишь или белой, или черной. А она, жизнь, намного сложнее.
Денис стоял у окна, уткнувшись взглядом в серый двор. Машины, люди, чужие заботы — все это сейчас казалось ему далеким и неважным. Он даже не повернулся.
— Я строю свой бизнес, — продолжал Игорь, осторожно подбирая слова, — и мне часто приходится принимать сложные решения. Иногда такие, которые со стороны выглядят… не совсем правильно.
— Батя, хватит меня уговаривать, — резко перебил его Денис и наконец обернулся. — Да, мне двадцать. По-твоему, я еще сопляк?
Он усмехнулся, но в усмешке не было ни капли юмора.
— А мама? — добавил он уже тише.
Игорь вздохнул, потер ладонью шею, словно ворот рубашки вдруг стал слишком тесным.
— Ну вот скажи, что ты ей расскажешь? — спросил он, стараясь говорить спокойно. — Что видел меня с женщиной? И что дальше? Мы же с мамой любим друг друга, ты это видишь. Я о вас забочусь, для вас все делаю.
Денис молчал. Его лицо было напряженным, будто внутри шла борьба, и он сам не знал, что скажет дальше.
Игорь понял: сейчас до сына ему не достучаться. Слишком свежо было то, что Денис увидел, слишком сильным впечатление. Он сам до конца не осознавал, как вообще допустил эту ситуацию.
С Лилей они встречались тайно, осторожно. В основном, у нее в квартире, на окраине города, где никто не задавал лишних вопросов и не заглядывал в окна. Она была удобной, женщиной, рядом с которой можно было на время забыть о переговорах, цифрах, подрядчиках, вечных рисках.
А в тот день Игорь и сам не понял, что на него нашло. Рабочий день выдался тяжелым: сорвалась сделка, партнеры тянули одеяло каждый на себя, телефон разрывался. Лиля позвонила первой, редкость для нее, и он неожиданно предложил:
— Давай не к тебе. Возьмем номер в гостинице.
Она удивилась, но согласилась. Приехали они на ее машине. Игорь помнил, как выходил из офиса, как сел на пассажирское сиденье, как город за стеклом расплывался огнями. Все казалось каким-то нереальным, будто он жил чужой жизнью.
А вот что Денис там делал, возле той гостиницы, Игорь до сих пор не понимал. И уж точно не ожидал, что сын способен додумается до такого: проследить, увидеть, сложить все в голове и сделать свои выводы.
— Ты даже не представляешь, во что ты лезешь, — устало сказал Игорь, снова обращаясь к сыну. — Это не твое дело.
— Ошибаешься, — жестко ответил Денис. — Это мое дело, потому что это касается мамы.
Слова повисли в воздухе. Игорь почувствовал, как внутри поднимается раздражение, смешанное со страхом. Он привык контролировать ситуацию на работе, дома, в отношениях. А сейчас контроль ускользал.
— Ты думаешь, я плохой муж? — спросил он, почти с вызовом. — Думаешь, я вас предал?
— Я думаю, — Денис сделал шаг вперед, — что ты поступил подло. И не надо прикрываться бизнесом.
Игорь хотел возразить, объяснить, разложить все по полочкам, как он делал это с партнерами на переговорах. Но вдруг понял: никакие слова сейчас не помогут. Для Дениса мир действительно был черно-белым. И в этой картине отец стоял не на той стороне.
— Подумай, сын, — сказал он уже мягче. — Не руби с плеча.
— Я как раз думаю, — ответил Денис. — В отличие от тебя.
Он развернулся и вышел из комнаты, оставив Игоря одного.
Игорь долго стоял посреди гостиной, прислушиваясь к удаляющимся шагам. В голове крутились обрывки мыслей: Оксана, дом, бизнес, Лиля, сын. Все смешалось в один тугой узел.
Игорь сидел в своем кабинете и машинально просматривал бумаги, не вникая в цифры. Таблицы, сметы, договоры — все это обычно действовало на него успокаивающе, возвращало ощущение контроля. Но сегодня строки расплывались перед глазами. Мысли упорно возвращались к утреннему разговору с Денисом, к его холодному взгляду, к словам, которые резали сильнее любого упрека.
Он посмотрел на часы. До встречи с подрядчиком оставалось около десяти минут. Игорь выпрямился в кресле, поправил манжеты рубашки, сделал глубокий вдох. «Соберись, — приказал он себе. — Ты не мальчишка. Ты хозяин этого кабинета, этого бизнеса, этой жизни».
В дверь постучали.
— Войдите, — отозвался он автоматически, даже не поднимая головы.
Денис зашел без обычной неуверенности. В руках у него была тонкая папка, та самая, какие используют для документов или отчетов. Он выглядел собранным и слишком спокойным, это настораживало.
— Сынок, а ты почему без звонка? — Игорь поднял глаза и попытался улыбнуться. — Прости, но у меня через десять минут встреча с подрядчиком.
Денис ничего не ответил. Он подошел к столу и резко бросил папку прямо перед отцом.
— Открой.
В голосе не было просьбы. Это был приказ.
Игорь удивленно приподнял бровь, но внутри уже кольнуло неприятное предчувствие. Он потянулся к папке, усмехнулся.
— Что за сюрприз ты мне приготовил? — спросил он, стараясь сохранить легкий тон.
Он раскрыл папку. На стол высыпались фотографии. Игорю хватило одного взгляда, чтобы понять: все. Семь снимков, разложившихся веером на темной поверхности стола, словно кто-то нарочно позаботился о том, чтобы их было удобно рассматривать.
На первой фотографии они с Лилей выходят из машины. Он держит ее за талию, чуть наклонившись к ней, словно говорит что-то интимное. На второй… он открывает перед ней дверь отеля. Третья… они идут по холлу, почти прижавшись друг к другу. Дальше лифт, коридор, дверь номера. Последний снимок: утро, они выходят из гостиницы, Лиля в темных очках, он с каменным лицом.
Игорь медленно вжался в кресло. В груди стало тяжело, будто кто-то навалился сверху.
— И что ты хочешь взамен? — наконец произнес он, поднимая взгляд на сына. — Деньги нужны? Так бы и сказал. Зачем шпионить за мной?
Он говорил жестко, даже грубо, пытаясь перевести разговор в привычную для себя плоскость: сделки, условия, торги. Так ему было проще. Так он чувствовал себя сильнее.
Денис дернулся, словно его ударили.
— Деньги мне не нужны, — сказал он глухо. — А вот как ты маме будешь смотреть в глаза?
Игорь почувствовал раздражение. Он потер переносицу, закрыл глаза на секунду, словно собираясь с мыслями.
— И когда ты собирался нам об этом сказать? — продолжил Денис. — Или надеялся, что все само рассосется?
— Зачем говорить? — Игорь открыл глаза, посмотрел прямо на сына. — Это просто встреча с женщиной. Ничего серьезного.
— Только не говори, что с подрядчиком или его представителем, — усмехнулся Денис, но в усмешке было больше боли, чем иронии. — Я знаю, какой номер ты снимал. Знаю, во сколько вы вышли. Так что думай, пап. Я не позволю маму обманывать. Она не заслужила такого отношения к себе.
Каждое слово Дениса било точно в цель. Игорь понимал: сын не просто зол. Он оскорблен за мать, за себя.
— Ты не понимаешь, как все устроено, — попытался оправдаться Игорь. — Это… сложнее, чем тебе кажется.
— Нет, — Денис покачал головой. — Это как раз очень просто. Есть верность и есть предательство.
Игорь хотел закричать, объяснить, что жизнь не укладывается в такие примитивные рамки, что он не бросал семью, не собирался уходить, что все это всего лишь способ снять напряжение. Но, глядя на сына, он вдруг понял: любые оправдания будут выглядеть жалко.
Денис молча собрал фотографии со стола. Его движения были спокойными, почти отстраненными, и это пугало больше, чем крик или истерика.
— Подумай, — сказал он уже на выходе. — У тебя еще есть шанс все исправить. Но не за мой счет и не за счет мамы.
Дверь закрылась. Игорь остался один.
Он долго сидел, уставившись на пустое место на столе, где еще минуту назад лежали фотографии. В голове гудело. Он чувствовал злость на сына, на Лилю, на себя, на обстоятельства. Но сильнее всего было чувство потери контроля.
В кабинет заглянула секретарь, напомнила о встрече. Игорь машинально кивнул, поднялся, выпрямился. Он снова надел маску уверенного, жесткого бизнесмена.
Игорь почти не помнил, что говорил на встрече с подрядчиком. Он кивал, задавал вопросы, даже делал какие-то пометки в блокноте, но смысл слов проходил мимо сознания. Лица напротив сливались в одно пятно, фразы звучали, как через толстое стекло. Он ловил себя на том, что смотрит не на людей, а на край стола, на свои руки, на часы, отсчитывающие секунды до момента, когда можно будет остаться одному.
Когда встреча наконец закончилась, он поднялся раньше всех, пожал руки, сказал дежурное «созвонимся», «обсудим», «я подумаю». Дверь за последним гостем закрылась, и кабинет наполнился тишиной, в которой вдруг стало невыносимо находиться.
Игорь опустился в кресло и закрыл глаза. Перед ним снова возникло лицо Дениса. Он привык видеть в сыне мальчишку, пусть и умного, амбициозного, но все равно мальчишку, которого можно направить, объяснить, убедить. А сегодня утром он увидел в нем мужчину. И этот мужчина судил его.
Телефон завибрировал. Лиля. Игорь посмотрел на экран и почувствовал раздражение, почти злость. Не на нее даже, на сам факт, что она сейчас существует в его жизни, требует внимания.
— Да, — ответил он после паузы.
— Ты приедешь сегодня? — спросила она спокойно, как будто ничего не случилось, как будто их мир оставался прежним.
Игорь на секунду замялся.
— Нет, — сказал он. — Сегодня не могу.
— Что-то случилось? — в ее голосе мелькнуло беспокойство.
— Работа, — коротко бросил он. — Потом созвонимся.
Он сбросил вызов, не дожидаясь ответа, и тут же почувствовал странное облегчение, смешанное с тревогой. Лиля была для него отдушиной, местом, где можно было не притворяться сильным и уверенным. Но сейчас эта отдушина вдруг стала угрозой.
Он поднялся, накинул пиджак и вышел из офиса. Домой буквально летел. Впервые за долгое время ему было страшно возвращаться не из-за возможного скандала с женой, а из-за разговора с сыном, который снова предстоял. Нужно было еще раз поговорить с Денисом, попытаться достучаться, убедить его, чтобы Оксана ничего не узнала.
По дороге он прокручивал в голове возможные варианты разговора, слова, интонации. Где-то он понимал, что сыну обидно за мать. И даже справедливо обидно. Но неужели Денис не видит всей картины? Не видит, как они живут?
Последнее время Оксана все чаще заказывала еду на дом. Полуфабрикаты, доставка, быстрые ужины без разговоров не потому, что им было все равно друг на друга, а потому что так было проще. Усталость накапливалась годами. Он на работе, она дома, бассейн, подруги, забота о себе. Они не ругались, не выясняли отношения, но и близости той, что была раньше, почти не осталось.
Игорь не считал себя плохим мужем. Он не уходил из семьи, не устраивал сцен, не унижал жену. Он обеспечивал их. Более чем обеспечивал. Всю жизнь они были для него на первом месте: Оксана и Денис. Он работал ради них, рисковал, не спал ночами ради их будущего.
Он вспоминал, как они в последние годы летали отдыхать только за границу. Как Оксана выбирала отели, машины, бренды. У нее была машина последней модели, та, о которой она мечтала. Дениса он устроил в престижный университет, хотя тот сам сначала сомневался, потянет ли. Игорь настоял. Он вообще много настаивал в жизни сына, потому что знал лучше.
Он хотел, чтобы Денис учился в строительном. Чтобы потом пришел в бизнес, стал его правой рукой. Он видел в сыне продолжение себя. Рано или поздно бизнес перейдет к нему, это даже не обсуждалось. Неужели Денис этого не понимает?
Эта мысль злила. И одновременно заставляла сомневаться в себе. Может, он действительно что-то упустил? Может, слишком привык решать за всех, считая, что знает, как лучше?
Подъехав к дому, Игорь задержался в машине. Несколько минут просто сидел, глядя в лобовое стекло. Внутри была пустота и досада на самого себя. Он всегда считал, что способен держать под контролем любую ситуацию. А теперь одна ошибка, один вечер… и вся его выстроенная жизнь дала трещину.
В квартире было тихо. Дениса не было дома. Оксана, видимо, еще не вернулась. Игорь прошел в гостиную, сел в кресло, то самое, где обычно отдыхал по вечерам. Он попытался представить, что будет, если правда выйдет наружу. Скандал? Слезы? Развод? Эта перспектива пугала его куда сильнее, чем возможная потеря бизнеса или денег.
Он не хотел ранить ни жену, ни сына. В этом он был искренен. Он не воспринимал свою связь с Лилей как измену в полном смысле этого слова. Это была функция, необходимость, как он сам себе объяснял. Два часа, иногда меньше… и он возвращался домой спокойным, без злобы на жизнь, на людей, с которыми ему постоянно приходилось иметь дело. Он приносил в дом уравновешенность, стабильность.
«Разве это плохо?» — спрашивал он себя. И тут же понимал: для Дениса плохо. Для Оксаны смертельно.
Игорь встал, прошелся по комнате. В отражении темного окна он увидел себя, немолодого, уставшего мужчину, который вдруг понял, что может потерять нечто куда более важное, чем репутацию или деньги.
Оксана вернулась домой значительно позже, чем он ожидал. После бассейна она заехала в магазин, купила фрукты, йогурт, что-то легкое к ужину. В сумке лежал влажный купальник, пахло хлоркой и каким-то спокойствием, которое всегда накрывало ее после плавания. В воде она чувствовала себя легче, моложе, будто годы действительно отступали, если правильно дышать и держать спину ровно.
Она всегда следила за собой. Муж у нее был не просто успешным, но и красивым. Подтянутый, уверенный, с той особой мужской харизмой, которая не исчезает с возрастом, а только становится гуще. Казалось, что годы его не берут. И Оксана считала: если рядом с таким мужчиной, она просто обязана соответствовать.
Открыв дверь, она удивилась. В квартире было тихо, но свет горел. Игорь уже был дома.
Она прошла в гостиную и увидела его в кресле. Он сидел, чуть подавшись вперед, сцепив руки. Когда поднял голову и улыбнулся, Оксана сразу почувствовала: что-то не так. Улыбка была, а вот глаза оставались тяжелыми, мрачными.
Она подошла, положила ладонь ему на плечо.
— Игорек, опять неприятности? — спросила мягко.
Он вздохнул, словно только этого вопроса и ждал.
— Хуже, — сказал он после паузы. — Сын нас хочет с тобой рассорить.
Оксана насторожилась, но виду не подала.
— Что-то серьезное? — спокойно спросила она. — И что вы не поделили с Денисом?
Игорь поднялся, будто не мог больше сидеть. Подошел к окну, встал спиной к жене. Некоторое время молчал, собираясь с мыслями. Оксана не торопила. За годы брака она научилась ждать, когда он сам будет готов говорить.
— У меня была интрижка, — наконец произнес он, не оборачиваясь. — С женщиной.
Оксана замерла. Но не вскрикнула и не схватилась за сердце. Просто оперлась о стену, словно ноги вдруг стали ватными.
— Денис нас увидел, — продолжал Игорь. — Ничего серьезного между нами нет. Редкие, случайные встречи. Мне просто нужно было… выдохнуть. Привести нервы в порядок, чтобы дома все было спокойно.
Он говорил быстро, будто боялся, что его перебьют.
— Я не хотел ранить ни тебя, ни его. Это… не любовь. Это так.
Оксана смотрела на его спину и вдруг с удивлением поняла, что внутри нет того, что она ожидала.
Она была не девчонка. И прекрасно понимала: возле мужчин с толстым кошельком всегда крутятся дамы. Это было частью той реальности, в которой они жили. Она не раз видела взгляды, слышала намеки, чувствовала чужое внимание. Просто всегда верила, что их это не коснется.
— Хорошо, — сказала она наконец. Голос прозвучал ровно. — Есть другая, значит, разойдемся.
Игорь резко обернулся. На лице отразился ужас, неподдельный, почти детский.
— Только не это, — выдохнул он и вдруг рухнул на колени прямо перед ней, обхватив ее ноги. — Оксан, пожалуйста. Я прошу тебя. Я без вас не смогу.
Он смотрел на нее снизу вверх, как провинившийся мальчик, а не как уверенный мужчина, к которому привыкли партнеры и подчиненные. И в этот момент в прихожей хлопнула дверь.
Вошел Денис. Он застыл на пороге гостиной, увидев отца на коленях. Картина была настолько неожиданной, что он несколько секунд не мог вымолвить ни слова.
— Мам… — наконец сказал он, переводя взгляд с отца на мать. — Если ты его простишь, ты будешь себя уважать?
Игорь дернулся, но Оксана подняла руку, останавливая обоих.
— Пойдем, — сказала она сыну. — Нам надо поговорить.
Она аккуратно высвободилась, помогла Игорю подняться взглядом, но не словами, и увела Дениса в другую комнату. Закрыла дверь.
Денис ходил из угла в угол, сжимая кулаки.
— Мам, ты не должна это терпеть, — говорил он взволнованно. — Он тебя предал. Он и дальше будет так жить, если ты сейчас уступишь.
Оксана села на край дивана и посмотрела на сына внимательным взглядом.
— Сынок, — сказала она тихо, — ради тебя я на все готова.
Денис остановился.
— Тебе надо доучиться, — продолжала она. — У тебя впереди жизнь. Пусть бизнес пока не семейный, но он перейдет к тебе. Ты это знаешь.
Она сделала паузу, подбирая слова.
— Если я сейчас уйду от Игоря… мне пятьдесят. Это будет как будто я брошусь с обрыва. Я не знаю, выдержу ли. Не знаю, буду ли жива, в прямом смысле.
Денис смотрел на нее с недоверием и болью.
— А сейчас, — продолжала Оксана, — у меня есть стабильность. Дом. Привычная жизнь. Я научилась с этим жить.
Она встала, подошла к сыну, положила руки ему на плечи.
— Учись закрывать глаза на многое, — сказала она почти шепотом. — Это пригодится тебе в жизни. Ты не всегда сможешь изменить обстоятельства. Иногда важнее выстоять.
Денис молчал. Внутри него все сопротивлялось этим словам, но он видел перед собой не слабую женщину, а уставшую, взрослую, делающую тяжелый выбор.
За дверью Игорь сидел в гостиной, не двигаясь, и прислушивался к каждому звуку. Он уже понимал: прощение, если оно и будет, дастся слишком дорогой ценой. И жить, как раньше, больше не получится никому из них.
