Людмила подъехала к заправке без особого желания. День и без того не задался: с утра не клеился отчет, начальница дернула дважды, а впереди маячило собрание, от которого никто не ждал ничего хорошего. Обеденный перерыв подходил к концу, но бак мигал почти на нуле, тянуть было нельзя. Она свернула к колонкам и тут же притормозила, потому что одна из них была занята слишком уж надолго.
Возле новенькой светлой иномарки стояла женщина лет сорока с небольшим, ухоженная, в коротком пальто, с аккуратно уложенными волосами. В одной руке держала телефон, другой она небрежно опиралась о крышу машины. Судя по виду, заправка ее мало волновала.
— Да, любимый, вечером встретимся… — доносилось до Людмилы сквозь приоткрытое окно. — Я? На заправке, обкатываю твой подарок.
Людмила машинально выключила двигатель. Что-то в этой женщине заставило ее задержаться. Не слова, слова были самыми обычными, не жесты, жесты уверенные, привычные. Было ощущение, будто она уже видела эту фигуру, этот разворот плеч, эту манеру держать телефон, чуть отводя его от уха.
Женщина продолжала говорить, не обращая внимания на окружающих, смеялась, кивала кому-то невидимому, то и дело бросала взгляд на приборную панель своей машины. Заправочный пистолет болтался в горловине бака, счетчик давно перевалил за круглую сумму, но она не спешила завершать процесс.
Людмила посмотрела на часы. До конца перерыва оставалось меньше десяти минут. Очередь за ней начинала нетерпеливо сигналить, но дама с телефоном словно находилась в другом мире.
Людмила вышла из машины и, не повышая голоса, сказала:
— Совесть имейте, вы тут не одна.
Женщина медленно повернула голову. Взгляд был холодный, оценивающий, будто перед ней не человек, а случайная помеха.
— Повежливей можно? — ответила она тем же тоном и снова отвернулась, продолжив разговор.
Это движение вдруг зацепило Людмилу сильнее, чем сама грубость. Внутри поднялось раздражение, как будто накопившееся за весь день и нашедшее наконец выход.
Людмила достала телефон и, сама не до конца понимая зачем, навела камеру. Щелчок получился отчетливым. Женщина дернулась, но было поздно: на экране осталась она на фоне машины, с телефоном у уха, с легкой усмешкой на губах.
— Вы что себе позволяете? — резко сказала она, опуская трубку.
Людмила ничего не ответила. Она шагнула к колонке, уверенно взяла заправочный пистолет и, не раздумывая, направила его в сторону женщины. Не угрожающе, не вплотную, но достаточно ясно, чтобы жест был понят.
Реакция последовала мгновенно. Женщина вскрикнула, отскочила, в два прыжка оказалась в салоне своей машины, хлопнула дверцей. Двигатель взревел, колеса взвизгнули, и иномарка рванула с места, оставив за собой запах бензина и недоуменные взгляды окружающих.
Людмила вернула пистолет на место, заправила свою машину до нужного уровня и уехала. Руки дрожали, но она старалась держаться ровно, глядя только на дорогу.
На работу она опоздала на десять минут. Начальница встретила ее в дверях кабинета, поджав губы.
— Людмила Сергеевна, у нас тут не проходной двор, — сказала она сухо.
— Извините, — ответила Люда. — Так получилось.
Больше ничего объяснять не пришлось. День покатился дальше, но к привычному ритму вернуться не удалось. Экран компьютера расплывался, цифры в таблицах путались, а перед глазами снова и снова вставал образ той женщины: телефон, улыбка, фраза про подарок.
До конца рабочего дня она ловила себя на том, что машинально открывает галерею телефона и смотрит на сделанный снимок. Ничего особенного: обычная женщина, обычная машина. И все же было в этом кадре что-то тревожное, не дающее покоя.
Под вечер к ее столу подошла Лена, коллега из соседнего отдела. Она наклонилась и шепнула:
— Ты чего такая взволнованная? С утра сама не своя.
Людмила молча разблокировала телефон и протянула его Лене. Та посмотрела на фото, прищурилась, а потом прыснула со смеху, едва удержавшись, чтобы не рассмеяться вслух.
Лена, прикрыв рот ладонью, все же не удержалась и тихо рассмеялась. Потом огляделась, убедилась, что никто не слышит, и придвинула стул ближе к Людмиле.
— Я ее знаю, — сказала она, все еще улыбаясь. — Томка это. Тамара Викторовна. Да ты ее должна помнить, полгода назад приходила к нам с аудитом.
Людмила нахмурилась, всматриваясь в экран телефона, будто фотография могла вдруг заговорить и все объяснить сама.
— Аудит… — медленно повторила она.
— Ну да, — сказала Лена. — Такая вся из себя деловая, с папочкой, вечно с кем-то на телефоне. Баба еще та, своего не упустит. С ней лучше не связываться.
Лена сказала это без злобы, скорее с легкой насмешкой, как говорят о людях, с которыми стараются держать дистанцию. Людмила убрала телефон, откинулась на спинку кресла и выдохнула.
— Да уж, — сказала она. — Видно, что не из робких.
— Ты с ней что, поругалась? — понизив голос, спросила Лена.
— Можно и так сказать, — ответила Людмила. — Колонку на заправке мне перекрыла, болтала по телефону, будто одна там.
— В ее стиле, — усмехнулась Лена. — Она везде так. Главное, она, а остальные подождут.
Они еще немного посмеялись, перебросились парой фраз о рабочих мелочах, и Лена ушла к себе. Людмила попыталась сосредоточиться на делах, но день уже клонился к вечеру, мысли путались, усталость наваливалась тяжелым грузом. Когда прозвенел сигнал окончания рабочего дня, она почувствовала не облегчение, а пустоту.
Домой она ехала медленно, с остановками на светофорах, глядя в лобовое стекло, за которым серел ранний вечер. Хотелось поскорее оказаться дома, снять обувь, переодеться, залезть под одеяло и просто полежать в тишине. За последние сутки накопилась усталость, не столько физическая, сколько какая-то глухая.
Дома ее встретила тишина. Людмила бросила сумку на тумбочку, прошла в комнату, включила торшер. Только она успела снять пальто, как в прихожей хлопнула дверь, и появился Артем.
— Мам, — начал он с порога, — мне срочно деньги нужны.
Людмила посмотрела на него устало.
— Что случилось?
— Да ничего не случилось, — быстро ответил сын. — Просто… подарок. Ты же знаешь, у Кати день рождения на носу.
— А у отца попросить нельзя? — спросила она, не повышая голоса.
Артем замялся, пожал плечами.
— Он еще на работе. Телефон не отвечает.
Людмила машинально перевела взгляд на часы на стене. Павел обычно возвращался раньше нее, его рабочий день заканчивался на полчаса раньше. Она отметила это, но не стала ничего говорить.
— Сколько тебе нужно? — спросила она.
Артем назвал сумму. Людмила молча достала телефон, открыла приложение банка и перевела деньги.
— Спасибо, мам, — оживился сын. — Я побежал, ладно?
— Иди, — сказала она.
Когда за Артемом закрылась дверь, Людмила села на край дивана. Она несколько секунд смотрела в одну точку, потом набрала номер мужа. Гудки шли долго, но ответа не было. Она попробовала еще раз… тот же результат.
Людмила отложила телефон. Стоять посреди комнаты было бессмысленно. Она прошла на кухню, включила свет, достала из холодильника фарш. Мысли снова и снова возвращались к прошедшему дню, к заправке, к фотографии. Словно кто-то нарочно подбрасывал эти образы, не давая от них избавиться.
Макароны по-флотски получились быстро. Людмила помешивала сковороду, поглядывая на часы. Время шло, а Павел не появлялся. Телефон по-прежнему был вне зоны.
Она выключила плиту, накрыла сковороду крышкой и села за стол. В квартире стоял запах ужина и тишина. Людмила подумала, что в последнее время телефон у Павла стал разряжаться слишком часто. Мысль мелькнула и тут же ушла, оставив после себя легкое, но неприятное ощущение.
Она убрала посуду, налила себе чаю и стала ждать.
Муж с сыном вернулись почти одновременно, когда часы на кухне показывали без четверти одиннадцать. Сначала хлопнула входная дверь, потом раздались голоса, приглушенные, будто кто-то старался говорить тише, чем обычно. Людмила вышла в прихожую и увидела Павла и Артема. Оба были без верхней одежды, Павел держал в руках ключи, Артем что-то говорил ему вполголоса.
— Что так поздно? — спросила Людмила.
— Да задержались, — ответил Павел, не глядя на нее. — Работы навалилось.
Он прошел мимо, снял обувь и направился в ванную. Артем остался в прихожей, улыбнулся матери и подмигнул.
— Папа сейчас душ примет, — сказал он и прошел на кухню.
Людмила вернулась за ним. Артем сел за стол, покрутил в руках чашку, потом поднял глаза и усмехнулся.
— Мам, ты не поверишь, — начал он, понижая голос. — Отец сегодня подъехал не на своей машине.
— И на чьей же? — спросила Людмила.
— На иномарке какой-то, — ответил Артем. — Красивая, блестящая. А рядом с ним женщина сидела.
Людмила медленно поставила чашку на стол.
— И что дальше? — спросила она.
— Ну, он вышел, — продолжал Артем, явно наслаждаясь рассказом. — А она тут же пересела за руль.
Людмила на секунду закрыла глаза.
— Опиши машину, — сказала она.
Артем задумался, потом стал перечислять: цвет, форма фар, характерная линия кузова. Он говорил спокойно, уверенно, будто речь шла о чем-то совершенно обычном.
Людмила встала, вышла из кухни и вернулась с телефоном. Открыла галерею, нашла нужный снимок и молча положила аппарат перед сыном.
Артем посмотрел на экран, сначала равнодушно, потом удивленно. Он наклонился ближе, всмотрелся и широко открыл рот.
— Так ты ее знаешь? — вырвалось у него.
Людмила не ответила. Она забрала телефон и убрала его в карман халата.
Из ванной послышался шум воды. Людмила посмотрела в сторону двери, потом снова на сына.
— Иди к себе, — сказала она. — Уже поздно.
Артем пожал плечами, поднялся и вышел из кухни. Людмила осталась одна. Она села за стол, посмотрела на темное окно, в котором отражался кухонный свет.
Слова, услышанные днем на заправке, сложились в ясную цепочку. «Любимый», «обкатываю твой подарок» — все встало на свои места без лишних пояснений. Она поднялась, убрала чашки, вытерла стол и прошла в спальню.
Павел уже вышел из ванной и переодевался. Он мельком взглянул на нее, но ничего не сказал. Людмила тоже не заговорила. Она переоделась, аккуратно сложила одежду на стул и села на край кровати.
В памяти всплыл юбилей, который они отмечали три месяца назад. Родственники, длинный стол, тосты. Та женщина тоже была там. Павел тогда представил ее как коллегу, объяснил, что у них общий проект, что она живет одна и не прочь развеяться. Все выглядело вполне естественно, никто не задавал лишних вопросов.
Людмила легла, повернулась к стене. Сон не шел. Она пролежала так долго, потом поднялась, достала из тумбочки таблетки и запила одну водой.
Утром она проснулась резко, словно от толчка. Несколько секунд не могла понять, где находится. Потом услышала голос Павла из кухни. Он говорил по телефону, не понижая голоса.
— Да, зайка моя… Людка еще дрыхнет, можем спокойно поболтать.
Людмила замерла. Разговор шел с паузами, отдельные фразы долетали отчетливо.
— Как и договаривались, вечером в семь…
— Нет, все время эта твоя «Жемчужина», давай в «Дракон»…
— Китайскую кухню давно не ели…
— Будем, конечно. Возьму «Трезвого водителя».
— К тебе? С удовольствием. Скажу своей, что опять ночевал в офисе.
Людмила лежала неподвижно, глядя в потолок. Когда разговор закончился, она услышала, как Павел прошел в ванную, потом в спальню. Она закрыла глаза, сделав вид, что спит.
Дверь захлопнулась через несколько минут. Людмила открыла глаза и медленно села на кровати.
Такого дня у нее еще не было. Люда сидела за рабочим столом, смотрела в монитор, но строки сливались, цифры теряли смысл. Она несколько раз перечитывала одно и то же письмо, не понимая, о чем идет речь. Голова ныла, в висках пульсировало. Пришлось сходить в аптечку и выпить таблетку, запив ее холодной водой из кулера.
Коллеги ходили мимо, переговаривались, кто-то смеялся, кто-то обсуждал планы на вечер, а Людмила словно оказалась за стеклом. Она машинально отвечала на вопросы, кивала, но мысли были заняты другим. Часы на стене будто нарочно шли медленно. Каждые полчаса она поднимала глаза, словно боялась пропустить нужный момент.
К обеду стало чуть легче, но тревога никуда не делась. Она старалась держаться ровно, не привлекать внимания, работала до последней минуты. Когда стрелки показали пять, Людмила закрыла компьютер, собрала вещи и вышла, не задерживаясь.
На улицу она вышла почти бегом. Машину брать не стала, вызвала такси. Сидя на заднем сиденье, она смотрела в окно, где мелькали витрины, остановки, прохожие. Город жил своей обычной жизнью, не зная и не замечая ее.
К ресторану «Дракон» она приехала раньше на десять минут. Вышла из машины, постояла у входа, поправила ворот пальто и зашла внутрь. В зале было тепло, пахло специями и чем-то сладковатым. Людмила огляделась и выбрала столик в дальнем углу, откуда хорошо просматривался вход. Заказала напиток и села, сложив руки на коленях.
Время тянулось медленно. Она сделала несколько глотков, посмотрела на часы. Ровно в семь дверь распахнулась, и в зал вошел Павел. Он был не один. Рядом с ним шла та самая женщина в светлом пальто. Павел обнимал ее за плечи, наклонился и что-то говорил ей на ухо. Она улыбалась.
Они прошли в центр зала, сели за столик. Официант принес меню, они переговаривались, смеялись, наклонялись друг к другу. Потом пересели на диван, ближе к окну. Павел обнял женщину, она положила голову ему на плечо. Разговор шел оживленно, с жестами, смехом.
Людмила сидела неподвижно. Когда Павел наклонился и поцеловал женщину, а она ответила ему, оставив на его щеке яркий след помады, Людмила встала. Стул тихо скрипнул, но никто не обратил внимания.
Она подошла к их столику и остановилась. Павел поднял голову и побледнел. Женщина замерла, но тут же выпрямилась.
— Проект пришли обсуждать? — сказала Людмила ровно. — Салфетку-то возьми.
Павел вскочил.
— Люда, не устраивай сцен, — сказал он. — Дома все обсудим.
— Обсуждать уже нечего, — ответила она громко. — Тут и так все ясно.
Она развернулась и пошла к выходу. В зале повисла тишина, кто-то отвел глаза, кто-то сделал вид, что ничего не заметил.
Людмила вышла на улицу и пошла пешком. Шла долго, не разбирая дороги. В голове всплывал образ матери, которая всегда прощала отца. Та боялась остаться одна, боялась слова «разведенка», терпела унижения и измены, делая вид, что так и должно быть.
Людмила остановилась, глубоко вдохнула холодный воздух и пошла дальше. Она знала, что домой вернется уже другой человек. Если Павел думал, что она смирится и сделает вид, будто ничего не произошло, он ошибался. Ей было сорок три года, и впереди у нее была своя жизнь.
