Ярослав сидел в переговорной комнате, полностью погружённый в изучение отчётов. Стол перед ним был завален бумагами – графиками, таблицами, сводными ведомостями. Он методично просматривал цифры, делал пометки, время от времени потирал переносицу, пытаясь сосредоточиться.
Вдруг в дверь негромко постучали. Ярослав поднял голову, слегка нахмурившись – он не любил, когда его отвлекали в разгар работы. Дверь приоткрылась, и в проёме появился Денис, его коллега. С Денисом у Ярослава сложились дружеские отношения – в отличие от остальных сотрудников, с ним можно было поговорить не только о делах, но и о чём‑то личном, пошутить, обсудить выходные.
– Ярик, глянь‑ка вот это, – произнёс Денис, входя в комнату и кладя на стол свой смартфон. Экран устройства был включён, на нём шло видео.
Ярослав неохотно оторвался от бумаг. Он медленно отодвинул в сторону стопку отчётов, придвинул телефон ближе и уставился в экран. Через пару секунд он узнал человека, появившегося в кадре. Это была Соня – его бывшая жена. Она сидела в какой‑то квартире, на фоне бледно‑голубых стен. Её глаза блестели, а голос заметно дрожал, будто она с трудом сдерживала слёзы.
– …и он просто выставил меня за дверь! С ребёнком на руках! Оставил мне эту крошечную студию в Подмосковье, а себе забрал трёхкомнатную в центре. Все наши накопления – всё забрал! А ведь я столько лет была рядом, поддерживала, верила… – говорила она, и в её голосе звучала горечь, смешанная с обидой.
Камера медленно приблизилась к малышу, мирно спящему в коляске. Соня осторожно провела рукой по его мягким волосам, словно пытаясь утешить даже во сне.
– И вот он, наш малыш. Который даже никогда не видел своего отца! – добавила она, и её голос сорвался на последнем слове.
Ярослав замер. Он молча протянул руку, коснулся экрана и выключил видео. Как она посмела говорить столь откровенную ложь? Да еще и на широкую публику?
– И где ты это нашёл? – наконец спросил Ярослав. Его голос звучал ровно, почти бесстрастно, но внутри всё кипело. Он старался не показывать эмоций, но пальцы невольно сжались в кулаки.
– Да в городском чате. Там уже полсотни комментариев: “какой подлец”, “как так можно”, “надо в суд подавать”. Я подумал, тебе стоит знать, – пояснил Денис, слегка пожимая плечами. Он выглядел неловко, словно не был уверен, правильно ли поступил, показав это видео.
Ярослав откинулся на спинку кресла, глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Мысли вихрем крутились в голове. Он смотрел куда‑то в пустоту, будто пытаясь осмыслить услышанное.
– Очень интересно! – пронеслось у него в голове. – И почему Сонечка решилась на такую подлость? В разводе, как ни крути, виновата она сама!
Тот вечер Ярослав запомнил на всю жизнь. Он вернулся домой раньше обычного – отменил последнюю встречу, потому что почувствовал сильную головную боль. Весь день будто что‑то давило на плечи, и к вечеру сил почти не осталось. Он открыл дверь, снял обувь и замер на пороге, вдыхая знакомый запах. В прихожей пахло ванильным ароматизатором – Соня обожала этот аромат и регулярно обновляла флакон на полочке у зеркала.
Из гостиной доносился смех. Ярослав понял, что жена разговаривает по телефону. Обычно это его не беспокоило – Соня часто болтала с подругами, обсуждая то покупки, то последние новости, то какие‑то мелочи из жизни. Он уже собирался пройти в кабинет, чтобы хотя бы немного поработать перед ужином, как вдруг замер, услышав своё имя.
Голос Сони звучал непривычно резко, без той мягкой, чуть убаюкивающей интонации, к которой он давно привык. Она говорила с подругой, и в её тоне не было ни теплоты, ни нежности – только откровенность, от которой становилось не по себе.
– Да ладно тебе, – говорила она, – конечно, я его не люблю. Ну какой из него муж? Вечно в работе, разговоры только о деньгах, о планах… Скучно до зевоты.
Ярослав невольно сжал ручку двери. Пальцы будто окоченели, а внутри что‑то оборвалось, словно лопнула натянутая струна. Он хотел шагнуть назад, уйти, сделать вид, что ничего не слышал, но ноги будто приросли к полу. Он стоял и слушал, хотя каждое слово било по нервам, как удар.
– А зачем тогда вышла? – донёсся из телефона голос подруги, спокойный, чуть удивлённый. Видимо, разговор шел на громкой связи.
– Ты серьёзно? – Соня рассмеялась, и этот смех прозвучал непривычно громко, почти издевательски. – Посмотри на его квартиру, на машину, на счёт в банке. Думаешь, я бы стала терпеть все эти его занудные лекции о “правильном образе жизни”, если бы не это?
Наступила пауза. Ярослав почувствовал, как в груди разрастается ледяная пустота. Он знал, что их отношения далеки от идеальных. Временами ему казалось, что они просто привыкли друг к другу, что между ними нет той страсти, которая была в первые годы. Но он никогда не думал, что причина столь прозаична.
– Нет, ну он, в принципе, не плохой, – снова заговорила Соня, уже тише, будто осознав, что говорит слишком резко. – Добрый, заботливый. Но это же не повод влюбляться, правда? Я просто… решила, что лучше так, чем одной. Тем более он так хотел семью.
Ещё одна пауза. Ярослав закрыл глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Всё вдруг стало на свои места – её отстранённость, постоянные “не хочу сегодня никуда идти”, долгие разговоры с подругами вместо совместных вечеров. Он списывал это на усталость, на разницу характеров… А оказалось, всё было гораздо проще…
– В общем, – продолжала Соня, – пока всё устраивает. И без лишней необходимости делать ничего не буду. Где я еще такого “упакованного” найду?
Она засмеялась, и этот смех резанул по нервам острее любых слов. Ярослав медленно отступил назад, стараясь не шуметь. Он вышел на лестничную клетку, спустился на один пролёт и сел на ступеньку. Уткнулся лицом в ладони, пытаясь собраться с мыслями.
В голове крутилось множество вопросов, но ни на один не было ответа. Он просидел так минут двадцать, чувствуя, как внутри медленно закипает гнев. Потом поднялся, глубоко вдохнул и вернулся в квартиру.
Соня уже закончила разговор и теперь что‑то напевала на кухне. Когда она увидела Ярослава, на её лице появилась привычная улыбка.
– О, ты уже дома? – сказала она, глядя на него с той самой теплотой, которую он так любил. – Я как раз чай заварила.
Её глаза светились привычной заботой, но теперь он видел в них лишь театральную наигранность. Ту самую, которую она включала, когда это было нужно. Ярослав почувствовал, как внутри что‑то окончательно ломается.
– Я пойду в кабинет, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Нужно доделать отчёт.
– Ладно, – она пожала плечами, будто ничего необычного не происходило. – Если что, зови.
Он закрыл за собой дверь, сел за стол и уставился в монитор. Нужно было принять решение, что делать дальше. Спустить всё на тормозах? Не любит и не любит… Или же закончить всё раз и навсегда? В конце концов, он ведь хочет быть любимым…
На следующий день Ярослав решил поговорить. Он дождался, когда Соня освободится, и предложил сесть в гостиной. Она удивилась, но согласилась. Они устроились напротив друг друга, и он, глядя ей в глаза, спросил прямо:
– Значит, ты со мной только из‑за денег? Ты меня не любишь и только притворяешься?
Соня замерла. В её взгляде промелькнуло что‑то похожее на испуг, но она быстро взяла себя в руки.
– Что за вопросы? – попыталась улыбнуться. – Конечно, нет.
– Тогда почему ты сказала подруге, что вышла за меня только из‑за денег? Не пытайся соврать, я слышал ваш разговор!
– Я… Я… – Соня растерянно хлопала глазами. Она явно не понимала, как он мог услышать их беседу, почему не заметил его возвращения. Мысли путались, и она не знала, что сказать. – Ты…
– Всё понятно, – усмехнулся Ярослав, глядя на её растерянность. – Я подаю на развод. Ты же понимаешь, что не получишь ничего?
– Спасибо, – коротко бросил он Денису. – Я разберусь.
Денис молча кивнул, слегка приподнял руку в жесте прощания и вышел из кабинета. Ярослав остался один. Он сидел за рабочим столом, машинально проводя пальцем по краю блокнота. В голове всё ещё крутились кадры из видео, которое показал Денис. Сердце билось чаще обычного, но внешне он старался сохранять спокойствие.
Спустя пару секунд Ярослав потянулся к смартфону, лежавшему рядом с клавиатурой. Экран засветился от прикосновения. Он открыл приложение социальной сети, набрал в поисковой строке имя и фамилию Сони и нажал “найти”. Результаты появились почти мгновенно.
Первым в списке был её основной профиль – с недавними публикациями и активной лентой. Ярослав перешёл на страницу и сразу увидел серию видеороликов, выложенных один за другим в течение последних дней. Он начал просматривать их, не понимая, почему Соня решила сделать это именно сейчас.
В первом видео она сидела на фоне бледно‑голубых стен – той самой студии, о которой говорила в ролике, показанном Денисом. Голос звучал тихо, но отчётливо:
– Вот наш дом. Крошечный, но тёплый. Потому что здесь есть любовь.
Она медленно провела камерой по комнате, показывая скромное убранство: узкий диван у стены, небольшой столик с детскими вещами, колыбель в углу. На губах играла грустная улыбка, глаза блестели, будто она едва сдерживала слёзы.
Следующее видео показало её с документом в руках. Ярослав сразу узнал свидетельство о рождении ребёнка. Соня держала его бережно, почти трепетно, словно это был самый ценный предмет в её жизни.
– Он даже не захотел быть в этом документе, – говорила она, проводя пальцем по строчкам. – Но это не значит, что мой сын будет без отца. У него есть я.
Ярослав продолжал листать ленту. Кадры сменялись один за другим: Соня качает коляску, читает малышу книжку, показывает первые игрушки. Каждый ролик сопровождался коротким монологом – то о трудностях, то о маленьких радостях, то о “несправедливости”, которую ей пришлось пережить. Везде проскальзывали намёки на его “алчность” и “бездушность”, сыпались жалобы и проклятия.
Он закрыл телефон, откинул его на стол, словно тот стал вдруг слишком тяжёлым. В висках стучало, в груди разрасталась ледяная пустота. Как она смеет лгать? Какое он-то имеет отношение к этому ребенку?
Они расстались задолго до того, как она забеременела! Ребёнок однозначно был не его! Это было доказано – через суд, через ДНК‑тест, через десятки бумаг и официальных постановлений. Всё оформлено по закону, всё зафиксировано. Но кому это интересно? В её версии реальности он – злодей. Холодный, расчётливый, бросивший жену с младенцем. А она – жертва. Несчастная мать, вынужденная бороться за выживание.
Ярослав вспомнил сообщения, которые начали приходить ещё утром. Сначала он не понимал, в чём дело, зачем кому-то поливать его грязью и оскорблять? Теперь всё встало на свои места. Кто‑то из её подписчиков нашёл его профиль, дал ссылку под последним видео, и началось…
Он открыл мессенджер. Список непрочитанных сообщений рос с каждой минутой. “Как вам не стыдно?”, “Вы хоть понимаете, что обрекли собственного ребенка на муки?”, “Надеюсь, вы когда‑нибудь пожалеете о своём поступке” – строки сливались в один сплошной поток обвинений. Некоторые писали сдержанно, другие не скрывали злости, а кто‑то даже добавлял эмодзи с осуждающими лицами или разбитыми сердцами.
А потом раздался звонок. Номер был незнакомым, но Ярослав всё же ответил. В трубке сразу загремел разъярённый голос:
– Как вы можете так поступать? Вы хоть понимаете, что вы наделали? Бесчеловечно! Просто бесчеловечно!
Ярослав попытался что‑то сказать, объяснить, но собеседник не слушал. Слова сыпались одно за другим, резкие, обидные, несправедливые. Наконец он нажал на кнопку отбоя, положил телефон на стол и закрыл глаза.
В голове снова и снова прокручивались кадры из роликов, фразы из сообщений, крик в трубке. Он знал правду. Но как донести её до людей, которые уже всё решили для себя?
Соня сама, по собственной глупости, лишилась обеспеченной жизни. Кто заставлял её вести подобные разговоры по громкой связи перед самым приходом мужа? Её глупость и беспечность привели к разводу!
А теперь она делает из него монстра. Эта мысль снова и снова всплывала в голове Ярослава, царапала изнутри, но он старался держать себя в руках. Он сидел за столом, глядя на экран смартфона, где всё ещё было открыто последнее видео Сони. Её заплаканное лицо, дрожащий голос, полные обиды слова – всё это будто прожигало экран.
Ярослав медленно отодвинул телефон в сторону, провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть наваждение. А потом решил попробовать договориться с Соней по-человечески.
“Удали все записи. Выложи видео с извинениями. Иначе я обнародую все документы, в том числе и тест ДНК. Кто тебе после этого поверит?”
Пальцы замерли над кнопкой “Отправить”. Ярослав задержал дыхание, потом решительно нажал. Всё. Теперь остается только ждать.
Ответ пришёл почти сразу – но не сообщение, а новое видео. Соня снова была в кадре, глаза красные, по щекам стекали слёзы. Она говорила тихо, но отчётливо, с дрожью в голосе:
– Он угрожает мне! И моему ребёнку! Требует, чтобы я замолчала, чтобы оклеветала себя… Но я не могу! Почему я не могу говорить правду? Мой бывший муж с чего-то решил, что может распоряжаться моей жизнью…
Ярослав сжал телефон так, что костяшки пальцев побелели и нажал кнопку блокировки. Экран потемнел, но образ Сони всё ещё стоял перед глазами. Всё стало только хуже. Он откинулся на спинку кресла, закрыл лицо руками. На что она вообще рассчитывает? Неужели не понимает, что совершает преступление? Штраф за клевету, если он правильно помнил, достигал миллиона. И где она возьмет такие деньги?
Тем же вечером Ярослав возвращался домой. День выдался тяжёлым, ноги гудели от усталости, а в голове всё ещё звучали слова из видео. Он шёл от метро по привычной дороге, погружённый в свои мысли. Улица была оживлённой – люди спешили с работы, дети бегали возле детской площадки, где‑то играла музыка. Обычный вечер в обычном районе.
Буквально в двух шагах от дома из‑за угла выскочил мужчина. Лицо искажено гневом, глаза горят, кулаки сжаты. Он бросился прямо к Ярославу, выкрикивая на ходу:
– Ты как можешь так с ней обращаться?! Она одна, с ребёнком, а ты ещё и угрожаешь?!
Ярослав попытался что‑то сказать, объяснить, но мужчина не слушал. Слова сыпались одно за другим – резкие, обидные, полные ненависти. Потом он резко рванулся вперёд и с силой толкнул Ярослава. Тот не успел среагировать, пошатнулся и упал на проезжую часть.
Мимо пронеслась машина. Водитель резко затормозил, засигналил, высунулся из окна и что‑то громко закричал. Ярослав поднялся на колени, чувствуя, как саднит ладонь, а в ушах стоит гул.
Мужчина, толкнувшая его, бросился прочь, но далеко не ушёл. Двое прохожих, видевших всё с начала, бросились за ним. Один схватил за рукав, второй встал на пути. Началась короткая перепалка, потом кто‑то вызвал полицию.
Через несколько минут подъехала машина с мигалками. Офицеры быстро разобрались в ситуации, задержали агрессивного мужчину. Один из полицейских подошёл к Ярославу, спросил, нужна ли медицинская помощь. Ярослав покачал головой, сказал, что всё в порядке.
Пока оформляли протокол, он стоял у обочины, глядя, как уводят задержанного. В голове было пусто. Всё это зашло слишком далеко! А если в следующий раз на него нападут с оружием? Нет, так оставлять произошедшее нельзя…
***********************
На следующий день Ярослав проснулся с твёрдым решением действовать. Ночь прошла беспокойно – он ворочался, мысленно прокручивал события, взвешивал варианты. Но к утру всё стало ясно – пора писать заявление.
Он сел за стол, включил компьютер и начал собирать доказательства. Открыл браузер, зашёл в соцсети, методично сохранял скриншоты её постов, копировал ссылки на видео.
Потом Ярослав отправился в отделение полиции. В коридоре долго ждал своей очереди, листая журнал, который лежал на столике. Когда его пригласили в кабинет, он спокойно изложил ситуацию, передал флешку с материалами, подробно ответил на вопросы дежурного офицера. Написал два заявления: одно – на мужчину, который напал на него вчера, второе – на Соню, обвиняя её в клевете. Сотрудник полиции внимательно изучил документы, уточнил детали, заверил, что начнётся проверка.
Вернувшись домой, Ярослав открыл свою страницу в соцсети. Он не планировал ничего публиковать, видя, что люди и не собираются прекращать, написал большой пост, в котором содержательно рассказал свою версию этой истории. И да, результаты теста он тоже приложил. Как и документы на собственность.
Несколько дней Ярослав жил в напряжении. Каждое утро он первым делом проверял телефон – опасался увидеть новое скандальное видео, очередную волну обвинений. На работе старался сосредоточиться, но мысли постоянно возвращались к происходящему. Он готовился к худшему, продумывал, как будет реагировать, если ситуация обострится. Но ничего подобного не происходило – тишина казалась подозрительной.
Утром в четверг он, как обычно, заварил кофе, сел за стол и открыл приложение соцсети. И тут же заметил новый пост Сони – он высветился вверху ленты. Ярослав замер, потом медленно нажал на видео.
Она сидела в той же комнате, что и в первых роликах, – на фоне бледно‑голубых стен, с тем же мягким освещением. Но теперь её взгляд был твёрдым, а голос звучал ровно, без дрожи и слёз.
– Я должна сказать правду, – начала она. – Всё, что я говорила раньше о Ярославе, – неправда. Он не отец моего ребёнка, но это вы уже и так знаете. Мы расстались задолго до того, как я узнала о беременности. И всё, что я рассказывала про “брошенную мать” и “забранные накопления” – ложь.
Она сделала паузу, глубоко вздохнула, словно набираясь сил для следующих слов.
– Я делала это осознанно. Хотела отомстить за то, что он меня выгнал. Это эгоистично, я знаю. И жестоко. Но я узнала, что Ярослав начал встречаться с другой девушкой и это окончательно сорвало мне всё тормоза. Я хотела, чтобы он страдал! И не думала о средствах. Теперь жалею.
Видео закончилось. Вот так бы сразу! И вообще, что за бред про отношения? Он всё еще от прошлого брака отойти не может! И не факт, что когда-нибудь еще поверит в бескорыстную любовь…
Он медленно откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. В голове постепенно прояснялось. Больше не нужно было каждую минуту напряжённо ждать нового удара – очередного видео, нового поста, свежих обвинений. Не нужно было гадать, что Соня придумает в следующий раз, как повернёт ситуацию, какие ещё слова скажет. Всё наконец‑то закончилось.
За окном медленно сгущались сумерки. Город жил своей обычной жизнью: огни рекламных вывесок зажигались один за другим, мерцали фары проезжающих машин, по тротуарам спешили домой люди с сумками, в тёплых куртках. Всё это выглядело таким простым, таким обыденным – и оттого особенно ценным. Ярослав вдруг осознал, как давно не замечал этих мелочей.
Он поднялся из‑за стола, подошёл к окну и прижался лбом к прохладному стеклу. Холод немного отрезвил, вернул в реальность. Ничего ещё не кончилось, всё он решил довести дело до логического завершения. Пускай суд решает, какого наказания заслуживает Соня…
Ярослав прошёл на кухню, налил себе стакан воды из фильтра. Руки уже не дрожали, как в первые дни этой истории. Он сделал несколько медленных глотков, поставил стакан на стол. В квартире стояла непривычная тишина – та самая, в которой не было фона тревожных мыслей, не было напряжения в каждом звуке, в каждом уведомлении на телефоне.
Он до сих пор получает сообщения от совершенно незнакомых людей. Кто-то извиняется за свое поведение, кто-то пишет слова поддержки, кто-то обвиняет во лжи… Это явно закончится не сегодня и даже не завтра. Люди слишком любят лезть в чужие дела, такова уж их природа.
Ну ничего. Пройдет немного времени, найдется новая скандальная новость и про историю “несчастной” матери все забудут.
И о нём тоже.
Забудут…
