Лена сидела на кухне и смотрела, как закипает чайник. Седьмой час утра. За окном ещё темно. Борис спит. Конечно, спит. Ему же сегодня на работу не надо. И завтра у него выходной. А послезавтра тоже. И вообще, у Бориса последние три месяца каждый день — выходной.
Она встала, налила себе кофе. Посмотрела на список дел, который вчера набросала в телефон. Забрать Катю из садика. Купить продукты. Оплатить счета. Постирать. Погладить рубашки Борису — вдруг его всё-таки пригласят на собеседование. Приготовить ужин. Помочь Кате с поделкой для садика. И ещё успеть доделать отчёт к понедельнику, потому что начальник намекнул, что было бы неплохо…
Лена сделала глоток. Горько. Забыла сахар положить.
В восемь она уже ехала на работу. Автобус трясло. Женщина рядом говорила по телефону, громко жаловалась подруге на мужа. Лена смотрела в окно. Думала о том, что раньше Борис её встречал с работы. Когда ещё машина была. Продали полгода назад. Борис сказал — временная мера. Сейчас подзаработаю, купим новую, даже лучше. Но не подзаработал.
На работе начальник вызвал к себе уже через час после начала смены.
— Лена, нам нужно поговорить — сказал он, не поднимая глаз от бумаг.
Неужели сокращение? Сейчас? Когда она одна тянет всю семью?
— Мы расширяемся — продолжил начальник. — Открываем филиал в Серпухове. Нужен толковый администратор. Я сразу подумал о вас.
— Это… это повышение?
— Можно и, так сказать. Зарплата на тридцать процентов выше. Но придётся переехать. Служебное жильё предоставим, однокомнатную квартиру. Пока вы там будете налаживать работу. Года на полтора, может, на два.
Лена молчала. В голове крутилось: тридцать процентов — это почти пятнадцать тысяч сверху. Это же целое состояние! Они смогут рассчитаться с долгами. Катю в нормальную школу отдать. Может, даже на море съездить летом.
— Мне нужно подумать — выдавила она.
— Конечно. До пятницы жду ответа.
Весь день Лена проработала как в тумане. То и дело возвращалась мыслями к разговору. Серпухов — это же не край света. Всего восемьдесят километров от Москвы. Борис сможет приезжать. Или она будет на выходные домой возвращаться. Катя… Катю с собой возьмёт. Там садик найдётся.
Вечером, забрав дочку, она пришла домой уставшая, но взволнованная. Хотелось рассказать Борису. Обсудить. Вместе принять решение.
Борис сидел на диване. Играл в телефоне. На кухне — грязная посуда с обеда. Катя сразу побежала к нему:
— Папа, а мы сегодня лепили динозавра! Смотри, какого!
— Молодец — не отрываясь от экрана, сказал Борис. — Иди, мультики посмотри.
Лена прошла на кухню. Начала мыть посуду. Надо же было сначала Катю покормить, уложить. Потом поговорить. Спокойно. По-взрослому.
Но терпение лопнуло, когда она услышала:
— Лен, а ты ужин будешь готовить? Я там котлеты вчера в холодильнике видел.
Она обернулась. Борис стоял в дверях кухни, всё так же со телефоном в руках.
— Те котлеты, которые я позавчера готовила? — медленно спросила Лена.
— Ну да. Разогреешь, нормально будет.
— Борис, ты же дома был.
— И что?
— Ты мог бы разогреть себе сам.
Он пожал плечами:
— Зачем? Ты же всё равно ужин готовишь. Я думал, заодно и мне сделаешь.
— Заодно — повторила Лена. — Заодно…
— Ну да — не уловив интонации, продолжил Борис. — Слушай, а ты не могла бы мне рубашку на завтра погладить? Вдруг позвонят из той фирмы.
— Какой фирмы?
— Ну, я же тебе говорил. Куда резюме отправил. На должность менеджера.
— Две недели назад отправил?
— Ну да. Они обещали перезвонить.
Лена вытерла руки о полотенце. Села на стул. Посмотрела на мужа. Увидела мятую футболку, щетину, небрежно причёсанные волосы. Увидела человека, который успел сегодня часа три в игрушки поиграть на телефоне, но не успел тарелку за собой помыть.
— Борис, мне сегодня предложили повышение.
Он оживился:
— Да? Ну наконец-то! Сколько добавят?
— Тридцать процентов. Но в Серпухове. Нужно переехать.
Лицо Бориса вытянулось:
— Как это переехать? А я?
— А ты что?
— Я тут собеседования жду! Не могу же я сейчас уехать!
— Борис, ты три месяца ждёшь. И за эти три месяца на одно единственное собеседование сходил. Одно!
— Так работы нормальной нет! Везде мало платят!
— Мало? — голос Лены стал выше. — Тебе предлагали сорок тысяч в той логистической компании. Ты отказался, потому что «не моё».
— Ну так правда не моё!
— А что твоё, Борис? Что? Диван? Телефон? Ждать, пока жена тебя обеспечивает?
Он вспыхнул:
— Я не специально уволился! Меня сократили!
— Три месяца назад! Три месяца, Борис! И за это время ты…
Она замолчала. Не могла продолжить. Потому что, если продолжит — скажет что-то, чего уже нельзя будет взять обратно.
Борис скрестил руки на груди:
— Я что, по-твоему, должен на любую работу соглашаться? Унижаться?
— Унижаться? — Лена встала. — Унижаться — это сидеть дома, пока твоя жена вкалывает? Унижаться — это позволять ей всё тянуть на себе?
— При чём тут…? Ты же только…
— А я ещё и отчёты по вечерам делаю! За дополнительную оплату! Потому что иначе не хватает! А ты об этом даже не в курсе!
Борис отвёл глаза.
— Я стараюсь найти работу…
— Нет! — Лена шагнула к нему. — Ты делаешь вид, что стараешься! Резюме раз в две недели отправить — это не стараться! Это имитация!
— А что я должен делать?!
— Хотя бы по дому помогать! — крикнула она. — Хотя бы посуду мыть! Ужин готовить! Дочкой заниматься! Ты целый день дома, Борис! Целый день! И когда я прихожу, квартира в том же состоянии, что и утром! Посуда грязная! И ты ещё спрашиваешь, буду ли я тебе ужин готовить?!
Повисла тишина. Из комнаты донёсся голос телевизора. Катя смотрела мультики.
— Так это же женские дела — тихо произнес Борис.
Лена застыла.
— Что?
— Готовка, уборка — это женское. Я мужик. Я должен деньги зарабатывать.
— Но ты их не зарабатываешь!
— Временно!
— Три месяца — это не временно! — голос Лены сорвался на крик. — Это уже образ жизни!
Борис дёрнул плечом:
— Ну прости, что так получилось. Как найду работу…
— Когда?! — она схватила со стола телефон, ткнула в него пальцем. — Когда ты найдёшь работу, Борис?! Через месяц? Через два? Через год?! А я что, должна до этого момента тянуть всё на себе?!
— Я не заставляю тебя!
— Ты не заставляешь?! — Лена почувствовала, как подкатывают слёзы. — Тогда кто будет платить за квартиру? За садик? За еду? Кто?!
Он молчал. Смотрел в сторону.
— Я не лошадь, Борис — тихо произнесла Лена. — Я не могу тянуть эту повозку одна. Не могу и не хочу.
— И что ты предлагаешь?
Она выдохнула. Всем телом почувствовала усталость. Такую, что хотелось просто лечь и не вставать.
— Я еду в Серпухов.
— С Катей?
— С Катей.
Борис поднял голову. В глазах метнулся испуг:
— То есть как это?
— Так. Я приму предложение. Переедем в служебную квартиру. А ты… ты разберись со своей жизнью. Найди работу. Любую. И докажи, что ты не просто балласт.
— Балласт?! — он вспыхнул. — Я твой муж!
— Муж — это не звание, которое даётся раз и навсегда — устало сказала Лена. — Это как «роль». Которую нужно выполнять. А ты… ты давно не выполняешь.
Она развернулась и вышла из кухни. Сердце бешено колотилось. Но внутри — странное облегчение. Она наконец сказала то, что копилось месяцами.
Катю она уложила спать сама. Почитала сказку, поцеловала в лоб. Девочка сонно обняла её за шею:
— Мам, а почему вы с папой ругались?
— Мы не ругались. Просто громко разговаривали.
— Громко разговаривали — повторила Катя. — Как тётя Марина с дядей Колей.
Лена вздохнула. Марина. Её подруга. Развелась год назад.
— Бывает так, что взрослым нужно погромче поговорить, чтобы друг друга услышать.
— А вы услышали?
— Да — Лена погладила дочку по голове. — Услышали.
Когда Катя заснула, Лена вернулась в гостиную. Борис сидел на диване, уставившись в выключенный телевизор.
— Ты серьёзно? — спросил он, не поворачивая головы. — Насчёт Серпухова?
— Серьёзно.
— И когда?
— Через две недели надо ехать.
Он кивнул. Помолчал.
— А может… может я с вами? — неуверенно предложил он. — Там тоже поищу работу.
Лена села в кресло, напротив.
— Борис, если бы ты действительно хотел работать, ты бы нашёл её здесь. В Москве. Где выбор в сто раз больше.
— Но я же стараюсь!
— Нет. Ты изображаешь старание. Это разные вещи.
Он сжал кулаки.
— Значит, решила. Без меня.
— С тобой мы решаем уже три месяца — тихо произнесла Лена. — Каждый день надеялась, что ты возьмёшь себя в руки. Что поймёшь. Что хотя бы попытаешься. Но ничего не изменилось. И я больше не могу.
— Я твой муж!
— А я — не лошадь. Одна всё тянуть.
Эта фраза повисла между ними. Борис вскочил:
— Да что ты все про эту лошадь! Я тебя любил! Я…
— Любил? — перебила его Лена. — В прошедшем времени?
Он осёкся.
— Люблю. Конечно, люблю.
— Тогда почему я чувствую себя не женой, а прислугой? Почему ты приходишь ко мне не с нежностью, а с просьбами погладить, приготовить, постирать?
— Но это же… это обычные вещи!
— Обычные для кого? Для меня они стали единственными! — голос Лены дрогнул. — Ни разу не спросил меня… Устала ли я?
Борис молчал.
— Молчишь… — устало произнесла она. — Потому что тебе это не интересно. Тебе интересно только то, чтобы я всё делала. Работала, готовила, стирала, воспитывала дочь. А ты… ты просто существуешь рядом.
— Это несправедливо!
— Несправедливо? — Лена встала. — Знаешь, что несправедливо? Что я не высыпаюсь уже давно. Что я последний раз была в отпуске три года назад. Что у меня нет ни одного свободного часа, чтобы просто посидеть с книжкой. А ты… ты лежишь на диване и жалуешься, что работы нет.
— Я ищу!
— Нет! Ты ждёшь! Ждёшь, что работа сама придёт к тебе! Что кто-то позвонит и скажет: «Борис Петрович, у нас тут отличная должность с зарплатой сто тысяч, не хотите ли?» Но так не бывает!
Он опустил голову.
— Я не знаю, что делать — тихо признался он. — Правда не знаю. Везде требуют опыт, который у меня есть, но отказывают. Я не понимаю почему.
Лена вздохнула. Подошла к нему. Села рядом.
— А ты пробовал не ждать ответа, а сам перезванивать? Узнавать, почему отказали? Просить обратную связь?
Он мотнул головой.
— Зачем? Если отказали, значит, не подошёл.
— Вот! — Лена всплеснула руками. — Вот в этом вся проблема! Ты сдаёшься сразу! Не пытаешься понять, исправить, попробовать ещё раз!
— Это унизительно — выпрашивать работу!
— Нет! — резко сказала она. — Унизительно — сидеть на шее у жены и при этом считать, что ты имеешь право ничего не делать по дому!
Борис вскочил:
— Тогда скажи прямо! Ты хочешь развестись!
Лена замерла. Это слово… она боялась даже подумать о нём. Но сейчас, когда Борис произнёс его вслух, она вдруг поняла, что не так уж его и боится.
— Я хочу, чтобы ты изменился — тихо сказала она. — Хочу, чтобы ты был мужем, а не нахлебником. Хочу, чтобы мы тянули эту жизнь вместе, а не я одна тащила на себе всё. И если ты не готов… тогда да. Может, нам стоит подумать о разводе.
Он побледнел.
— Ты это серьёзно?
— Более чем.
Борис прошёлся по комнате. Остановился у окна. Долго молчал. Потом обернулся:
— Дай мне ещё один шанс.
— Борис…
— Пожалуйста. Я найду работу. Любую. И докажу, что могу.
Лена посмотрела на него. В глазах мужа читалась искренность. Или отчаяние? Она не понимала.
— Хорошо — медленно произнесла она. — Но с условием.
— Каким?
— Ты начинаешь помогать по дому. Прямо с завтрашнего дня. Готовишь завтрак, обед, ужин. Убираешь квартиру. Забираешь Катю из садика. Занимаешься с ней. И при этом ищешь работу. Настоящим образом. Звонишь, ходишь на собеседования, не ждёшь у моря погоды.
Он кивнул:
— Договорились.
— И ещё. Если через две недели ничего не изменится — я уезжаю. И мы решаем вопрос с разводом.
Борис шагнул к ней. Взял её за руки.
— Я не подведу. Обещаю.
Лена высвободила руки. Устало улыбнулась.
— Посмотрим.
В ту ночь они спали в разных комнатах. Лена на диване в гостиной. Долго не могла уснуть. Думала о том, правильно ли поступила. Она всё ещё надеялась. Надеялась, что тот Борис, в которого она когда-то влюбилась, ещё готов на настоящие дела. Где-то там, под слоями лени и безразличия. Надеялась, что он найдёт в себе силы.
Утро началось странно. Лена проснулась от запаха жареных яиц. Первая мысль, что-то горит. Она вскочила с дивана, накинула халат и побежала на кухню.
Борис стоял у плиты. В руках сковородка. На столе тарелки, хлеб, масло. Даже салфетки разложил.
— Доброе утро — неуверенно произнёс он. — Я… завтрак приготовил.
Лена остановилась в дверях. Смотрела на эту картину и не верила глазам. Борис. Готовит. Сам. Без напоминаний.
— Садись — он кивнул на стул. — Яичница почти готова. Кофе сварил.
Она молча села. Борис поставил перед ней тарелку. Яичница немного подгорела по краям, но выглядела вполне съедобно.
— Катю разбужу через десять минут — сказал он, садясь, напротив. — В садик к девяти нужно же, да?
— К половине девятого лучше.
— Понял.
Они ели в тишине. Лена украдкой наблюдала за мужем. Он выглядел… сосредоточенным. Как человек, который взялся за сложную задачу и пока не понимает, справится ли.
После завтрака Борис действительно разбудил Катю. Сам одел её. Правда, надел колготки наизнанку, но Лена промолчала. Накормил кашей. Собрал рюкзачок.
— Я отведу её — сказал он, когда Лена начала одеваться.
— Ты уверен?
— Конечно. Ты на работу торопишься, а я… мне всё равно в ту сторону. Зайду в агентство по трудоустройству. Говорят, там помогают резюме правильно составлять.
Лена кивнула. Не стала спорить. Поцеловала дочку на прощание и вышла из квартиры с каким-то странным чувством в груди. Надеждой? Или страхом, что всё это ненадолго?
На работе день прошёл как обычно. Вечером, вытащив телефон из сумки, она увидела сообщение от Бориса: «Катю забрал. Дома всё нормально. Ужин будет».
Когда она вернулась, квартира пахла тушёной капустой. Катя сидела за столом и рисовала. Борис стоял у плиты.
— Как день? — спросил он, не оборачиваясь.
Лена села, снимая туфли.
— Устала. А у тебя?
— Был в трёх агентствах. Резюме переделали, говорят, старое было никакое. Отправили в восемь компаний. Две уже ответили — пригласили на собеседование. Завтра схожу.
Она посмотрела на него внимательнее. Борис говорил быстро, сбивчиво. В голосе — волнение. Но не то наигранное, которое бывало раньше, когда он делал вид, что старается. А настоящее.
— Это хорошо — осторожно произнесла Лена.
— Ага. — Он поставил на стол тарелку с капустой. — Вот. Не шедевр, конечно, но съедобно. Катя уже поела.
Ужин действительно был съедобным. Даже вкусным. Лена ела и думала о том, что не помнит, когда в последний раз кто-то готовил для неё. Не она для кого-то, а именно для неё.
После ужина Борис убрал со стола. Помыл посуду. Потом сел рядом с Катей и стал помогать ей с рисунком для садика.
— Нам нужно осеннее дерево нарисовать — объясняла дочка. — С жёлтыми листьями.
— Жёлтыми? А давай ещё и оранжевые добавим. И красные. Будет красивее.
Лена сидела в кресле. Смотрела на них. На мужа и дочь, склонившихся над альбомом. И думала: «Почему он не делал так раньше? Почему понадобилось дойти до грани, чтобы он это понял?»
Так прошло три дня
Борис действительно старался. Готовил, убирал, забирал Катю из садика. Ходил на собеседования — два в первый день, одно во второй, ещё два в третий. Вечерами рассказывал, как прошло. Где отказали сразу, где пообещали перезвонить.
Лена видела, что он устаёт. Видела, как ему тяжело перестраиваться. Но видела и то, что он не сдаётся.
На четвёртый день он вернулся домой раньше обычного. Лицо сияло.
— Взяли! — выпалил он, едва она переступила порог. — В логистическую компанию. Ту самую, куда я месяц назад отказался идти!
Лена остановилась, снимая пальто.
— Как взяли?
— Я сам им позвонил. Сказал, что готов на их условия. И они согласились дать мне шанс! Сорок две тысячи, но обещали через три месяца поднять, если хорошо покажу себя.
Она медленно повесила пальто на вешалку.
— Это… это прекрасно, Борис.
Он шагнул к ней. Обнял. Крепко, как давно не обнимал.
— Спасибо — тихо произнёс он ей. — Спасибо, что дала шанс.
Лена обняла его в ответ. Чувствовала, как напряжение последних месяцев медленно отпускает. Но не до конца. Внутри всё ещё жил страх. Страх, что это временно. Что всё вернётся на круги своя.
— Когда выходишь? — спросила она, отстраняясь.
— Через неделю. В понедельник.
— Значит, как раз к моему отъезду.
Борис замер.
— Ты всё же едешь в Серпухов?
Лена прошла на кухню. Села за стол. Он последовал за ней.
— Да — честно призналась она. — Ты молодец. Правда. Ты сделал то, о чём я просила. Но…
— Но ты мне не веришь.
— Я хочу верить. Но боюсь.
Борис сел, напротив.
— Чего ты боишься?
— Что это ненадолго. Что как только я откажусь от Серпухова, ты расслабишься. И всё вернётся назад.
— Не вернётся.
— Откуда ты знаешь?
Он потянулся к её руке. Накрыл своей ладонью.
— Потому что я понял кое-что. Эти четыре дня… я первый раз за долгое время почувствовал себя нужным. Не грузом. Не лишним человеком, который просто существует рядом. А нужным. Когда Катя радуется, что я её из садика забираю. Когда ты приходишь домой и видишь, что ужин готов. Когда я ложусь спать и знаю, что сделал что-то полезное за день. Это… это совсем другое ощущение.
Лена молчала.
— Я не хочу потерять это — продолжил Борис. — Не хочу снова стать тем человеком, который лежит на диване и жалуется на жизнь. Мне стыдно за эти три месяца. За то, что я превратил тебя в лошадь, которая тянет повозку. Прости меня.
Она посмотрела в его глаза. Увидела там искренность. Раскаяние. И ещё что-то… Решимость.
— Если нужно поезжай в Серпухов — неожиданно сказал Борис.
— Что?
— Поезжай. Это ведь хорошая возможность для тебя. Карьерный рост. Деньги. Опыт. Зачем от этого отказываться?
— Но ты же только устроился…
— Ну и что? — он пожал плечами. — Буду работать здесь. А на выходных приезжать к вам. Или вы ко мне. Восемьдесят километров — не край света. Справимся.
Лена покачала головой:
— Я не могу оставить тебя одного. Ты опять…
— Опять скачусь? — он грустно улыбнулся. — Может быть. А может, и нет. Но я должен это доказать. Доказать тебе и себе, что могу жить нормально. Что могу быть ответственным. Что могу содержать квартиру в чистоте, ходить на работу, платить за коммуналку. Я же взрослый человек.
Лена смотрела на него и думала. Думала о том, что он прав. Что отказ от Серпухова — это как признание, что она ему не верит. Что боится отпустить контроль.
Но ведь брак — это не контроль. Это доверие.
— Так — медленно проговорила она. — Попробуем. Только…
— Что?
— Мы будем созваниваемся каждый вечер. По видеосвязи. И ты показываешь мне квартиру. Чтобы я видела, что у тебя там порядок.
Борис хмыкнул:
— Серьёзно? Проверки устраивать будешь?
— Да. Пока не убедишь меня, что можно тебе доверять.
Он задумался. Потом кивнул:
— Справедливо. Договорились.
Через неделю Лена с Катей уезжали в Серпухов. Борис помог донести вещи до машины — служебной, которую прислала компания.
— Мам, а папа скоро приедет? — спросила Катя, устраиваясь на заднем сиденье.
— В субботу. Всего пять дней.
— Это долго…
— Быстро пролетит, вот увидишь.
Борис обнял Лену на прощание. Прижался лбом к её лбу.
— Я не подведу — тихо сказал он. — Обещаю.
— Знаю — она поцеловала его. — Верю тебе.
Он помахал Кате.
— Папа, не забудь про мои игрушки! — крикнула девочка в окно.
— Не забуду! Привезу в субботу!
Машина тронулась. Лена смотрела в зеркало заднего вида, как муж стоит на обочине и машет рукой. Становится всё меньше. Меньше. Исчезает.
Первые дни в Серпухове были сумасшедшими. Новая работа, новые люди, новый офис. Катю устроили в садик рядом со служебной квартирой — однокомнатной, небольшой, но уютной.
Вечерами они созванивались с Борисом. Он показывал квартиру — действительно чистую. Рассказывал про работу — сложную, но понемногу привыкает.
— Но я справляюсь — говорил он. — Честно. Даже в спортзал записался. Решил себя в порядок привести.
— Ого — удивилась Лена. — Это серьёзно.
— Ага. Хочу, чтобы ты в субботу увидела нового меня. Подтянутого, успешного, ответственного.
Она смеялась. И в этом смехе не было сарказма. Была искренняя радость.
Суббота наступила быстрее, чем казалось. Борис приехал утром. Привёз Катины игрушки и огромный букет.
— Это тебе — сказал он, протягивая цветы Лене. — За то, что ты есть.
Она взяла букет. Вдохнула аромат роз.
— Спасибо.
— И ещё вот это. — Он достал из кармана конверт.
— Что это?
— Открой.
Лена открыла. Внутри — фотография. Их старая фотография. Та, что стояла раньше на комоде, а потом куда-то пропала. На снимке они молодые, счастливые. Борис обнимает её за талию. Она смеётся.
— Нашёл, когда квартиру убирал — пояснил он. — Валялась под шкафом. И я подумал… мы можем вернуть это. Можем снова быть такими. Счастливыми.
Лена смотрела на фотографию. На их лица. Вспомнила тот день — это был их первый отпуск вместе. Море. Солнце. Они были влюблены до безумия.
— Можем — тихо сказала она. — Если постараемся.
Борис взял её за руку.
— Я буду стараться. Каждый день.
Выходные пролетели незаметно. Они гуляли по Серпухову, показывали Борису новые места. Катя была на седьмом небе от счастья. Мама и папа вместе, никто не ссорится.
В воскресенье вечером, когда Борис собирался уезжать, Лена вдруг спросила:
— А ты не жалеешь? Что так получилось?
— О чём?
— Что я поставила тебя перед выбором. Что нам пришлось разъехаться.
Он задумался.
— Знаешь… нет. Не жалею. Потому что, если бы ты не сделала этого, я бы так и продолжал плыть по течению. Ты разбудила меня. Показала, что я превратился в человека, которым мне стыдно быть. И дала шанс измениться.
— Ты сам себе дал шанс — поправила Лена. — Я просто… подтолкнула.
— Хорошо подтолкнула. — Он улыбнулся. — Прямо с обрыва.
Она рассмеялась.
— Ничего. Зато полетел.
Борис обнял её. Поцеловал.
— Люблю тебя — сказал он. — Правда.
— И я тебя.
— Даже когда я был полным…
— Даже тогда — перебила она. — Просто любить и терпеть — разные вещи. Я любила тебя. Но терпеть больше не могла.
— Понимаю. И спасибо, что не сдалась.
Он уехал. Лена стояла у окна и смотрела во тьму.
«Мы справимся — думала она. — Обязательно справимся».
Прошёл месяц
Потом второй. Борис приезжал каждые выходные. Работал, ходил в спортзал, поддерживал квартиру в порядке. Лена видела, как он меняется. Становится увереннее. Спокойнее. Счастливее.
На третий месяц ей позвонил начальник.
— Лена, у меня для вас новость. Филиал работает отлично. Вы справились с задачей быстрее, чем мы ожидали. Так что можете возвращаться в Москву. Ваша должность и повышенная зарплата сохраняются.
Она положила трубку и замерла. Возвращаться. Домой. К Борису.
Вечером она позвонила ему первая.
— Мы возвращаемся — сказала она без предисловий.
— Когда?!
— Через две недели.
— Это… это прекрасно! — в его голосе звучала неподдельная радость. — Я так скучал! Мы все вместе будем!
Лена улыбнулась.
— Да. Все вместе. Как семья.
Когда через две недели они вернулись, квартира встретила их чистотой и порядком. На столе ужин. На комоде, та самая фотография в новой рамке. И рядом новая. Сделанная в один из недавних выходных. На ней те же люди. Только старше. Мудрее. Крепче.
Катя побежала по квартире, радостно крича:
— Папа, а ты мою комнату покрасил! Она теперь розовая!
Борис виноватого посмотрел на Лену:
— Хотел сюрприз сделать. Не переборщил?
Лена огляделась.
— Нет — тихо сказала она. — Не переборщил. Всё идеально.
Он подошёл. Обнял её. Прижался губами к виску.
— Добро пожаловать домой — прошептал он.
— Домой — повторила она. И впервые за много месяцев действительно почувствовала, что это так.
Что она дома. В настоящем доме. Где есть не только стены и крыша. Где есть семья.
Где она не лошадь. А любимая женщина. Жена. Мать.
И это было счастье.
Вечером, когда Катю уложили спать, они сидели на кухне за чаем.
— Как думаешь, справимся дальше? — спросил Борис.
Лена посмотрела на него. На этого мужчину, который ради неё и ради семьи смог измениться. Который доказал, что способен быть не балластом, а опорой.
— Теперь справимся — уверенно сказала она. — Обязательно справимся. Вместе.
Он взял её руку. Переплёл пальцы с её пальцами.
— Вместе — повторил он. — Как и должно быть.
И в этом слове было всё. Обещание. Надежда. Любовь.
Будущее.
