Вот уже девятнадцать лет Агата живет у себя в деревне с матерью и бабушкой, и надеется, что когда-то дождется Глеба, которого она любит давно. Улыбаясь от воспоминаний о соседском мальчишке, который старше ее на пять лет, она думала:
— Было бы здорово, если бы Глеб вдруг приехал сюда в деревню. Но увы, его бабушка умерла три года назад, хоть и ухаживала я за ней…
После девятого класса поступила Агата в райцентр в медицинский колледж, только что окончила и работает в местном здравпункте фельдшером. Она часто задавала себе вопрос:
— Что такое женское счастье? И вообще есть ли оно? Живем втроем в чисто женской семье и не знаю, какое счастье у мамы? По-моему она тоже не знает, что такое счастье. Потому что она рассказывала, как мой отец, которого я и в глаза не видела, узнав что она беременна, быстро смотался куда-то. Или моя бабушка Фая, замечательная и добрая, воспитывала двух своих дочек тоже одна, потому что рано овдовела.
Агата лечила своих односельчан, хоть и сосем молоденькая, но старалась, легко колола уколы, измеряла давление, была вежлива и добра к больным, а те ее уважали, потому что своя, деревенская. Она с детства мечтала стать медиком. Лечила в детстве всех подряд, кошек, собак, подружкам коленки мазала зеленкой, себе тоже умела обработать мелкие ранки и царапины.
Сегодня возвращалась из здравпункта задумчивая, опять вспомнился Глеб.
— И чего я о нем постоянно думаю, — корила себя Агата, — может быть он уже давно женат, может у него уже куча детей, и никогда не узнает, что я его люблю, наверное, с тринадцати лет.
Последний раз он приезжал на похороны своей бабушки, но они почти не разговаривали. Был со своей мамой, которая тоже выглядела неважно, опираясь на руку сына.
Зима давно вступила в свои права, уже и Новый год встретили, февраль месяц подходил к концу. Мать Агаты работала почтальоном, а бабушка всегда дома, пекла вкусные пирожки, лепила пельмени и вареники.
Свернув к своему дому, бросила привычный взгляд на соседский дом, ключ от которого ей давно передала бабушка Глеба, еще когда она ухаживала за ней. Иногда после сильных метелей Агата даже расчищала дорожку к соседскому дому, надеясь, что приедет Глеб, но…
— Привет, бабуль, а мама где, вроде должна уже дома быть, — спросила внучка.
— Приходила уже, но пошла навестить Марию, свою подружку, приболела она что-то. Скоро придет, мед унесла ей. А ты давай за стол, накормлю тебя. Небось натопалась с нами старыми, — ласкового говорила бабушка Фая.
— Ага, бабуль, проголодалась, еще и мороз сегодня, скоро весна, а зима злится, не хочет уходить, — смеялась Агата, — ну ничего, придет весна и прогонит зиму, быстро она соберет свои чемоданы и улетит в холодные края, я люблю весну.
Агата ушла в свою маленькую комнатку, улеглась на кровать и вновь вспомнила Глеба. Однажды он помогал своему деду Семену перекрывать крышу, тогда ему шел семнадцатый год, приехал на летние каникулы. Как-то неудачно повернулся и чуть не полетел с крыши, дед вовремя схватил его за руку, все обошлось. Правда ногу поранил торчащим гвоздем. Агата это увидела со своего двора и быстро дома схватила бинт, зеленку. Влетела в соседский двор, Глеб сидел зажав ногу, а бабушка его хлопая себя руками по бокам, охала.
— Больно, Глеб, сейчас я тебе обработаю и перевяжу рану, а ну покажи, — потребовала девчонка, а он смотрел на нее удивленно.
— Тоже мне доктор нашелся, — морщась проговорил.
— Зря ты так, — проговорила его бабушка, — она с детства всех подряд лечит, а бинтует, как заправский медик.
Агата осмотрев рану, сделал вывод:
— Ничего страшного, рана совсем не глубокая, сейчас я мигом, — и обрабатывая ранку, постоянно спрашивала, — тебе не больно?
В ее голубых глазах было столько сочувствия, она и сама готова была расплакаться от жалости к нему, а он увидев ее глаза, улыбнулся.
— Не переживай, абсолютно не больно, — и терпеливо ждал, когда она перебинтует ему ногу, — с тех пор он запомнил ее красивые голубые глаза, тогда девчонке было около двенадцати лет.
Когда Глеб пришел из армии, увидев мать, испугался. Она была бледная с пересохшими губами. Он не мог скрыть своих слез, сидя рядом с ней. Мать тогда плакала от счастья, что дождалась сына, и теперь ей уже ничего не страшно.
— Слава Богу, сыночек, ты вернулся, теперь уже спокойно могу умереть.
— Мама, ну что за разговоры, больше чтобы я не слышал таких слов, я обещаю тебе помогать во всем, — ответил тогда Глеб.
Он действительно был хорошим сыном. Возился с матерью, уколы делал, растирал ноги, сердце слабое было у матери. Устроился на работу и была у него мечта – поставить мать на ноги, и у него, кстати получалось. Через некоторое время мать повеселела, делала дела по дому. А самое главное все чаще вспоминала родительский дом в деревне.
— Эх, сынок, как хорошо было бы жить в деревне. Не спускаться с четвертого этажа. А просто поставить стул на крылечке и наслаждать чистым воздухом. Курочек завести…
решил поехать в деревню и собрался в субботу
Глеб понимал, что ехать в деревню зимой в давно заброшенный дом глупо, но все-таки пообещал матери, что в выходной съездит и разведает обстановку. У матери заблестели глаза, обрадовалась. Решил, что не стоит тянуть и собрался в субботу. Хотя думал, что мечта матери – иллюзия, что там жить скорей всего невозможно, но съездить он должен.
Выйдя из автобуса в деревне удивился, широко прочищенная трактором дорога вела прямо к дому бабушки. Вот и дом бабушки, у которой раньше бывал каждый год и откуда не хотелось уезжать.
— Наверное, к дому придется пробираться по колено в снегу, — подумал и тут же удивился.
Неширокая дорожка прочищена до калитки и дальше до крыльца, и оно с тремя ступеньками тоже вычищено, а на крыльце даже стоял старенький веник.
— Интересно, это кто тут чистит дорожку, а может кто-то уже заселился в дом.
Окна были закрыты легкими занавесками, он их помнит, бабушка сама их сшила на швейной машинке. Она любила смотреть в окно и никогда их не зашторивала. Глеб поднялся на крыльцо и достав ключ из кармана, открыл замок. И тут же услышал за спиной веселый девичий голос:
— Привет, тебя здесь очень давно не было, а я тебя поджидала, чувствовала, что когда-нибудь приедешь.
Глеб от неожиданности вздрогнул и повернулся, чуть не упал с крыльца. Перед ним стояла красивая и стройная девушка в дубленке и пушистой белой шапке, а голубые глаза так и светились. На щеках играл румянец, она улыбалась.
— Неужто не вспомнил меня? Я внучка бабы Фаи… ну, вспоминай.
Он вспомнил эту девчонку, которая лечила ему ранку на ноге и никого не подпускала к нему. Глаза красивые, а вот имя забыл.
— Я — Агата, ты что совсем меня не помнишь?
— Агата, ну конечно, Агата, — ну как же помню тебя, — спохватился Глеб и улыбнулся. – Да помню я тебя, ты еще ногу мне лечила…Но ты тогда в два раза была меньше, еще косички у тебя были до плеч светлые и смешные, торчали в стороны.
— Так ты помнишь меня?
На лице девушки играла счастливая улыбка, а Глеб смотрел на нее и не мог оторвать взгляда, тоже улыбался.
— А я тут иногда убирала снег, все поджидала тебя, — тараторила Агата, мне очень много хочется тебе рассказать. Идем пока к нам, напою тебя чаем, мои мама с бабулей очень будут рады. Потом вместе придем сюда в дом, успеешь еще.
Глеб сидел в доме Агаты и пил чай с вишневый вареньем, внимательно слушая ее. Бабушка с матерью ушли в комнату после радостной встречи.
Твоя бабушка в последнее время очень болела, и я не хотела вас расстраивать с матерью. А я приходила к ней, ухаживала, кормила. Я же с детства хотела стать медиком, а сейчас я кстати фельдшером здесь работаю.
— Я прекрасно помню, как ты мне ногу лечила, — смеялся Глеб, — еще с таким серьезным видом. Так вылечила, что и шрама даже не осталось.
— Ой, да ладно тебе, — махнула она рукой, — просто я очень за тебя переживала, я же с детства была влюблена в тебя… Ой, — она покраснела и прикрыла рукой рот, не ожидала, что такое может вырваться.
Глеб очень удивился.
— Ну да, а ты тогда была голенастой девчушкой, но я уважал тебя, когда увидел, как ты серьезно лечила меня, — Глеб намеренно прикрывал девушку, ведь практически призналась она ему в своих чувствах.
Агата справилась с собой и протянула ключ от дома его бабашки.
— Вот, бабушка твоя отдала его мне, когда уже слегла, и ключ остался у меня. Она все говорила мне, что ты все равно приедешь сюда, и может даже останешься здесь, — она опять покраснела, опустив глаза.
— Пусть останется у тебя ключ, — проговорил Глеб. – А сейчас идем в дом.
Они вошли в дом, Глеб очень удивился. В доме чистота и порядок, словно бабушка куда-то вышла только что, прекрасно понимал, кому обязан за это и с благодарностью смотрел на Агату.
— Агата, мне нужно ехать домой, я обещаю, что вернусь сюда. Приедем вместе с мамой, ей нужен этот чистый и свежий воздух. Приведу дом в порядок, а ты меня жди. Я обязательно вернусь. Теперь уже не смогу не вернуться. Твои лучистые глаза не оставят меня в покое, — улыбался он, а у нее прыгало от счастья сердце.
Глеб понимал, что он хочет сюда вернуться, коснуться взглядом и ощутить счастье, он все больше понимал, что уже без этой девушки не будет ему жизни.
— Как здорово, что Агата не вышла замуж, как здорово, что я приехал сюда, — думал он, когда Агата провожала его на автобус, ему хотелось смеяться и петь.
Когда входил в автобус, проговорил:
— А бабушка моя была права, что я вернусь сюда и никому тебя не отдам.
Агата возвращалась домой с улыбкой, она теперь знала, что такое женское счастье.
