Наконец-то пенсионерка Зинаида Васильевна дождалась своей операции на имплантацию хрусталика в правый глаз, госпитализировалась.
Палата была рассчитана на двоих.
— Как вас зовут? — спросила она соседку, пока располагалась у окна.
— Зинаида.
— А отчество?
— Зинаида Васильевна Круглова, — представилась соседка, шуточно отвесив поклон.
— Надо же! И я Зинаида Васильевна. Только Лемешкина.
Вот так они и познакомились.
Возраста женщины оказались близкого, около семидесяти лет.
Лемешкина по первому хрусталику знала, что лежать здесь недолго, четыре дня «от и до», поэтому запаслась: взяла с собой сладких гранатов, воды, чаю, печенья, булочек — чтобы детей в будние дни не беспокоить. Они работают.
А вот Круглова лежала впервые, поэтому скучала над пустой тумбочкой.
— Зинаида Васильевна, давайте сюда! Мне столько не съесть!
И вот они уже пьют чай, смотрят телевизор, ну и, конечно, разговаривают.
— Знаете, — говорит Круглова, — а в жизни всё по кругу идёт. — Замечали?
— Это как?
— Жили мы всю жизнь с мужем Вадимом, царствие ему небесное, двоих детей воспитали, сын у нас и дочь. И так интересно получилось, что у них обоих неполные семьи вышли.
— У взрослых сына и дочери — неполные семьи? Это как?
— Ну, как. Дочка привела этого Фёдора, терпеть его не могу, он своего не упустит; живёт с ним, детей у них нет. А сын, наоборот, был счастливо женат. У них старшая дочка уже была. Решили рожать второго, и жена умерла в родах…
— И малыш умер? — ужаснулась Лемешкина.
— Нет, малыш жив. Ему уже 10 лет, красавец и папина надежда. Сын не женился больше, воспитывает его. А вот старшая внучка, после всех этих событий, оказалось у нас. Тяжело переносила жизнь без мамы, на братика сильно обижалась, винила его. Замкнулась поначалу. Мы её с дочкой сразу забрали, как невестка умерла. Не было у неё сначала этого Фёдора, лучше б, никогда они не встречались…
— А чем он вам не угодил?
— Ничем не угодил. Пока жили мы без него, с внучкой втроем, всё хорошо было. Психика внучки не пострадала, слава Богу. А как припёрся этот хлыщ в нашу квартиру, внучка как раз поступила и съехала, — всё! Стал свои порядки устраивать, меня притеснять. Дочка видит это, но поделать ничего не может. Ни одну из сторон принимать не хочет, посредником выступает. А у нас не получается с ним общего языка найти, жить невозможно. Стала я себя в собственной квартире чувствовать чужой.
— Давно так невыносимо стало жить с дочерью и Фёдором?
— Год уж. Не поверите, сейчас отдыхаю от них в больничке, — ответила Круглова. — Этот гад дочке заявил, что она жизнь свою не устроила вовремя из-за внучки!… Время, мол, упустила. А она её как мама родная воспитывала! Детей-то своих нет по здоровью, она и растворилась в ней… Разве можно заставить человека кого-то воспитывать, и чтоб эта любовь не взаимная была? Нет! Дети всё чувствуют. Любят только искренних.
— И дочка в эту точку зрения поверила?
— Внушаемая она…
Круглова тяжко вздохнула.
— А что вы имели в виду, про возвращение по кругу, Зинаида Васильевна?
— Так то и имела, что теперь внучка меня к себе зовёт жить. Видит, как мне плохо. Отец ей квартиру-студию купил, как студенткой стала. Она меня к себе позвала! Говорит, бабушка, как выпишешься, переезжать будем. На Фрунзенскую.
— Так это в трёх остановках от меня!
— Правда? Вот так совпадение!
— Да. Знаете, Зинаида Васильевна, хорошо, что внучка вас в беде не оставляет…
— Ну, не совсем в беде. У этой беды есть вполне мужское имя… Она у нас хорошая девочка, всё понимает. Любит бабушку.
— Дела…
— Надеюсь, без меня и дочка разберётся, что к чему. Такие, как этот, не останавливаются. Не на кого будет нападать, так он на неё же и направит свои стрелы. Стрелец наш, чтоб его. Тут и откроются дочкины глазоньки… Что не тогда она свою жизнь упускала, а сейчас…
— Хорошо бы.
— Ну, а с внученькой мы заживём! Жизнь сейчас такая, держаться вместе надо. Семья — главное богатство в нынешнее время. Будем с ней жить душа в душу, как раньше… Где-то я ей ужин сварю, пока она на учёбе. Где-то пыль протру… Пенсия-то маленькая, деньгами особо помочь не сумею. Я кассиром в метрополитене работала всю жизнь.
— Пусть учится, правильно.
— Внучка у меня юморная, говорит: «Бабушка, у тебя глаз специально ослеп, чтоб Фёдора не видеть!»
Женщины дружно рассмеялись.
Тут раздался грохот тележки, привезли ужин.
— Надо бы нам телефонами обменяться, может прогуляться куда сходим, — предложила Лемешкина.
— И правда. Вот поедим, и запишем телефоны.
