Ирина сидела в учительской, аккуратно выпрямив спину, как привыкла за годы работы. За окном серел мартовский день, в коридоре шумели дети, а у неё было редкое счастье, «окно». Она открыла ноутбук и вошла в электронный журнал, решив заполнить оценки, пока есть время. Работала она всегда тщательно, не спеша, проверяя каждую цифру, каждый комментарий.
Учительская была почти пустой. За дальним столом кто-то пил чай, тихо позвякивая ложкой о стакан. Дверь открылась, и в помещение вошла Светлана Аркадьевна, преподаватель биологии, женщина лет сорока пяти, с аккуратной стрижкой и вечной папкой под мышкой. Она огляделась и, заметив Ирину, направилась к ней.
— Ирина Юрьевна, — начала она негромко, словно разговор был доверительным, — у меня к вам дело.
Ирина подняла глаза от экрана.
— Слушаю вас, Светлана Аркадьевна.
Та присела на соседний стул, положив папку на колени.
— У меня есть знакомый. Он ищет своему сыну репетитора по английскому языку. Говорит, что готов платить столько, сколько учитель запросит. Очень хвалил школу, особенно вас.
Ирина на мгновение замерла, потом медленно закрыла журнал.
— Репетиторство… — произнесла она осторожно. — У меня не так много свободного времени.
— Я понимаю, — ответила коллега. — Но семья, говорят, приличная. Мальчик не проблемный. Просто отец много работает.
Ирина поправила очки и на секунду отвела взгляд. Свободного времени у неё действительно было немного. После школы она почти каждый день ездила к матери. Та жила одна, давно овдовела и считала своим долгом напоминать дочери, что «женщина без семьи — это неправильно». Ирина не спорила. Она просто приходила, помогала по дому, слушала одни и те же разговоры и возвращалась к себе поздно вечером.
— А где они живут? — спросила она. — Далеко?
— Нет, в городе, недалеко от центра. Фамилия… Иванченко.
Ирина слегка прищурилась, будто ей в глаза попал яркий свет. Она несколько секунд молчала, затем медленно повторила:
— Иванченко?
— Да, — уверенно подтвердила Светлана Аркадьевна. — Сергей Иванченко. Предприниматель. Очень настойчиво просил найти хорошего учителя.
Ирина пристально посмотрела, словно принимая информацию к сведению.
— Я подумаю, — сказала она ровным голосом. — Сейчас не могу ничего обещать.
— Конечно, — улыбнулась коллега, поднимаясь. — Подумайте. Я ему передам.
Светлана Аркадьевна вышла, а Ирина осталась сидеть неподвижно. Она снова открыла электронный журнал, но цифры на экране больше не складывались в привычную систему. Фамилия будто застряла в голове, мешая сосредоточиться. Она несколько раз попыталась продолжить работу, но безрезультатно.
Прозвенел звонок. Учительская начала понемногу наполняться людьми. Кто-то громко обсуждал контрольную, кто-то сетовал на родителей, кто-то искал мел. Ирина закрыла ноутбук и убрала его в сумку. Пора было идти на урок.
По дороге в класс она старалась думать о предстоящем занятии, о плане урока, о проверке домашнего задания. Но фамилия всё равно всплывала, будто её настойчиво возвращали на поверхность.
После уроков Ирина вышла из школы последней. На улице было прохладно, асфальт блестел от недавнего дождя. Она медленно шла к остановке, машинально поправляя шарф. У продуктового магазина остановилась, купила хлеб и молоко — привычка, выработанная годами.
Дома её встретила тишина. Небольшая квартира была аккуратной, без лишних вещей. Ирина сняла пальто, поставила сумку на стул и прошла на кухню. Поставила чайник, разложила продукты. Телефон лежал на столе, экран оставался тёмным.
Она села, сложив руки на коленях, и посмотрела в окно. Во дворе играли дети, слышались обрывки голосов. Ирина поднялась, достала тетради, решила проверить несколько работ. Но снова поймала себя на том, что читает одно и то же предложение по нескольку раз.
Поздно вечером она поехала к матери. Та встретила её привычным вопросом о работе и привычным вздохом.
— Опять устала, — сказала мать, наливая чай. — Всё одна да одна.
Ирина ничего не ответила. Она помогла убрать со стола, проверила, закрыты ли окна, и вскоре собралась домой. Уже в коридоре мать вдруг сказала:
— Тебе бы о себе подумать, Ира. Годы идут.
— Я подумаю, — ответила она тем же тоном, каким днём сказала это Светлане Аркадьевне.
Возвращаясь к себе, Ирина поймала себя на том, что мысленно снова и снова повторяет одну и ту же фамилию. Она легла спать поздно, долго лежала с открытыми глазами, слушая, как тикают часы. Утром поднялась, как всегда.
Впереди у Ирины было четыре урока подряд, и расписание не оставляло ей ни минуты для лишних разговоров. Она вошла в класс, открыла журнал, поздоровалась с учениками и начала объяснять новую тему. Голос её звучал ровно, движения были привычными, отточенными. Дети слушали вполуха, кто-то делал вид, что записывает, кто-то смотрел в окно. Ирина ходила между рядами, задавала вопросы, вызывала к доске, делала замечания.
Между уроками она почти не выходила из класса. Только на короткой перемене позволила себе пройтись по коридору и заглянуть в учительскую за мелом. Коллеги обсуждали проверку тетрадей и предстоящий педсовет. Ирина поддакивала, отвечала односложно и снова уходила.
Фамилия, услышанная накануне, не исчезала из памяти. Она сопровождала её, как тихий фон, не мешая работе напрямую, но присутствуя постоянно.
Когда прозвенел звонок с последнего урока, Ирина закрыла журнал и отпустила класс. Она задержалась, расставляя стулья и собирая тетради. В пустом кабинете было особенно тихо, и именно в этой тишине воспоминания выстроились в чёткую, последовательную картину.
Она училась тогда в восьмом классе, в самой обычной школе. Мать растила её одна, работала много, приходила поздно. Одежду покупали практичную, без излишеств. Платья переходили из года в год, перешивались, подгонялись. Ирина никогда не жаловалась, просто знала, что так надо.
В тот год в их класс пришёл новенький, Серёжка Иванченко. Высокий, уверенный в себе, с насмешливой улыбкой. Учительница представила его, посадила за последнюю парту. Девочки сразу начали перешёптываться, рассматривать, строить глазки. Мальчишки сначала приняли настороженно, но быстро стали тянуться к нему.
Ирина сидела за второй партой у окна. Она старалась не выделяться, отвечала, когда спрашивали, и не лезла в разговоры. Серёжка обратил на неё внимание не сразу. А потом началось.
То он вдруг подхватывал её портфель и, смеясь, бросал его по классу. Книги и тетради разлетались по полу, кто-то пинал их ногами, кто-то смеялся. Учитель делал замечание, но без особой строгости. Серёжка усаживался на место, изображая раскаяние.
Иногда он дёргал её за косу, наклонялся и громко говорил, чтобы все слышали, что она похожа на курицу и должна кудахтать. Класс смеялся. Девочки переглядывались, мальчишки поддакивали.
Ирина сначала молчала. Потом начала жаловаться. Подходила к классному руководителю, рассказывала, что происходит. Та вздыхала, говорила, что мальчики в этом возрасте бывают жестокими, что надо не обращать внимания. Несколько раз Серёжку вызывали к директору, но всё заканчивалось разговорами.
Дома Ирина плакала. Мать слушала, качала головой и советовала терпеть.
Со временем насмешки стали привычными. Ирина научилась быстро собирать тетради, не поднимать глаз, когда в классе раздавался смех. Учёба оставалась её единственным убежищем. Она отвечала лучше всех, писала контрольные без ошибок, участвовала в олимпиадах.
К концу школы отношение к Серёжке изменилось. Он стал реже задирать её, иногда даже не обращал внимания. А Ирина вдруг поймала себя на том, что ждёт его взгляд, его реплику, даже его насмешку. Это произошло незаметно и не обсуждалось ни с кем.
Выпускной вечер был шумным и ярким. Девочки в платьях, музыка, цветы. Ирина стояла у стены, держа в руках скромный букет от матери. Когда к ней подошёл Серёжка, она сначала не поняла, что он обращается именно к ней. Он протянул ей цветы и громко сказал:
— Самой страшной девчонке нашего класса.
Кто-то засмеялся. Кто-то ахнул. Ирина взяла букет, не сказав ни слова, и почти сразу ушла. Домой она дошла быстро, не чувствуя ног.
После школы их дороги разошлись. Ирина поступила в университет, училась, подрабатывала, жила обычной студенческой жизнью. О школе она вспоминала редко.
Осенью, за год до окончания университета, она встретила Серёжку снова. Он подошёл к ней на улице, узнал сразу, будто и не прошло столько времени. Говорил уверенно, улыбался. Сказал, что работает с отцом, что у них серьёзный бизнес и много иностранных партнёров. Предложил подработку переводчиком.
Он дал адрес и сказал, чтобы она приходила в любой день.
Ирина пришла. Офис оказался большим, людным. На ресепшене на неё посмотрели с недоумением, долго уточняли фамилию, переспрашивали. В итоге сообщили, что переводчик им не требуется и о ней никто не предупреждён.
Она вышла на улицу и больше туда не возвращалась.
Воспоминания оборвались так же внезапно, как и начались. Ирина закрыла кабинет, выключила свет и пошла к выходу. День клонился к вечеру, школа пустела. Фамилия, которая ещё утром не давала ей покоя, теперь обрела чёткое лицо и прошлое, от которого она давно считала себя свободной.
На следующий день Ирина подошла к Светлане Аркадьевне сама. Это произошло на большой перемене, когда в коридорах было шумно, а учительская наполнилась голосами. Светлана Аркадьевна сидела за столом и проверяла тетради, делая пометки красной ручкой.
— Светлана Аркадьевна, — сказала Ирина, остановившись рядом. — Вы говорили о семье Иванченко.
Та подняла голову.
— Да, конечно. Вы подумали?
— Я бы хотела сначала встретиться, — спокойно ответила Ирина. — Лично. Если это действительно тот человек, о котором вы говорили.
Светлана Аркадьевна на секунду задержала на ней взгляд, затем кивнула.
— Хорошо. Я ему передам. Думаю, он будет рад.
В тот же день, ближе к вечеру, коллега подошла к Ирине ещё раз.
— Завтра после уроков. Кафе на Советской, знаете? Вас будут ждать.
— Знаю, — ответила Ирина.
Перед тем как уйти, Светлана Аркадьевна как бы между прочим добавила:
— Он один воспитывает сына. Жена от него ушла. Говорят, сбежала с любовником. Так что ему сейчас нелегко.
Ирина ничего не сказала. Она только посмотрела на коллегу и вернулась к своим делам.
На следующий день уроки закончились раньше обычного. Ирина вышла из школы, прошла несколько кварталов пешком и вошла в кафе. В помещении было тепло, пахло кофе и свежей выпечкой. Она сняла пальто в раздевалке, повесила шарф, поправила сумку и огляделась.
Свободных столиков было немного. Несколько человек сидели у окна, кто-то разговаривал по телефону, кто-то листал меню. Ирина сделала шаг в сторону зала, и в этот момент дверь снова открылась.
Он вошёл быстро, уверенно, будто знал, что она уже здесь. Их взгляды встретились сразу. Ирина узнала его без труда. Он тоже узнал её. На секунду он остановился, затем резко направился к ней.
— Ира, — сказал он, почти сразу переходя на имя.
Она не ответила. Он взял её под локоть, крепко, без лишних слов, и повёл к столику в глубине зала. Ирина не сопротивлялась. Они сели.
— Ты не уйдёшь? — спросил он, глядя прямо на неё.
— А ты этого не хочешь? — спокойно ответила она вопросом.
Он усмехнулся.
— Хорошо. Тогда сразу к делу. Мне нужен репетитор для сына. Отказываться тебе не советую.
— Это угроза? — спросила Ирина.
— Предупреждение, — ответил он так же спокойно. — Ты же понимаешь, у всех бывают сложности и неприятности.
Ирина усмехнулась.
— Сейчас учителя английского на вес золота, — сказала она. — Мне уже предлагали место в гимназии. С зарплатой повыше.
Он внимательно посмотрел на неё, будто оценивая.
— Значит, не боишься.
— Нет, — ответила она. — Мне бояться нечего.
Официантка подошла к столику, положила меню. Сергей заказал кофе, не спрашивая Ирину. Она заказала чай.
Разговор больше не касался угроз. Он говорил о сыне, о школе, о том, что мальчику тяжело даётся язык. Говорил деловым тоном, будто обсуждал очередной контракт. Ирина слушала, задавала короткие вопросы, уточняла расписание.
— Подумай, — сказал он, когда они поднялись из-за стола. — Мне нужен человек надёжный. И тебе это будет выгодно.
На прощание он задержал её взгляд.
— Я позвоню.
Ирина вышла из кафе одна. Вечер был прохладным, фонари только зажигались. Она медленно шла по улице, не оглядываясь.
Дни шли один за другим. Она работала, ездила к матери, проверяла тетради. Иногда смотрела на телефон, иногда нет. Прошла неделя, потом ещё одна.
Фамилия снова не давала покоя. Воспоминания возвращались не картинками, а фактами. Ирина знала, что отказ будет воспринят как вызов. Она знала и другое: предложение не исчезнет само собой.
Когда Сергей позвонил, она ответила сразу.
— Хорошо, — сказала она после короткой паузы. — Я согласна.
Дом Сергея Иванченко находился в старом районе, недалеко от центра. Ирина приехала в назначенное время, поднялась на нужный этаж и нажала на звонок. Дверь открыл сам Сергей. Он был одет просто, без показной деловитости, и это сразу бросалось в глаза.
— Проходи, — сказал он, отступая в сторону.
Квартира была просторной, но без уюта. Мебель дорогая, подобранная без вкуса, на стенах несколько картин, купленных, скорее всего, для статуса. Из комнаты выглянул мальчик лет десяти.
— Мишка, — сказал Сергей, — это Ирина Юрьевна. Она будет с тобой заниматься английским.
Мальчик улыбнулся, подошёл ближе и протянул руку.
— Здравствуйте.
— Здравствуй, — ответила Ирина.
С первого занятия стало ясно, что Мишка совсем не похож на отца. Он был спокойным, усидчивым, старательным. Слова схватывал быстро, внимательно слушал, задавал вопросы. Ирина объясняла чётко, без лишних эмоций, как привыкла в школе. Сергей в занятия не вмешивался, иногда проходил мимо, иногда останавливался в дверях и слушал.
После урока он предложил чай, но Ирина отказалась и собралась уходить.
— Спасибо, что согласилась, — сказал он на прощание. — Думаю, мы сработаемся.
Занятия стали регулярными. Два раза в неделю Ирина приходила к ним домой. Мишка делал заметные успехи: начал свободнее читать, отвечать без пауз, постепенно стал говорить предложениями. Сергей оплачивал занятия без задержек, иногда добавлял сверху, не объясняя причин.
Со временем его тон изменился. Он стал разговаривать с Ириной иначе, спокойнее, вежливее. Иногда спрашивал о работе, о школе, о матери. Она отвечала кратко, не вдаваясь в подробности.
Однажды, когда Мишка ушёл в свою комнату, Сергей сел напротив Ирины, откинувшись на спинку стула, и сказал:
— Ты красивая стала. Даже странно.
Она посмотрела на него без выражения.
— Жаль, что в школе я был идиотом, — продолжил он. — Издевался над тобой. Тогда казалось, что это смешно.
Он сделал паузу, затем добавил:
— Я женился на Томке. Думал, семья будет. А она ушла. Сбежала. Ребёнка мне оставила. Вот так.
— Вы справляетесь, — сказала Ирина. — Мишка хороший мальчик.
— Мне иногда кажется, что только из-за него и держусь, — ответил Сергей. — Неужели тебе меня совсем не жаль?
Он посмотрел на неё внимательно, будто ожидая ответа. Ира промолчала, а Сергей продолжил.
— Ты замужем? — спросил он как бы между прочим.
— Это не имеет значения, — ответила она.
Он больше не настаивал. При прощании сказал только одно:
— Подумай обо мне. Не только как о работодателе.
Прошло несколько месяцев. Занятия продолжались. Ирина привыкла к дому, к Мишке, к расписанию. Мальчик стал воспринимать её спокойно, рассказывал о школе, иногда делился мелочами, которые не говорил отцу.
Прошёл год. Мишка уверенно говорил на английском, читал книги, смотрел фильмы без перевода. Ирина радовалась результату, не показывая этого вслух.
Однажды Сергей встретил её с букетом цветов. Он протянул их без улыбки.
— Выходи за меня замуж, — сказал он так же просто, как говорил о делах.
Ирина сначала подумала, что это шутка. Но он достал коробочку, открыл её и показал кольцо.
— Я серьёзно, — добавил он. — Я многое понял. И хочу, чтобы ты была рядом.
Она посмотрела на кольцо, потом на него.
— Это похоже на издевку, — сказала она.
— Нет, — ответил он. — Это мой выбор.
После этого он стал вести себя мягче. Грубость исчезла, в голосе появилось уважение. Он считался с её мнением, спрашивал совета, прислушивался. Мишка обрадовался, когда узнал, что Ирина может стать частью их семьи. Он сказал это просто, без лишних слов.
Через несколько месяцев Ирина согласилась. Она не думала, что когда-нибудь станет женой Сергея Иванченко. Но надевая кольцо, она поняла, что прошлое осталось там, где ему и было место.
