Маленький Степан, наконец, уснул, причмокивая губами. Ирина, поцеловав сына в макушку, выключила ночник и тихонько вышла из комнаты, прикрыв дверь.
Теперь можно свалиться в кровать, утонуть в подушке и мысленно приблизить день, когда вернётся Роман. Ещё неделя его вахты, и он будет дома, на целый месяц. Она уже составила в голове список блюд, которые приготовит.
Звонок телефона. Незнакомый номер.
— Алло? — голос Ирины прозвучал настороженно.
Из трубки полились казённые, выверенные фразы. Больница. Сегодня поступил Роман. Инфаркт. Не приходя в сознание, умер. Усилия врачей оказались тщетны. Необходимо забрать тело.
Слова отскакивали от её сознания, не желая складываться в смысл. Он же позавчера звонил, смеялся, спрашивал про Степу и старшего, Максима. Говорил, что устал, но всё хорошо.
Ирина набрала номер свёкра. Её голос, который она сама не узнавала, ровный и какой-то чужой, произнёс: «Папа, Романа не стало, умер».
Похороны прошли в серой дымке. Она держалась за руки детей, за слова соболезнующих, за плечо свекрови, Натальи Андреевны. Люди говорили о нем как о прекрасном человеке, отце, добытчике. Она кивала, чувствуя себя пустой скорлупой, из которой вынули всё содержимое. Как жить? Вопрос висел в воздухе, острый и безответный.
Дом после поминок оглушил тишиной. Люди ушли. Дети, измотанные, спали. Ирина бродила по опустевшей квартире, и взгляд упал на его телефон, который отдали с вещами. Муж всегда брал его с собой, даже в ванную. «Работа», — говорил он. Она взяла гаджет. Пин-код — день рождения старшего сына.
Сначала она просто читала их переписку, последние слова, тающие, как весенний снег, «спокойной ночи» и «скоро буду». Потом увидела чат «Света». На аватарке фотография улыбающейся блондинки.
Ирина начала читать. Сначала медленно, потом быстрее, лихорадочно перелистывая вверх. Уютные, домашние шутки. «Как ты там, мой красавчик?» — от Светланы. «Соскучился по твоим рукам» — от него.
Обсуждение, какую сумму он ей переведёт в этом месяце на «лечение зубов». Вопросы о её сыне-подростке. Советы, как починить кран. Даты. Эти свидания приходились на его вахты. На те самые дни, когда он звонил ей, Ирине, и говорил, что валится с ног от усталости.
Тошнота подкатила к горлу комком. Она побежала в ванную, но лишь судорожно глотнула воздуха, опершись о холодную раковину. Обманщик. Лгун. Подлец. Слова жгли изнутри. А дома — двое сыновей, школьник и полугодовалый малыш, она, забивающая на себя, лишь бы ему было хорошо. И эта… в другом городе.
Руки тряслись, но она набрала номер со своего телефона. Тот самый, из чата.
— Алло? — голос был спокойный, немного усталый.
— Это Ирина. Жена Романа. Я всё знаю, — её собственный голос прозвучал металлически.
В трубке повисло короткое молчание.
— Ясно, — сказала, наконец, Светлана. — Слушайте, только не надо истерик. Я замуж не рвалась, хватило. Просто… мужского плеча не хватало. И помощи. Он был хорошим человеком. Добрым.
Ирина слушала, сжимая телефон так, что трещала крышка. «Добрым». Да. На чужих женщин и детей деньги тратил. Добряк, что тут скажешь…
— Последний раз у него прямо у меня… сердце прихватило. Это я «скорую» вызывала, — продолжала женщина.
— И что, ты думаешь, я должна тебе сказать «спасибо»? — прошипела Ирина.
— Можете говорить, что хотите. Но он от вас не ушёл, всё вам давал. Цените хоть теперь это.
Разговор был окончен.
Ирина опустилась на пол в прихожей, в той самой, где они с Романом вешали когда-то первые семейные фотографии. Чувство было таким мерзким, таким унизительным, будто её не просто предали, а ещё и обтёрли об неё ноги. Он не ушёл. Это должно было быть утешением? Он делил себя, их деньги, их жизнь на троих. И, можно сказать, умирал на руках у другой женщины.
На следующий день пришла Наталья Андреевна. Лицо её было серым от бессонницы и горя.
— Дочка, надо в церковь сходить. За упокой души молиться. Вместе нужно, — она взяла Ирину за холодную руку.
Ирина медленно вынула свою ладонь.
— Нет. Не пойду. Не могу молиться за него, — и, глядя в испуганные глаза свекрови, выложила всё. Про Светлану. Про деньги. Про дурацкое «мужское плечо».
Наталья Андреевна слушала, и слезы катились по её морщинистым щекам беззвучно.
— Дитятко моё… Я не знала. Клянусь, не ведала. Он сын мой, пойми. Грешен. Глуп был. — Она утирала лицо уголком платка. — Не держи зла. Не копи в себе. И ради внуков… Не говори им потом. Не хорони их отца дважды. Пусть помнят хорошим.
Ирина смотрела в окно. Обещать она ничего не стала. Не могла.
— Я тебя прошу, как мать, — всхлипнула Наталья Андреевна.
Но Ирина уже не слышала. Она подошла к кроватке, где возился Степан, и взяла его на руки. Потом обняла за плечи подошедшего Максима, прижала к себе. Их тепло было настоящим. Единственным, что осталось от рухнувшего мира.
— Мы справимся, — тихо сказала она, целуя макушку младшего. — У вас есть я.
И в этих словах не было прощения. Не было забвения. Была только тяжёлая, каменная правда настоящего и хрупкая, но непобедимая сила — необходимость жить дальше. Для них. Ради них. Вопреки всей этой горечи и лжи.
А потом, жизнь продолжилась. Ирина вышла на работу, с младшим сыном сидела её мама. С родителями мужа она общалась, как и раньше, ведь они ни в чём не виноваты. Они помогали, чем могли, и она с благодарностью принимала эту помощь.
В голове всё улеглось, и Ирина поняла, что никогда не расскажет сыновьям об их отце, пусть он останется в памяти как хороший человек… Это нужно для них.
Основано на реальной истории.
