– Опять! Когда же ты оставишь меня в покое!
Катя стояла у окна своей квартиры на пятом этаже, нервно сжимая в руках телефон. Её взгляд был прикован к улице внизу, где под тусклым, чуть дрожащим светом уличного фонаря уже третий день подряд стояла одна и та же машина – тёмно‑серая “Тойота”. О, она точно знала, чей это автомобиль! Как и то, что за ней постоянно следят!
Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах, и набрала номер Вити Когда в трубке раздался знакомый голос, она едва смогла выдохнуть:
– Вить, – её голос звучал тихо, с нотками сдерживаемого волнения, – она снова здесь! Я вижу её прямо сейчас! Что мне делать! Мне страшно!
А в ответ тишина. Девушка с горькой усмешкой представила, как жених нахмурил лоб и раздраженно вздохнул. Он не верил… Он считал происходящее случайностью.
– Кать, может, ты просто… – начал он, подбирая слова, но Катя не дала ему закончить.
– Нет, Витенька, я “не просто”, – её голос стал твёрже, хотя в нём всё ещё чувствовалась дрожь. – Я знаю эту машину! И я знаю, кто в ней сидит! Вчера я видела её возле метро, сегодня утром – у магазина, где я покупаю хлеб. А теперь она тут. Под моим домом. Она меня преследует, ты понимаешь?
Слова давались ей нелегко. Голос дрогнул на последней фразе, и Катя невольно отвернулась от окна, словно боясь, что оттуда кто‑то наблюдает за ней, ловит каждое движение, каждый вздох. В голове вихрем пронеслись обрывки воспоминаний: вот Лена, бывшая Вити, приходит к нему на работу с домашней едой, несмотря на его явное недовольство; вот она пишет ему сообщения, хотя он чётко и недвусмысленно дал понять, что между ними всё кончено; а вот – подкарауливает Катю у подъезда и, едва сдерживая злость, шепчет: “Ты не задержишься рядом с ним надолго”.
Витя вздохнул. Этот вздох Катя знала слишком хорошо. Он означал, что он не хочет верить в серьёзность ситуации, что ему проще думать, будто её страхи – лишь плод воображения, разыгравшегося на пустом месте.
– Кать, ну послушай, – его голос стал мягче, почти уговаривающим. – Может, она просто переехала куда‑то поблизости? Или нашла работу в этом районе? А может, это каждый раз разная машина.
Катя закрыла глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния. Ей хотелось закричать: “Ты не понимаешь!” – но она сдержалась. Вместо этого она тихо, почти шёпотом, произнесла:
– Я боюсь, Витенька. Мне кажется, она ждёт момента. Что‑то задумала.
На другом конце провода повисла пауза. Катя отчётливо слышала фоновые звуки: где‑то вдалеке монотонно гудели машины, а совсем рядом кто‑то окликнул Витю по имени, но она не разобрала слов. Она замерла, прижав телефон к уху, и ждала. Через несколько секунд голос Вити снова раздался в трубке – теперь он звучал твёрже, решительнее:
– Ладно. Я сейчас приеду. Жди меня в подъезде, не выходи одна.
Катя невольно кивнула, хотя он, конечно, этого не видел. Она нажала кнопку отбоя, но ещё несколько секунд держала телефон в руке, словно боялась, что Витя перезвонит и скажет что не сможет приехать. Руки по‑прежнему дрожали – едва заметно, но достаточно, чтобы это раздражало. Она медленно отошла от окна и направилась к зеркалу, висевшему в прихожей.
Взгляд скользнул по отражению. Бледное лицо, слишком большие, настороженные глаза, волосы, небрежно собранные в хвост. Когда она успела так измениться? Ещё полгода назад Катя смеялась над своими мелкими тревогами, считала, что настоящая опасность – это опоздать на автобус или забыть выключить утюг. Тогда её жизнь казалась простой и понятной – работа, встречи с друзьями, уютные вечера дома. Теперь же каждый шорох заставлял её вздрагивать, а привычные вещи вдруг обрели тревожный подтекст.
Она глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями, и принялась собираться. Накинула куртку, проверила карманы – ключи на месте. Медленно спустилась по лестнице, стараясь не шуметь. Когда дверь подъезда тяжело хлопнула за спиной, Катя невольно вздрогнула.
Холодный вечерний воздух ударил в лицо, заставив её обхватить себя руками. Она старалась не смотреть в сторону той самой машины, но взгляд всё равно возвращался к ней. Тёмные стёкла скрывали всё, что происходило внутри, но Катя чувствовала: там кто‑то есть. Это не было воображением – скорее инстинктивное ощущение, от которого невозможно отмахнуться.
Она встала у подъезда, стараясь держаться в свете фонаря, и стала ждать. Время тянулось медленно, каждая минута казалась бесконечной. Катя то и дело поглядывала на часы, потом снова на машину, потом на дорогу – не едет ли Витя.
Через десять минут его автомобиль резко затормозил у обочины. Витя выскочил из машины, быстрым шагом подошёл к Кате и крепко обнял её. Его куртка была прохладной от вечернего воздуха, но сам он казался тёплым и надёжным.
– Ну что, где она? – спросил он, оглядываясь по сторонам.
Катя молча указала на тёмно‑серую “Тойоту”. Витя прищурился, сделал шаг вперёд, но в тот же момент машина тихо тронулась с места и медленно уехала, растворяясь в вечерних сумерках.
– Видишь? – сказал он, повернувшись к Кате. – Просто кто‑то припарковался. Может, вообще не она.
Его голос звучал спокойно, почти буднично, словно он пытался убедить не только её, но и себя. Но Катя знала: это была она. Она чувствовала это нутром – не объяснимо, но безошибочно.
Дома Катя никак не могла успокоиться. Она ходила по квартире, не находя себе места. То подходила к окну, вглядываясь в улицу, то возвращалась на кухню, то садилась на диван и тут же вставала, словно что‑то гнало её с места. Движения были порывистыми, но без цели – она просто не могла оставаться неподвижной.
Витя наблюдал за ней, не говоря ни слова. Он прошёл на кухню, достал чашки, налил чай. Пар поднимался от горячей жидкости, наполняя комнату уютным ароматом. Он поставил чашку перед Катей и сел напротив, ожидая, когда она заговорит.
– Может, стоит обратиться в полицию? – наконец спросила она, глядя, как пар поднимается от чашки. Её голос звучал тихо, но в нём чувствовалась настойчивость.
– С какой формулировкой? – мягко возразил он. – “Мне кажется, что за мной следят”? Они даже заявление не примут.
Он говорил спокойно, без раздражения, просто констатируя факт. Но в его словах Катя уловила то, что боялась признать – её страх выглядел неубедительно для кого‑то извне. Для Вити, для полиции, для любого, кто не чувствовал того, что чувствовала она.
Катя сжала чашку так крепко, что пальцы побелели. Керамика чуть холодила кожу, но она едва это замечала. Она понимала, что Витя старается её успокоить, говорит рассудительно, ищет разумные объяснения. Но от этого становилось только хуже! В груди разрасталось горькое чувство – будто её переживания для него не вполне реальны, будто он просто не хочет признавать проблему. Ей казалось, что Вите неудобно думать, что Лена – его бывшая – ведёт себя так… неадекватно. Словно если не обращать внимания, всё как‑то само рассосётся.
Мысли невольно унесли её назад, к самому началу. Сначала всё выглядело безобидно: короткие сообщения в мессенджере – “Привет, как дела?”, “Как настроение?”. Ничего такого, что могло бы насторожить сразу. Потом Катя случайно увидела в телефоне Вити входящие звонки от Лены – он не скрывал их, но и не комментировал. Говорил: “Она просто не понимает, что всё кончено”. Затем начались “случайные” встречи: Лена вдруг оказывалась в том же кафе, где они с Витей любили завтракать по выходным, или “совершенно неожиданно” сталкивалась с ним у метро после работы. Витя отмахивался: “Совпадения. Она ничего не может сделать”.
А потом случился открытый конфликт. Лена пришла к ним домой. Стояла на пороге, смотрела твёрдо, почти вызывающе, и требовала, чтобы Катя убиралась, потому что это не её место. Витя не колебался ни секунды – выставил её за дверь, чётко и громко сказал, что любит только Катю и никогда не вернётся к прошлому. Лена ушла, но взгляда не опустила, а на прощание прошипела что‑то невнятное, отчего у Кати по спине пробежал холодок…
***********************
На следующий день Катя решила сменить маршрут. Ей хотелось хотя бы ненадолго почувствовать себя в безопасности, перестать оглядываться на каждом перекрёстке. Вместо привычной дороги к магазину она свернула в узкий переулок, потом зашла в кафе, где никогда раньше не была. Место оказалось уютным: тёплые деревянные столики, приглушённый свет, запах свежесваренного кофе. Она заказала капучино, села у окна, наблюдая, как за стеклом спешат по своим делам люди. Вокруг шумели посетители, играла тихая музыка, и на мгновение ей показалось, что тревога отступает, растворяется в этом будничном гуле.
Но потом она увидела её.
Лена сидела за столиком в углу, в тёмных очках, с чашкой чая. Она не смотрела в сторону Кати, словно была погружена в свои мысли, но каждая деталь – поза, манера держать чашку, лёгкий наклон головы – была до боли знакомой. Катя замерла, пытаясь убедить себя, что это просто совпадение, что это может быть другая женщина, похожая на Лену. Но интуиция кричала обратное: “Это она. Опять”.
Сердце забилось чаще, ладони стали влажными. Катя резко встала, схватила сумку и почти выбежала на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, но не принёс облегчения. Руки дрожали, в голове стучала одна мысль: “Она нашла меня. Опять”. Она достала телефон, набрала номер Вити, едва попадая пальцами по экрану.
– Она в кафе. Прямо сейчас. Я видела её, – голос срывался, слова выходили прерывистыми, будто сквозь ком в горле.
– Кать, успокойся, – сказал он ровным, почти будничным тоном. – Где ты? Я приеду.
– Не надо, – она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. – Я сама доберусь. Просто… просто будь дома, ладно?
Когда она вернулась, Витя уже ждал её. Он сразу подошёл, обнял, прижал к себе крепко, но бережно. На секунду ей стало легче – тепло его рук, знакомый запах одежды, тихое “Всё будет хорошо” у самого уха. Но облегчение было мимолетным, словно рябь на воде, которая тут же исчезает.
– Я боюсь, – прошептала она, уткнувшись в его плечо. – Я не могу так жить. Каждый день оглядываться, гадать, где она появится в следующий раз. Это выматывает!
Он погладил её по волосам, медленно, успокаивающе, как гладят испуганного ребёнка.
– Мы что‑нибудь придумаем. Обещаю.
На следующий день Витя твёрдо решил поговорить с Леной лично. Ему казалось, что только прямой разговор сможет наконец расставить все точки над i. Он нашёл её номер в контактах, несколько секунд помедлил, глядя на экран, а потом нажал кнопку вызова.
– Нам нужно встретиться, – сказал он без предисловий, стараясь говорить ровно и чётко. – Это важно.
В трубке ненадолго замолчали, будто Лена обдумывала ответ. Потом она коротко согласилась. Они быстро договорились о месте и времени – в парке, днём, в нейтральной зоне, где не было ни её, ни его знакомых. Витя считал, что так будет правильнее: ни лишних глаз, ни случайных встреч, которые могли бы всё усложнить.
Катя не хотела идти на эту встречу. Ей казалось, что присутствие только обострит ситуацию, даст Лене лишний повод для колких замечаний. Но Витя настоял.
– Я должен это сделать, – объяснил он, глядя Кате в глаза. – Чтобы она наконец поняла, что между нами всё кончено. Мне нужно сказать это прямо, без намёков и полутонов.
Она не стала спорить, хотя внутри всё сжималось от тревоги.
В назначенный день они пришли в парк первыми. Катя остановилась чуть поодаль, наблюдая, как Витя ждёт. Он стоял прямо, руки в карманах, взгляд сосредоточенный. Ветер шевелил волосы, где‑то вдалеке смеялись дети, но Витя будто не замечал окружающего – всё его внимание было приковано к дорожке, по которой должна была появиться Лена.
Вскоре она показалась. Высокая, стройная, с длинными тёмными волосами, которые плавно колыхались при ходьбе. Она шла медленно, словно наслаждалась моментом, каждым шагом, каждым взглядом, который невольно обращались к ней прохожие. Когда она подошла ближе, Катя разглядела, что глаза Лены скрыты за тёмными очками, а на губах играет лёгкая, почти неуловимая улыбка.
– Привет, – сказала Лена, глядя на Витю. Голос звучал ровно, почти непринуждённо. – Давно не виделись.
– Да, – коротко ответил он, не тратя время на любезности. – Нам нужно поговорить.
Она кивнула, скрестила руки на груди, будто закрываясь от разговора, но при этом смотрела на него с холодным интересом.
– О чём?
– Ты знаешь, о чём, – твёрдо сказал Витя, не отводя взгляда. – Ты преследуешь Катю и я хочу, чтобы ты прекратила.
Лена рассмеялась. Звук получился резким, неприятным, словно скрежет металла по стеклу.
– Преследую? – переспросила она, чуть приподняв бровь. – Я просто живу своей жизнью. Если она видит меня везде – может, это у неё проблемы? С головой, например. Вить, – девушка положила руку ему на плечо, – зачем она тебе такая? У неё явно не все дома!
Катя почувствовала, как внутри закипает злость. Слова Лены звучали нарочито спокойно, но в них читалась явная издевка. Не выдержав, она шагнула вперёд, встав рядом с Витей.
– Хватит притворяться, – сказала она, стараясь говорить ровно, но голос всё же дрогнул. – Ты знаешь, что делаешь. Зачем?
Лена медленно сняла очки. Её глаза оказались холодными, почти безразличными, будто она смотрела не на людей, а на что‑то далёкое и неважное.
– Затем, что он мой, – просто сказала она, даже не пытаясь смягчить слова. – И он вернётся. Рано или поздно.
Витя покачал головой, твёрдо и безоговорочно.
– Нет. Этого не будет. Я люблю Катю. И мы будем вместе! Тебе нужно это принять и не лезть в нашу жизнь!
Лена не стала спорить. Она лишь усмехнулась, словно услышала что‑то забавное, но не стоящее серьёзного ответа.
– Посмотрим, – произнесла она тихо, развернулась и пошла прочь.
Катя смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри разрастается пустота. Шаги Лены становились всё тише, фигура растворялась в зелени парка, но её слова будто повисли в воздухе, не желая исчезать. Катя понимала, что это не конец. Что‑то подсказывало ей, что Лена не отступится так просто…
***************************
Следующие дни прошли в тревожном ожидании. Катя старалась не оставаться одна – каждый раз, когда она оказывалась в пустой квартире или шла по безлюдной улице, её охватывала липкая тревога. Она стала чаще звонить Вите, а потом и вовсе начала просить его встречать её после работы. Он никогда не отказывал, хотя Катя замечала, как в его глазах всё чаще мелькает беспокойство. Витя старался держаться спокойно, шутил, что скоро превратится в её персонального охранника, но в этих шутках чувствовалась натянутость.
А потом случилось то, чего она боялась больше всего.
Катя проснулась от странного звука – будто кто‑то возился с замком. Сначала она подумала, что это просто сон, что ей показалось, но звук повторился: явственное скрежетание, будто пытались вставить ключ или поддеть механизм отвёрткой. Сердце тут же подскочило к горлу, дыхание перехватило. Она села на кровати, вслушиваясь изо всех сил. В квартире было тихо, только часы на стене мерно тикали, но этот звук теперь казался чужим, будто доносился издалека.
– Витя, – прошептала она, дрожащей рукой трогая его плечо. Пальцы едва слушались, будто онемели от страха. – Витя, проснись!
Он сонно повернулся, не сразу понимая, в чём дело. Его лицо в полумраке комнаты выглядело расслабленным, почти безмятежным.
– Что?.. – пробормотал он, пытаясь сфокусировать взгляд.
– Там… в подъезде. Кто‑то у нашей двери.
Витя резко сел, мгновенно стряхнув остатки сна. В его взгляде не было ни тени сомнения – только холодная сосредоточенность. Он тихо поднялся, подошёл к двери, приложил ухо. С той стороны доносилось едва уловимое шуршание, будто кто‑то пытался что‑то поддеть или повернуть.
Не говоря ни слова, Витя резко распахнул дверь.
На пороге стояла Лена. В полумраке лестничной клетки её лицо казалось бледным пятном, глаза расширены от неожиданности. Она явно не рассчитывала, что на пороге окажется Витя. Её рука всё ещё была на замке, пальцы нервно сжимались и разжимались.
– Вы же… вы пока даже не живёте вместе, – выдавила она, голос дрогнул, будто она сама удивилась тому, что сказала.
Витя шагнул вперёд, загораживая собой вход в квартиру. Лена попятилась, потом резко развернулась и рванула вниз по лестнице, стуча каблуками по ступеням. Её фигура мелькнула в пролёте и исчезла.
Витя выбежал на площадку, но преследовать не стал, какой в этом смысл? Он проверил замок, а потом внезапно заметил, что на полу возле их двери лежит что-то мягкое.
Это был плюшевый мишка – потрёпанный, с одной пришитой наспех лапой, со всех сторон торчал синтепон. В его распахнутой пасти торчал сложенный листок. Игрушка выглядела старой, будто её хранили много лет, а потом вдруг решили использовать для чего‑то странного и неприятного.
Катя подошла, глядя на игрушку с ужасом. Её пальцы снова задрожали, и она спрятала руки в карманы халата, чтобы хоть как‑то унять эту дрожь. Витя развернул записку. На листке, вырванном из блокнота, неровными буквами было выведено: “Я тебя уничтожу. Тебе не жить”
Он сжал бумагу в кулаке, посмотрел на Катю. Она стояла, обхватив себя руками, зубы стучали от холода, который проникал не снаружи, а изнутри – из самых глубин души. Этот холод был не физическим, а тем, что сковывает изнутри, лишает голоса и воли.
– Всё, – тихо, но твёрдо сказал Витя. – Теперь точно идём в полицию.
*************************
В отделении они подробно рассказали о происходящем. Катя старалась излагать факты чётко, без лишних эмоций: о машине, которая подолгу стояла у дома, о случайных “встречах” с Леной в разных местах, об постоянных угрозах и требованиях уйти, о попытке взлома замка на двери… Витя добавил детали: о разговоре в парке, о поведении Лены, о том, как она отрицала очевидное.
Они предоставили доказательства: запись с камеры видеонаблюдения в подъезде, где было видно, как Лена стоит у их двери, и саму записку с угрозами. Сотрудники полиции поначалу отнеслись к заявлению сдержанно – такие дела не всегда кажутся серьёзными на первый взгляд. Но после нескольких уточняющих вопросов было принято решение завести дело. Все-таки, прямая угроза жизни…
Лену вызвали на допрос. Она держалась уверенно, почти небрежно. На все вопросы отвечала одинаково: мишку и записку подбросил кто‑то другой, а она просто “случайно оказалась в подъезде” в тот вечер. Вот только о камере она не знала, так что, когда ей показали запись, её поведение резко изменилось. Она вообще отказалась отвечать на какие-либо вопросы.
При обыске в квартире Лены обнаружили немало тревожных вещей: коллекцию фотографий Кати и Вити, среди которых были и те, что явно сделаны скрытой камерой – в кафе, на улице, возле дома. Кроме того, нашли личный дневник девушки. То, что там было написано, заставило полицейских здорово напрячься. Такие страшные подробности… Такая жуткая фантазия…
Лену отправили на психиатрическую экспертизу. Похоже, “не в порядке с головой”, было как раз у неё, а не у Кати…
После всего этого Катя и Витя почувствовали, как с плеч свалился тяжёлый груз. Но оставаться в старой квартире, где всё напоминало о пережитом, они больше не хотели. Обсудили варианты и решили ускорить переезд в совместную квартиру – им обоим хотелось начать жизнь с чистого листа, без тени прошлого.
Переезд занял время: нужно было найти подходящее жильё, перевезти вещи, обустроить новое пространство. Но каждый шаг приближал их к ощущению безопасности. Новая квартира оказалась светлой, с большими окнами и тихим двором. Катя постепенно привыкала к тому, что теперь она может выходить и возвращаться без постоянного страха, что где‑то рядом притаилась угроза.
Со временем страх отступил, хотя не исчез полностью. Катя ещё долго вздрагивала, замечая незнакомые машины у дома, или оборачивалась, услышав шаги за спиной. Но эти моменты становились реже, а уверенность в завтрашнем дне – крепче.
Каждый вечер, закрывая дверь на все замки, она останавливалась на секунду, проверяя, всё ли надёжно. Ей потребуется время, чтобы привыкнуть к тому, что опасности больше нет…
