У Виктора жизнь наконец начала складываться. После нескольких лет метаний, разочарований и пустых попыток что-то начать сначала, он вдруг ощутил, что почва под ногами стала твёрже. Работа стабилизировалась: его заметили, повысили, благодарили за усердие. Денег хватало не только на нужное, но и на маленькие удовольствия. И главное, в его жизни появилась женщина, с которой он чувствовал себя спокойно.
Валерия не была похожа на тех девушек, что мелькали рядом с ним прежде. Ничего в ней не было, ни излишней яркости, ни капризного нрава, ни холодной расчётливости. Она была красива, но той негромкой, тихой красотой, которая проявляется не сразу, а по мере того, как узнаёшь человека. Светлые волосы, собранные в низкий хвост, ясные серые глаза, добрые и одновременно твёрдые. Она умела слушать, умела поддержать, умела помолчать рядом, а этого Виктору давно не хватало.
Не то чтобы он любил её так, как когда-то любил Алину. Той любви было девятнадцать лет, запахи костров и липовой аллеи, шёпот под окном и необъяснимый, подростковый, звенящий восторг. Та любовь вырвала у него кусок сердца и затянулась тяжёлым, неровным шрамом. Валерия же вошла в его жизнь тихо, осторожно, и поселила в душе спокойствие, которого он не знал раньше. Виктор часто думал: «Вот она, взрослая, разумная привязанность». И даже начинал верить, что прошлое отпустило.
Иногда, конечно, память предательски возвращала его туда, в тот поселок у реки, где он проводил каждое лето у бабушки. Где впервые почувствовал себя нужным, любимым, где Алина смеялась так звонко, что у него перехватывало дыхание. Но Виктор каждый раз гнал эти вспышки, прошлое должно оставаться прошлым.
Валерия же принимала его таким, какой он есть. Не лезла в душу с расспросами, не требовала признаний. Она просто была рядом. И Виктор, хоть ещё не говорил ей больших слов, понимал, что мог бы связать с ней жизнь. Он видел, как она расставляет кружки на кухне, как щурится от утреннего солнца, как старательно стряхивает снег с его шапки, и думал: «Наверное, так и выглядит тихое счастье».
Вечерами они гуляли по набережной, обсуждали обычные бытовые вещи, строили маленькие планы. Валерия мечтала поехать летом к морю, Виктор же, наконец, отложить деньги на новую машину. Оба будто боялись говорить о будущем громко, но это будущее уже начинало проступать само в интонациях, в взглядах, в том, как Лера оставляла у него свою зубную щетку, а он подолгу задерживался у неё после работы.
Жизнь потекла ровно, как небо в безветренный день. И Виктор уже позволил себе поверить, что всё сложилось. Что боль прошлых лет осталась где-то далеко, за пыльной дорогой, за поворотом, куда он не собирался возвращаться.
С утра, когда Виктор только собирался варить кофе, телефон резко завибрировал на столе. Он посмотрел на экран и сразу нахмурился… мать. В такие ранние часы она звонила только по делу или сообщить о беде. В голове мелькнула тревога, ещё не оформившаяся в слова.
— Витя, — вместо приветствия сразу сказала она, — ты должен сегодня отвезти меня к бабушке.
Он замер с ложкой в руке. К бабушке. В тот самый поселок, где каждое лето проходило будто в другом мире, в ином времени. Где осталась его юность… и его боль.
— Сегодня? — глухо переспросил он. — Мам, а что случилось?
— Надо, — ответила она так, словно знала, что он будет сопротивляться. — Не спрашивай сейчас. Просто отвези. Я сама всё объясню, когда приедем.
Виктор почувствовал, как что-то дрогнуло внутри, словно невидимая дверь, давно закрытая, медленно приоткрылась. Пять лет он не был там. Пять лет не проезжал по той знакомой улице, не видел липовой аллеи, не слышал голоса бабушки, которая всегда встречала его словами: «Ну, наконец-то приехал, непутёвый!»
И самое главное, пять лет не видел Алину.
Им было по девятнадцать, когда он впервые увидел её, босоногую, в цветастом платье, смеющуюся так звонко, что у него замерло сердце. Первое лето, когда она протянула ему холодный стакан компота через калитку. Первое свидание, когда они пошли на озеро и сидели на мостках, болтая ногами в воде. Первая их ссора из-за пустяка. Первые признания, первые прикосновения. Четыре года прошли как один миг. Он жил в городе, учился, работал, а каждую свободную минуту мчался к ней, в тот поселок. В бабушкином доме он был гостем, но по-настоящему жил рядом с Алиной.
Бабушка благословляла их. Говорила:
— Хорошая девочка, Витенька. Порядочная. Она тебе счастье принесёт.
И он верил. Они строили планы, готовились переехать в город после того, как Алина закончила училище.
Но потом всё рухнуло.
Он вспомнил тот день, как будто это было вчера. Приехал неожиданно, хотел сделать сюрприз. А вместо Алины встретил её отца, Григория Ивановича, обычно сурового, но сдержанного человека. В тот день он был мрачнее тучи.
— Отстань от моей дочери, — сказал он резко. — У неё жених. Хороший и состоятельный. А ты… тебе лучше держаться подальше от нее.
Эти слова до сих пор отдавались в висках. Виктор пытался что-то объяснить, спрашивал, где Алина, что происходит, но перед ним хлопнули дверью. И через неделю он узнал, что Алина выходит замуж за Александра, сына фермеров. Слышал, что парня уважают, что семья крепкая, работящая. Но не мог понять… как? Почему? Всего несколько недель назад она шептала ему, что любит. Они строили планы.
Он ждал её у дома, писал письма, но ответа не было. А потом, когда услышал, что свадьба уже состоялась, сердце словно оборвалось. Он разорвал фото, убрал коробку с их мелочами подальше и решил: всё, хватит.
И вот прошло пять лет. Вроде бы всё залечилось. С Валерией стало спокойно. Работа, быт, маленькие радости. Он даже перестал думать об Алине каждый день, только иногда, внезапно, память накрывала волной.
А теперь снова туда. Снова в тот поселок.
Он положил телефон, несколько минут сидел неподвижно, словно собираясь с духом. Потом медленно вдохнул, встал и начал собираться. Всё равно ехать надо, мать просто так бы не позвала.
Дорога тянулась длинной лентой. Мать сидела рядом тихо, будто тоже обдумывала что-то важное. Виктор пару раз ловил её задумчивый взгляд и понимал, что поездка непростая.
Когда показались первые покосившиеся заборы поселка, сердце кольнуло. Всё было до боли знакомо. Те же дома, те же заросшие дворы, та же остановка, где он когда-то ждал Алину под дождём. Машина словно сама замедлила ход.
— Мама, — тихо сказал он, — зачем мы приехали? Бабушка больна?
— Нет, — она вздохнула. — Всё в порядке. Просто… тебе нужно здесь побывать. Ты сам поймёшь.
Слова прозвучали так, будто мать знала больше, чем говорила.
Они остановились у старого дома. Бабушка вышла на крыльцо, постаревшая, но всё та же, родная. Она обняла внука, похлопала по спине, пригляделась:
— Витенька… сколько ж лет прошло. Всё такой же. Только в глазах тяжесть.
Он улыбнулся натянуто.
Мать ушла внутрь вместе с бабушкой, а Виктор, оставшись во дворе, вдруг почувствовал, что не может сидеть на месте. Слишком многое давило изнутри. Он сказал, что немного прогуляется, и, не дожидаясь ответа, пошёл по знакомой улице.
Каждый шаг отзывался воспоминаниями. Вот дом Фроловых, где они с Алинкой прятались от дождя. Вот мостик через ручей. Вот липа, под которой он впервые её поцеловал…
Он шёл, не задумываясь, куда ведут ноги. И вдруг остановился, впереди стоял человек, которого он никак не ожидал увидеть. Это был Григорий Иванович, отец Алины. Седее, сутулее, но всё тот же. Мужчина тоже узнал Виктора и прищурился.
— Каким ветром тебя сюда занесло? — голос прозвучал хрипло.
— У меня остались вопросы, — тихо, но твёрдо сказал Виктор. — К вам. И к… Алине.
Григорий Иванович дернулся, будто эти слова ударили его.
— Я не обязан на них отвечать, — сухо отрезал он. Но затем опустил голову. Молчание затянулось. И вдруг он глухо произнёс:
— Алина одна. И я сам во всём виноват. —Эти слова будто раскололи воздух.
Виктор стоял неподвижно, словно его застигло внезапное оцепенение. Слова Григория Ивановича не укладывались в голове, настолько они были невероятными, чужими, будто из другого мира.
— Повтори, — тихо сказал он. — Только без этих… намёков, чётко.
— Арсений твой сын, — произнёс мужчина ровно, спокойно, но с той тяжестью, которую не спрячешь и не замаскируешь.
Виктор заморгал, будто пытался разогнать туман.
— Не может быть… — прошептал он. — Алина выходила за Александра уже беременной? Этого не бывает. Мужчина… ни один… не женится на женщине с чужим ребёнком.
— Когда любит, женится, — твёрдо ответил Григорий Иванович. — А Сашка её любил давно, с детства. И был готов закрыть глаза на всё, лишь бы она была рядом.
Тишина легла между ними тяжёлым пластом.
— Но почему? — голос Виктора дрогнул. — Почему Алина согласилась? Почему вы… вы позволили ей так поступить?
Григорий провёл рукой по лицу, будто смахивая годы.
— Я думал, что спасаю её. И… твою жизнь тоже.
Виктор шагнул ближе.
— Говорите уже нормально, — потребовал он. — Что вы ей сказали? Что она подумала? Отчего… всё это случилось?
Григорий глубоко вздохнул и посмотрел на него долгим, остановившимся взглядом.
— Я часто ездил в город, — начал он. — По делам, по закупкам. И однажды увидел тебя с женщиной. Высокой, в тёмном пальто. Вы шли рядом, смеялись. Тогда я решил, что вы… вместе. Что ты Алинку оставил. А она…
Он замолчал на мгновение, а затем закончил:
— Она этого не вынесла.
Виктор закрыл глаза на секунду, настолько сильно резанули эти слова.
— Это была моя двоюродная сестра, — сказал он. — Марина. Вы… не подумали… не спросили… и проверили?
Мужчина тяжело перекрестился.
— Я был уверен. И сказал Алине, что видел тебя с другой. Что ты из города не просто так сюда не приезжаешь… что тебе не до неё. Что она для тебя… обуза.
Виктор почувствовал, как внутри всё словно закипает. Он сжал челюсть до боли.
— Вы разрушили ей жизнь, — произнёс он медленно. — И мне. И даже не попытались разобраться?
— Я думал, — глухо сказал Григорий, — что делаю лучшее. Сашка был надёжный, хозяйственный. Алина плакала, но поверила мне. И… когда сказала, что беременна… я настоял, чтобы она вышла за него, чтобы скрыть…
— Скрыть что? — Виктор поднял голову.
— Скрыть, что отец ребёнка… ты, — ответил старик. — Она не хотела объяснять. Не хотела, чтобы в деревне судачили. Не хотела позора.
Виктор шагнул назад, будто его ударили. Слова проникали под кожу, вгрызались в сердце, заставляли задыхаться.
— То есть она знала? — спросил он почти шёпотом. — Что ждёт ребёнка от меня?
— Знала, — подтвердил Григорий. — Но была уверена, что ты её уже не любишь. Что ты… выбрал другую.
Грудь Виктора наполнилась тяжёлым, колючим воздухом.
Он вспомнил ту последнюю их ночь, тёплую, тихую, такую нежную. Тогда в Алине было что-то тревожное, будто она боролась с невидимым страхом. Он хотел расспросить, но она отвела глаза. А утром он уехал, даже не предполагая, что видит её в последний раз.
— А потом? — спросил он глухо. — Что было дальше?
Григорий опустил голову.
— Сашка держался, как мог. Но хозяйство не пошло. Родители уехали, оставив ему всё, а он… не справился. Начал пить. Семью разрушил. Потом исчез. С тех пор ни слуха, ни духа. Алина одна растит мальчика. Нелегко ей приходится. Но Арсений… хороший. Очень… похож на тебя.
Эти слова будто проткнули Виктора насквозь. Он не сразу понял: плачет он или просто ветер ударил в глаза.
— Значит, — произнёс он, — я… столько лет думал, что она меня бросила. А выходит… всё это было ложью. Ложью, которую вы ей… навязали.
Григорий молчал. И это молчание было признанием.
— Мне нет оправданий, — сказал он наконец. — Но… не держи это в себе. Сходи. Поговори. Она дома и Арсений тоже.
Виктор отвернулся, чувствуя, как дрожат руки. Мгновение он стоял неподвижно, собираясь с силами. Затем медленно пошёл по улице, почти не разбирая дороги под ногами.
Он не помнил, как дошёл до того самого дома. Ступеньки, знакомая калитка, цветущий куст — всё будто было во сне. Он стоял перед домом Алины и не мог поднять руку. Сотни мыслей метались в голове: от гнева до нежности, от боли до надежды.
Он прижал ладонь к холодному металлу калитки.
«Там — она. И там он, мой… сын?» Сердце ударило так громко, что звук отдавался в ушах. Он вдохнул, будто ныряя в воду, и толкнул калитку. Дверь в прошлое открылась…Но войти он не смог. Развернулся и пошел в другую сторону.
Виктор пришёл домой поздно вечером. Бабушка и мать встретили его настороженными взглядами, сразу почувствовали, что что-то произошло.
— Что случилось? — спросила мать, заметив, как он бледен и напряжён.
Виктор опустился на стул и начал рассказывать. Слова шли тяжело, каждое, словно срывало с сердца камень: о встрече с Григорием Ивановичем, о признании, что Арсений его сын, о том, что Алина выходила замуж, будучи беременной.
Бабушка молчала, только кивала, когда Виктор озвучивал свои сомнения.
— Надо сделать ДНК, — сказала она, после короткой паузы. — Но и так видно: Сенечка похож на тебя. Настолько, что никакие анализы почти не нужны.
Виктор сел, опершись головой на руки. Чувство обиды, боли и любви смешалось в его груди. Он не мог поверить, что столько лет потеряно. Но любовь победила, сильнее обиды, сильнее страха и стыда перед Лерой.
Через неделю он встретился с Алиной. Ему было стыдно за то, что произошло с Лерой, но любовь не подчиняется правилам. Он посмотрел в её глаза и понял: без неё он не сможет жить.
— Я сделал ДНК, — сказал он тихо. — Результат положительный. Арсений — мой сын.
Алина опустила глаза, её голос дрожал:
— Я должна была выйти за Александра… ты знаешь почему. Отец сказал, что часто видел тебя в городе с одной женщиной. Мне нужно было скрыть свой позор. Я не могла иначе.
Виктор взял её за руки:
— Всё прошло. Важнее, что мы нашли друг друга и нашего сына. Я хочу жениться на тебе. Хочу растить Арсения вместе.
Алина посмотрела на него, и в её глазах стояли не только слёзы, но и облегчение.
— Я тоже хочу быть с тобой, Витя. С тобой и с нашим сыном.
В тот момент они оба поняли, что годы разлуки не стерли настоящую любовь. А впереди была жизнь, настоящая, со всеми трудностями, но уже вместе.
