Леонид ушёл от Дарьи в начале весны. Не хлопал дверью, не устраивал сцен, просто собрал сумку, долго возился с молнией, будто она заедала, и сказал, не поднимая глаз:
— Я поживу пока отдельно. Нам надо подумать.
Дарья тогда ничего не ответила. Стояла у плиты, мешала суп и только кивнула. Она давно чувствовала: этот разговор всё равно случится. Последний год Леонид был будто не дома: ел молча, поздно возвращался, всё чаще сидел в телефоне, а по выходным находил «срочные дела». Сын Артём пытался что-то рассказать, показать рисунок, но отец отмахивался: потом, позже, сейчас не до этого.
Три месяца прошло с того дня. Три месяца, как Дарья жила одна, если не считать Артёма, конечно. Сыну она говорила, что папа в командировке, потом… что у папы важные дела. Артём верил, но всё чаще спрашивал, когда папа вернётся. Дарья каждый раз находила новые слова, хотя старые еще не заканчивались.
Леонид же считал, что всё сделал правильно. Он устал от быта, от вечных забот, от Дарьиной усталости, от её молчаливых укоров, которые она даже не произносила вслух. Ему казалось, что жизнь прошла мимо, а он так и остался «хорошим мужем» без права на что-то своё.
Лена появилась в его жизни легко, без разговоров о школе, садике, счетах и планах на будущее. С Леной было просто: она смеялась над его шутками, говорила, что он сильный, умный, что ему просто не повезло с семейной жизнью. С Леной он снова чувствовал себя мужчиной, а не функцией.
Он снял комнату неподалёку от её квартиры. Иногда ночевал у неё, иногда у себя. Лена не торопила, ей нравилось быть той, ради кого уходят. Она мечтала о красивой жизни: путешествиях, ресторанах, море. Часто показывала Леониду фотографии круизных лайнеров, лазурную воду, белые палубы.
— Представляешь, Средиземное море… — говорила она, прижимаясь к нему. — Утром кофе на палубе, вечером закаты… Я с детства мечтаю.
Леонид улыбался. Он тоже представлял себя рядом с ней, загорелого, свободного, без прошлого. Деньги? Ну, как-нибудь. Работа есть, выкрутятся.
В тот день он шёл с работы обычным маршрутом, когда услышал знакомый голос:
— Лёнька? Ты, что ли?
Он обернулся. Перед ним стоял Пашка Серов, старый знакомый, ещё со школы. Полноватый, с залысинами, но всё такой же разговорчивый.
— Привет, — удивился Леонид. — Сколько лет.
Они разговорились. Пашка рассказывал о себе, о работе, о каких-то общих знакомых. И вдруг, словно между делом, сказал:
— Слушай, а ты в курсе, что твоя Дарья теперь при деньгах?
Леонид даже остановился.
— В смысле?
— Ну… богатая она теперь. Наследство получила. Неплохое такое.
Слова будто не сразу дошли до него.
— Какое наследство? — переспросил он.
Пашка понизил голос, хотя вокруг никого не было.
— От отца. У него, оказывается, была другая семья. С женой и дочкой он давно разругался, в обиде был. А твоя Дашка, выходит, единственная, кто его не бросил. Вот он и переписал всё на неё.
Леонид почувствовал, как внутри что-то неприятно кольнуло. Отец Дарьи… Он знал, что у них сложные отношения, что тот жил отдельно, что в последние годы они редко общались. Но чтобы так?
— И… много? — спросил он, сам не понимая, зачем.
Пашка хмыкнул.
— Да прилично, говорят. Квартира, счета, что-то ещё. Говорят, она теперь обеспеченная женщина.
Они попрощались, но Леонид уже почти не слышал слов. Он шёл дальше, машинально переставляя ноги, а в голове крутилась одна мысль: обеспеченная женщина. Дарья. Его жена. Та самая, от которой он ушёл, потому что «устал» и «захотел другой жизни».
Вечером он не поехал к Лене. Сел у себя в комнате, долго смотрел в стену, потом налил себе чаю и так и не выпил. Перед глазами вставала Дарья в домашнем халате, с усталым лицом, с вечной заботой в глазах. И рядом их сын. Его сын.
«Если бы я знал раньше…» — думал он и тут же ловил себя на этом. Знал что? Что она станет богатой? Эта мысль была противной, липкой, но от неё невозможно было избавиться.
Он представлял, как Дарья теперь живёт, уверенно, спокойно, без нужды считать копейки. Как Артём ходит в хорошие кружки, какая у них новая мебель, может, даже машина. И всё это без него.
Леонид встал, прошёлся по комнате. Потом сел снова. Решение созревало само собой, будто давно ждало своего часа.
— Я должен поговорить с ней, — сказал он вслух.
Он оправдывал себя тем, что идёт не из-за денег. Из-за сына, из-за ошибки, которую можно исправить. Ведь три месяца — это не срок. Он ещё не развёлся, всё можно вернуть.
Телефон Дарьи он знал наизусть. Набрал, но сбросил. Потом снова набрал и снова сбросил. В итоге написал коротко: «Нам надо поговорить. Пожалуйста».
Ответ пришёл не сразу. Леонид сидел, не отрывая взгляда от экрана. Когда телефон наконец завибрировал, сердце ухнуло.
«Приходи завтра. Днём. Артём в школе».
Леонид выдохнул. Значит, согласилась. Значит, ещё не всё потеряно.
Он не знал, что в этот момент Дарья сидела на кухне, глядя на то же самое сообщение, и чувствовала, как внутри поднимается тяжёлая, но уже знакомая волна. Она давно догадывалась, что этот разговор всё равно будет. Только вот причины… причины она чувствовала сердцем, даже если разум ещё не хотел в них верить.
Леонид пришёл раньше назначенного времени. Постоял у подъезда, покурил, хотя давно собирался бросить, потом ещё раз. Поднялся пешком, лифт ждать не стал: боялся, что передумает.
Дверь открыла Дарья в простом домашнем платье. Волосы убраны, лицо без косметики. Такая же, как раньше, и в то же время совсем другая.
— Проходи, — сказала она ровно и отступила в сторону.
В квартире ничего не изменилось. Всё было на своих местах, будто Леонид и не уходил. Только исчезли его тапки у двери и куртка в прихожей. И от этого стало особенно неловко.
Он прошёл на кухню, сел, как делал это сотни раз раньше. Дарья поставила чайник, молча достала чашки. Тишина давила сильнее любых слов.
— Ну? — наконец сказала она, садясь напротив. — Ты хотел поговорить.
Леонид открыл рот, но слова застряли. Он вдруг понял, что заготовленные фразы звучат глупо. «Я всё осознал», «я был неправ», «ради сына» — всё это казалось фальшивым.
— Даш… — начал он и снова замолчал.
Она смотрела прямо, не отводя глаз. Ни злости, ни радости в них не было, просто ожидание.
И тогда он сделал то, чего сам от себя не ожидал. Встал. Медленно обошёл стол. И опустился на колени.
Дарья вздрогнула.
— Ты что делаешь? — тихо спросила она.
— Прости меня, — сказал он глухо. — Я был дураком. Я всё испортил. Я… я не могу без вас.
Он говорил торопливо, будто боялся, что она перебьёт.
— Я понимаю, что причинил боль. Но это ошибка. Слабость. Ты же знаешь меня. Мы столько лет вместе… У нас сын. Артём должен расти с отцом.
Дарья медленно встала.
— Встань, Лень, — сказала она. — Немедленно встань.
Он подчинился. Лицо горело от стыда, но внутри теплилась надежда: раз она говорит, значит, не выгнала сразу.
— Сядь, — добавила она.
Он сел.
— Теперь говори честно, — сказала Дарья. — Зачем ты пришёл?
Он замялся.
— Я… я скучаю.
Дарья усмехнулась, но без насмешки.
— Три месяца не скучал. А сегодня вдруг нахлынуло?
Он отвёл глаза.
— Я всё понял. Понял, что семья — это главное.
Она молчала, и в этом молчании было что-то тяжёлое.
— Тебе Паша Серов звонил? — вдруг спросила она.
Леонид вздрогнул.
— Откуда ты…
— Неважно, — перебила она. — Он болтливый. Продолжай.
Леонид понял: юлить бессмысленно.
— Да, — сказал он тихо. — Мы встретились случайно.
— И он рассказал тебе про наследство.
Это было не вопросом. Леонид кивнул. Дарья медленно села обратно на стул. Сложила руки на столе.
— Значит, вот как, — сказала она. — Не «я всё понял». Не «я люблю». А просто стало выгодно вернуться.
— Нет! — слишком быстро воскликнул он. — Ты всё неправильно поняла.
— Тогда объясни, как правильно, — спокойно сказала она.
Он заговорил, путаясь, перескакивая с одного на другое. Про сына, про ошибку, про то, что деньги тут ни при чём. Про то, что он всегда чувствовал себя лишним, что ему было тяжело, что он не знал, как сказать.
Дарья слушала и вдруг вспомнила, как несколько месяцев назад он точно так же говорил только не ей, а по телефону, уходя в другую комнату. Тогда она ещё не знала, что эти слова предназначались другой женщине.
— А Лена? — спросила она.
Леонид замолчал.
— Ты же с ней жил, — продолжила Дарья. — Или это тоже «неважно»?
— Это… временно, — пробормотал он. — Это не серьёзно.
— Настолько несерьёзно, что ты ушёл из семьи?
Он не ответил.
— Ты ей что обещал? — спросила Дарья тихо.
Он поднял глаза.
— Ничего такого.
Дарья встала, подошла к окну. Постояла, глядя во двор, где когда-то Леонид учил Артёма кататься на велосипеде.
— Средиземное море, — сказала она вдруг. — Круиз. Палуба. Кофе на рассвете.
Он побледнел.
— Откуда ты…
— Я не глупая, Лень, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты думаешь, я не видела, как ты стал чужим? Думаешь, я не догадывалась, что дело не просто в «устал»?
Она повернулась.
— Ты пришёл не ко мне. Ты пришёл к деньгам. А прикрылся сыном.
— Это неправда! — почти крикнул он. — Я люблю Артёма!
— Любить — это быть рядом, — ответила она. — А не вспоминать о ребёнке, когда удобно.
Леонид вскочил.
— Я могу всё исправить! Я вернусь! Мы снова будем семьёй!
Дарья смотрела на него долго, внимательно. Потом покачала головой.
— Ты уже сделал выбор, Лень. Тогда, весной. Ты просто не знал, что он окажется невыгодным.
Он открыл рот, но она подняла руку.
— Не продолжай. Я устала слушать ложь, даже если она приправлена красивыми словами.
Он стоял, растерянный, впервые понимая, что почва уходит из-под ног.
— Ты можешь видеться с Артёмом, — сказала она. — Это твой сын. Но жить мы вместе не будем.
— Из-за денег? — вырвалось у него.
Дарья горько усмехнулась.
— Нет. Из-за тебя.
Он вышел из квартиры оглушённый. На лестнице сел на подоконник и долго сидел, глядя в одну точку. Он всё ещё верил, что не всё потеряно. Что Дарья просто обиделась. Что нужно время.
А Дарья, закрыв за ним дверь, впервые за долгое время не заплакала. Она просто налила себе чай и поняла: боль никуда не делась, но уважение к себе она терять больше не будет.
К Лене Леонид пришёл поздно вечером. Она открыла дверь в домашнем: короткий халат, волосы распущены, на лице лёгкая улыбка. Увидев его, она сразу всё поняла.
— Ну? — спросила она, пропуская его в квартиру. — Поговорил?
Он прошёл внутрь, снял куртку, сел на край дивана. Лена закрыла дверь, не торопясь, будто давая ему время собраться с мыслями.
— Ну что, — повторила она. — Она согласилась?
Леонид выдохнул.
— Пока нет, — сказал он уклончиво. — Но я почти уверен, что всё получится.
Лена насторожилась.
— Почти? — переспросила она. — Лёнь, ты что-то темнишь.
Он махнул рукой.
— Да просто обиделась. Ты же знаешь, какая она. Ей время нужно.
Лена села рядом, внимательно всматриваясь в его лицо.
— А деньги? — спросила она. — Это правда?
Он кивнул.
— Правда. Наследство получила немаленькое.
Глаза Лены загорелись.
— Я так и знала, — сказала она. — Чувствовала, что всё не просто так.
Она встала, начала ходить по комнате.
— Значит, смотри, — заговорила она быстро. — Ты сейчас аккуратно возвращаешься. Без резких движений. А потом… потом мы сможем всё спланировать.
— Что именно? — спросил он, хотя догадывался.
— Ну как что? — Лена улыбнулась. — Круиз. Средиземное море. Я же тебе показывала. Это не так уж и дорого для людей с деньгами.
Леонид почувствовал, как внутри всё сжалось.
— Лена, — начал он. — Не всё так просто.
Она остановилась.
— А что не просто? — в голосе появились нотки раздражения. — Ты же сказал, что деньги есть.
— Деньги у неё, — осторожно сказал он. — Не у меня.
Лена посмотрела на него внимательно, будто впервые видит.
— Ты что, думаешь, она тебе не даст? — спросила она. — Ты же муж. Почти.
— Пока ещё, — пробормотал он.
— Вот именно, — сказала Лена. — Пока. Но это вопрос времени.
Она снова подошла к нему, обняла за плечи.
— Лёнь, ты же не бросишь меня? — спросила она мягко. — Ты же обещал.
Он помнил эти обещания. Помнил, как говорил про море, про путешествия, про новую жизнь. Тогда это казалось красивыми словами, способом удержать Лену рядом. Теперь же они давили, как гири.
— Конечно, нет, — сказал он, избегая её взгляда. — Я всё решу.
Лена удовлетворённо кивнула.
— Вот и хорошо, — сказала она. — Я подожду, но недолго.
На следующий день Дарья встретилась с нотариусом. Бумаги лежали перед ней аккуратной стопкой, слова звучали сухо и официально. Квартира, счета, какие-то проценты, цифры, которые раньше казались нереальными.
Она слушала и думала совсем о другом. О том, как Леонид смотрел на неё вчера. Не с любовью, а с расчётом. Как будто примерял, прикидывал, стоит ли игра свеч.
Когда она вышла на улицу, ей вдруг стало легче. Не потому, что у неё появились деньги. А потому, что сомнений больше не было.
Вечером она забрала Артёма из школы.
— Мам, — сказал он по дороге домой. — А папа придёт?
Дарья остановилась.
— Нет, — сказала она честно. — Папа теперь будет жить отдельно.
Артём нахмурился.
— Он нас не любит?
Эти слова ударили сильнее всего.
— Любит, — ответила она после паузы. — Но иногда взрослые путают любовь с удобством.
Артём ничего не понял, но промолчал. В тот же вечер Леонид позвонил снова.
— Даш, — начал он осторожно. — Я подумал… Может, нам не торопиться? Я буду приезжать к Артёму. Помогать. А там видно будет.
Дарья слушала и чувствовала, как внутри поднимается усталость.
— Ты уже всё решил, Лень, — сказала она. — Просто боишься это признать.
— Я хочу как лучше, — ответил он.
— Для кого? — спросила она.
Он не нашёлся, что сказать.
— Я не против, чтобы ты общался с сыном, — продолжила она. — Но возвращения не будет. Ни сейчас, ни потом.
— Ты меня совсем вычёркиваешь? — в голосе появилась обида.
— Нет, — сказала она. — Я просто ставлю точку там, где ты давно поставил запятую.
Он положил трубку раздражённый. Ему казалось, что Дарья ведёт себя несправедливо. Что она могла бы быть мягче, благодарнее. Ведь он же вернулся. Попросил прощения.
Он поехал к Лене. Та встретила его холодно.
— Ты какой-то не такой, — сказала она, наливая вино. — Что происходит?
Он пожал плечами.
— Она упирается.
— А ты? — спросила Лена. — Ты вообще на чьей стороне?
Вопрос повис в воздухе.
— Я… — начал он и замолчал. Лена поставила бокал на стол.
— Слушай, Лень, — сказала она жёстко. — Я не собираюсь ждать годами. Ты либо со мной, либо возвращаешься туда окончательно. Но тогда не морочь мне голову.
Он понял, что теряет почву и здесь.
— Я всё улажу, — сказал он привычно. — Обещаю.
Лена усмехнулась.
— Ты много обещаешь, — сказала она. — А дела где?
Он вышел от неё с ощущением, что стены сдвигаются. Он понял: его игра начинает разваливаться. Дарья больше не верит. Лена устала ждать. А он сам не знает, чего хочет, кроме одного, чтобы всё было удобно.
А Дарья, уложив Артёма спать, сидела на кухне с чаем и думала не о Леониде. Она думала о себе. О том, что впереди у неё жизнь без человека, который приходит только тогда, когда ему выгодно.
И это было начало конца для Леонида, хотя он ещё надеялся, что сможет выкрутиться.
Лена первой перестала верить Леониду. Сначала она просто стала меньше улыбаться. Потом чаще проверяла телефон, когда он говорил, что «всё почти решено». Потом начала задавать вопросы, на которые он отвечал одно и то же, меняя только интонацию.
— Скоро, — говорил он. — Немного подожди. Сейчас не время.
— Ты это уже говорил, — отвечала Лена. — Месяц назад. Два.
Он злился.
— Ты что, не понимаешь? Это сложный процесс!
— Я понимаю одно, — сказала она однажды вечером, — ты всё время обещаешь, а ничего не происходит.
Она сидела на кухне, крутила в руках бокал с вином и смотрела на него так, как смотрят на человека, в котором начинают сомневаться.
— Ты вообще собираешься разводиться? — спросила она напрямую.
Леонид замер.
— Сейчас не лучший момент, — ответил он осторожно. — Там ребёнок. Надо всё сделать аккуратно.
— А со мной, значит, можно не аккуратно? — усмехнулась Лена.
Он не нашёл, что сказать. Она встала, подошла к окну.
— Ты знаешь, — сказала она, не оборачиваясь, — я ведь не против была подождать. Но я ждала будущего, а не твоих отговорок.
Он почувствовал, как внутри что-то холодеет.
— Лена, — сказал он примирительно. — Ну ты же знаешь, я ради нас стараюсь.
Она повернулась резко.
— Ради нас? — переспросила она. — Или ради денег?
Он вспыхнул.
— Опять ты за своё!
— Потому что это правда, — спокойно сказала она. — Ты не ко мне идёшь. Ты идёшь туда, где выгоднее. А когда не получилось, завис между двух стульев.
Он хотел возразить, но вдруг понял: она сказала вслух то, что он сам боялся признать.
— Я не собираюсь быть запасным вариантом, — продолжила Лена. — Или временным пристанищем. Мне нужна определённость.
— Дай мне ещё немного времени, — попросил он, и в голосе прозвучала неуверенность.
Лена покачала головой.
— У тебя было достаточно времени.
Она подошла к шкафу, достала его рубашку, аккуратно сложенную.
— Забери, — сказала она. — И ключи оставь.
Он смотрел на неё, не веря.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — ответила она. — Я устала жить обещаниями. Я хочу жить.
Он ушёл от неё поздно ночью. Просто вышел, закрыв за собой дверь. На лестнице остановился, достал телефон, но звонить было некому.
Дарье он писать не стал. Гордость? Страх? Или просто понял, что бесполезно.
Дарья тем временем жила своей новой жизнью. Она поменяла окна, записала Артёма в бассейн, купила себе пальто, не самое дорогое, но то, которое давно хотела. Деньги лежали на счету, но она не спешила ими распоряжаться. Ей было важно другое: ощущение опоры под ногами.
Леонид видел сына раз в неделю. Приходил вовремя, уходил вовремя. Старался быть внимательным, но чувствовал: между ним и Артёмом появилась дистанция.
— Пап, а ты теперь всегда один будешь? — спросил однажды сын.
Леонид замялся.
— Почему один?
— Ну… — Артём пожал плечами. — Ты же ни с нами, ни с тётей Леной.
Эти слова ударили больнее любого упрёка.
Однажды он снова решился прийти к Дарье без предупреждения. Стоял у двери долго, прежде чем нажать на звонок.
Она открыла.
— Ты что-то забыл? — спросила спокойно.
— Поговорить хотел, — сказал он.
— Нам больше не о чем говорить, — ответила она. — Всё уже сказано.
— Я один остался, — вырвалось у него. — Лена ушла.
Дарья посмотрела на него внимательно.
— Мне жаль, — сказала она. — Но это не моя ответственность.
— Ты могла бы… — начал он и замолчал.
— Могла бы что? — спросила она.
Он не ответил.
— Ты пришёл не ко мне, Лень, — сказала она мягко, но твёрдо. — Ты пришёл от одиночества. А это разные вещи.
Он опустил голову.
— Я ошибся, — сказал он тихо.
— Да, — согласилась она. — Ошибся. Но у каждой ошибки есть последствия.
Она сделала шаг назад.
— Я желаю тебе, чтобы ты когда-нибудь понял, чего ты хочешь на самом деле. Не где удобнее, а где честнее.
Она закрыла дверь.
Леонид спускался по лестнице медленно, держась за перила. В голове было пусто. Всё, что он считал временным, оказалось окончательным. Всё, что он считал своим, потерянным.
Он остался у разбитого корыта.
Дарья вечером сидела на кухне, пила чай и слушала, как Артём в комнате что-то напевает.
Любовь к Леониду не исчезла в один момент. Она просто перестала быть важнее уважения к себе.
