Телефон светился в темноте. Марина уставилась на экран.
«Прости. Не могу. Прощай».
Она перечитала раз пять. Пыталась понять. Вчера же они про имена говорили. Он сам спросил: мальчика как назвать будем, если что? Она предложила Артём. Он кивнул, говорит, нормальное имя.
А сегодня вот это.
Набрала. Абонент недоступен. Ещё раз. То же самое.
Марина села на краешек дивана. На столе валялся снимок УЗИ — маленькая серая кракозябра с подписью «8 недель».
Куда он делся? Она же вчера ещё видела его. Он ужинал, рассказывал про какую-то заварушку на стройке. Бригадир орал на прораба. Обычная история.
А сегодня — номер недоступен.
***
Лет десять назад всё было проще.
Марина только устроилась менеджером в строительную контору. Зарплата копеечная — двадцать тысяч. Но перспективы обещали.
Парень её, Серёга, вечно ныл.
— Мы же нигде не бываем вместе.
— Серёж, подожди чуть-чуть. Я на испытательном.
— А потом что? Ты вообще про нас думаешь?
Марина думала. Только не очень. Работа казалась важнее. Вся жизнь же впереди. Времени навалом.
Серёга ушёл через четыре месяца. Собрал вещи, сказал, что она любит свои таблицы Excel больше, чем его.
Марина не особо переживала. Ну ушёл и ушёл. Ещё десяток найдётся.
Не нашлось.
***
В двадцать девять подруги устроили ей день рождения.
Ленка пришла с огромным пузом — ждала второго. Катька таскала с собой дочку трёхлетнюю. Девчонка орала, требовала сок.
Марина сидела, резала торт и думала: а у меня что есть? Должность старшего менеджера? Сорок пять тысяч зарплата? Командировки в Воронеж?
Мама позвонила поздно вечером.
— Маринка, ну когда ты уже?
— Мам, я успею. Мне двадцать девять всего.
— Время-то не стоит.
— Да брось ты, мам.
Но мама была не дура. Время правда не стояло. Марина это знала. Просто не хотела думать.
***
Тридцать четыре прилетели как обухом.
Марина проснулась как-то утром и поняла: всё. Я старая.
Коллеги обсуждали школы, репетиторов, кружки. Марина делала вид, что занята. Смотрела в экран компьютера и тупо листала прайсы.
По вечерам гуглила. «Беременность в 35 лет риски». «Можно ли родить здорового ребёнка после 35». «ЭКО показания».
Становилось страшно. Реально страшно. Время кончалось. А она одна.
И тут появился этот Денис.
***
Встретились в кафе на Маросейке. Марина доделывала какую-то презентацию для начальства. Он подсел за соседний столик, спросил, можно ли.
Высокий такой. Темноволосый. Улыбнулся.
— Работаете?
— Угу.
— Я тоже. Прораб. Вахтами из Гомеля езжу.
Разговорились. Он рассказал, что две недели в Москве, две дома. Хорошие деньги платят.
— А семья там?
— Там? Не-а. Один я.
Марине стало легко. Впервые за годы кто-то смотрел на неё не как на Семёнову из отдела закупок, а как на женщину.
***
Через три недели он позвал жить к себе.
— Зачем платить за съём? Давай вместе. У меня всё равно однушка пустует, когда на вахте.
Марина думала дня два. Потом согласилась. А что? Тридцать четыре на носу. Если не сейчас, то вообще никогда.
Переехала с двумя сумками. Особо вещей не было.
Денис оказался спокойным. Молчаливым. Приходил с работы грязный, уставший. Ужинал, смотрел телевизор, засыпал.
Обычная жизнь. Марине казалось, что она наконец-то нашла своё.
Внутри всё время крутилась мысль: может, это оно? Может, успею ещё? Ребёнка родить. Нормальную семью. Мне ведь тридцать четыре. Последний шанс.
***
Тест показал две полоски в середине сентября.
Марина стояла в ванной минут десять. Смотрела на эти две дурацкие линии и не понимала: радоваться или бояться?
Записалась к врачу. Сделала УЗИ. Восемь недель. Врач сказала, что всё хорошо пока.
Марина купила дешёвую рамочку в «Фикспрайсе». Вставила туда снимок. Положила на стол — чтоб Денис увидел.
Приготовила макароны с тушёнкой. Он любил простую еду.
Ждала.
Пришёл поздно. Часов в десять. Грязный весь. Увидел рамку.
Замер.
— Это чего?
— Ден, мы будем родителями.
Лицо его стало каким-то деревянным.
— То есть как?
— Я беременна. Восемь недель.
— Я не могу.
— Что не можешь?
— Я просто не могу. Понимаешь?
— Не понимаю. Это же наш ребёнок.
— Мне уезжать надо.
— Куда?
Он схватил сумку. Начал запихивать туда вещи. Носки, майки, зарядку. Всё вперемешку.
— Денис, стой. Объясни хоть!
— Не могу. Прости.
Дверь хлопнула.
Марина осталась с рамкой в руках. И с пустотой в голове.
***
Три дня она лежала. Звонила ему. Писала в мессенджеры. Тишина.
На четвёртый решила: хватит реветь. Надо искать.
Начала пробивать по знакомым. Спрашивала у общих друзей. Никто ничего не знал.
Потом вспомнила: он говорил, что из Гомеля. Полезла во «ВКонтакте». Набрала «Денис Мазуров Гомель».
Нашла.
Профиль открытый.
Первое фото: он обнимает женщину. Светловолосая такая, с чёлкой. Подпись: «Моя любимая».
Второе: двое детей. Мальчик и девочка. «Наши солнышки».
Третье: все вместе. Семья.
Марина закрыла ноутбук.
Открыла обратно.
Пересмотрела всё до конца. Каждое фото. Каждый комментарий.
Женат. Дети. Жизнь.
А она что? Просто так. Временное развлечение на две недели?
***
На следующий день позвонила Таньке. Училась с ней вместе в институте, потом Танька в юристы подалась. Сейчас семейными делами занималась.
— Тань, можно к тебе подъехать? Мне консультация нужна.
— Давай. После обеда заходи.
Марина приехала в офис. Танька встретила у входа, обняла. Они не виделись года полтора.
Сели в переговорке. Марина выложила всё.
— Он из Беларуси. Женат, дети двое. Как с него алименты взыскать?
Танька посмотрела долго.
— Марин, ты серьёзно? Теоретически можно попробовать. Практически ты потратишь кучу времени и денег. Суды международные, документы туда-сюда гонять. А он там просто забьёт. И ты ничего не сделаешь. Механизмов реального взыскания нет.
— То есть, вообще никак?
— Вообще.
Марина встала. Поблагодарила. Вышла на улицу. Села у метро на лавочку.
Мне тридцать четыре. Беременна от женатого, который смылся. Алиментов не будет. Помощи тоже.
И что теперь?
***
Вечером сидела дома. Положила руку на живот. Ничего пока не чувствовалось. Но там кто-то был.
Маленький. Беззащитный.
Её.
Денис был последним шансом. Мне тридцать четыре. Скоро тридцать пять — там вообще риски начинаются. Я всю жизнь откладывала. Работа, деньги, карьера. Зачем? Чтобы сидеть одной?
Этот ребёнок будет. Мой. Без Дениса. Без алиментов. Без помощи.
Но будет.
Последний шанс. Я его не упущу.
***
Марина заставила себя выйти на работу.
Тошнило по утрам. Она запивала это имбирным чаем, улыбалась коллегам, делала отчёты.
Никто ничего не замечал. Носила свободные кофты, не жаловалась.
В ноябре вызвал начальник.
— Семёнова. Освобождается место руководителя отдела. Справишься?
Марина кивнула.
Руководитель. Зарплата больше. Работы тоже больше.
— Справлюсь.
— С декабря начинаешь.
Она вышла. Прошла в туалет. Заперлась в кабинке.
Деньги нужны. Ребёнка растить. Одной.
Справлюсь. Куда денусь.
***
Мама приехала в конце ноября.
Марина сидела на диване. Мама смотрела молча.
— Кто отец?
— Не важно.
— Как не важно?
— Его нет. Не будет.
— Маринка…
— Мам, не надо. Рожу. Одна. Как-нибудь справлюсь.
Мама обняла. Крепко.
— Помогу. Слышишь? Помогу.
Марина заплакала впервые за всё это время.
***
Декабрь, январь, февраль.
Живот рос. Марина вкалывала. Руководила отделом, разбирала контракты, ездила на встречи с подрядчиками.
Уставала так, что вечерами падала на кровать и отрубалась.
Но делала. Потому что надо.
В марте стало тяжело. Ноги отекали. Спина ныла. Врач говорила, что для тридцати пяти норма.
Тридцать пять.
Марина смотрела в зеркало. Круги под глазами. Лицо опухшее.
Но живот большой. Там кто-то пинался.
Мальчик. Узнала на УЗИ.
Темноволосый, как отец.
***
Роддом. Июнь.
Марина лежала после родов. Устала так, что не чувствовала ничего.
Принесли сына. Маленький. Орёт. Кулачки машет.
Тёмные волосы.
Марина взяла его.
— Привет тебе.
Телефон молчал. Дениса не было. И не будет.
Она родила. Одна.
Тридцать пять лет. Последний шанс. Денис оказался обманом. Но подарил ребёнка.
Алиментов не будет. Поддержки тоже.
Но она смогла.
Одна.
Этот ребёнок только её.
Марина прижала сына к себе.
За окном светало. Новый день.
Без сказок.
Но с ним.
— Выбрала тебя. Только тебя.
