Светлана швырнула одеяло на стол так, что чашка с чаем подпрыгнула.
— Значит, вот как вы решили нас разлучить? Через постель?
Галина Петровна стояла посреди собственной кухни и не могла вымолвить ни слова. Она просто купила сыну одеяло. Обычное тёплое одеяло с синими квадратиками. А невестка смотрела на неё так, будто свекровь подложила в супружескую кровать бомбу.
А началось всё неделей раньше, с обычного утреннего разговора.
Галина Петровна стояла у порога комнаты сына и смотрела на беспорядок с таким видом, будто в дом наведались грабители. Детские игрушки валялись под диваном, носки сохли на батарее, постель скомкана, вчерашняя кружка с присохшими чайными разводами стояла на тумбочке. А ведь уже полдень.
— Санёк, — позвала она, когда сын наконец спустился умываться. — Ты вчера опять всю ночь не спал?
— Так получилось, — Александр зевнул так широко, что хрустнула челюсть. — Лёнька опять к нам в кровать приполз. Одеяло на себя тащит, Светка его к себе прижала, а я до утра в обнимку со стеной пролежал. Спина как деревянная.
Галина Петровна налила сыну чай и присела напротив. Синяки под его глазами стали уже привычными за последние месяцы.
— Слушай, а почему вы не спите под двумя одеялами? — спросила она. — Мы с отцом так всю жизнь прожили. Он раскрывался вечно, а я мёрзла. Каждый под своим — и никаких проблем.
— Да мы как-то и не думали об этом, — Александр потёр воспалённые глаза. — А правда, мам, может, и удобнее будет?
— Конечно удобнее. А то ходишь как привидение. Того гляди на работе уснёшь.
Александр только вздохнул. На работе он и правда несколько раз ловил себя на том, что засыпает прямо за компьютером.
Через два дня Галина Петровна вернулась из магазина с большим пакетом. На кухне Светлана кормила младшую дочку кашей, одновременно листая что-то в телефоне. Годовалая Маша размазывала овсянку по столу и довольно гукала.
— Света, это тебе. Точнее, вам обоим, — Галина Петровна положила свёрток на свободный край стола.
Невестка вытерла руки о полотенце и развернула упаковку. Внутри лежало одеяло — новое, добротное, с мягким синим узором в клетку.
— Это зачем? — в голосе Светланы зазвенела настороженность.
— Как зачем? Саша жаловался, что по ночам мёрзнет, одеяло до него не доходит. Вы же теперь втроём спите, Лёнька маленький, вертится. Вот и будет: тебе старое, ему новое, каждый укрывается как удобно.
— То есть вы хотите, чтобы мы с мужем спали под разными одеялами?
Светлана произнесла это так, словно свекровь предложила ей развестись.
— Ну да, чтобы обоим комфортно было. — Галина Петровна не понимала, откуда взялся этот странный тон. — У нас с мужем так всю жизнь было. Он вечно раскрывался, а я…
— Спасибо, конечно, — Светлана перебила её и положила одеяло на стол — почти швырнула. — Только нам не надо.
— Как не надо? Саша же сам говорил…
— Ничего он не говорил.
Маша, почувствовав напряжение, захныкала и потянулась к матери. Светлана взяла её на руки.
— И вообще, Галина Петровна, — голос невестки стал ледяным, — не лезьте в нашу личную жизнь.
— Так я же не лезу. Я просто одеяло купила…
— «Вам двоим уже хватит, пора спать отдельно. Детей и так наделали», — процитировала Светлана громко и чётко, глядя свекрови прямо в глаза. — Это ведь ваши слова? Вы это Сашке сказали?
Галина Петровна почувствовала, как сердце пропустило удар.
— Я такого не говорила. Откуда ты…
— Неважно откуда. Важно, что вы пытаетесь нас разлучить. Муж и жена должны спать вместе, под одним одеялом. А вы со своими советами хотите внести раздор.
— Света, при чём тут раздор? Это же просто одеяло…
— Просто одеяло, — передразнила невестка. — Тогда зачем вы его принесли именно сейчас? Именно когда Саша стал задерживаться на работе?
У Галины Петровны перехватило дыхание. Она и подумать не могла, что её слова — действительно сказанные как-то в шутку — можно вывернуть так.
— Саша неделю назад жаловался, что не высыпается. Я подумала, что это хороший выход…
— Вот именно, что вы подумали! — Светлана уже почти кричала. Маша расплакалась в голос. Из комнаты выглянул семилетний Дима, посмотрел на бабушку, на мать — и молча скрылся обратно. — Думать надо было про своё, а не про наше!
— Я не хотела никого обидеть, — Галина Петровна чувствовала, как дрожит голос. — Честное слово, Света…
— Знаете что? — Светлана направилась к выходу, прижимая к себе плачущую дочь. — Занимайтесь своими делами. А мы сами разберёмся, как нам спать и под чем.
Свекровь осталась стоять посреди кухни. Синее одеяло лежало на столе как вещественное доказательство преступления, которого она не совершала.
Вечером Александр вернулся с работы измотанный. Мать накрыла на стол, а Светлана демонстративно ужинала в комнате с детьми.
— Мам, что случилось? — сын сразу почувствовал неладное. — Света какая-то… странная.
— Я купила вам второе одеяло, — Галина Петровна старалась говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось. — Думала, доброе дело делаю. А она обиделась.
— Как обиделась? Из-за одеяла?
— Говорит, что я вас разлучить хочу. В вашу личную жизнь лезу.
Александр смотрел на мать, не понимая.
— Ты же сам жаловался, что мёрзнешь, — продолжила она. — Что Лёнька ногами дрыгается, Света одеяло на себя тянет…
— Ну да, жаловался. И правда ведь — спать невозможно. Я на краешке кровати как на льдине всю ночь.
— Вот я и подумала: два одеяла — и каждому удобно. А она кричать начала. Говорит, я ей какие-то слова сказала… про то, что детей хватит и пора спать отдельно.
Александр нахмурился.
— Ты правда так сказала?
Галина Петровна помолчала. Потом честно ответила:
— Я, может, и говорила что-то. В шутку. Типа — четверых уже родили, можно и передохнуть. Но это была шутка, Сань. Я же не со зла.
— Понятно, — сын кивнул и пошёл в комнату.
Через стену было слышно приглушённые голоса. Светлана что-то доказывала — резко, зло. Александр отвечал тише, но твёрдо. Потом тишина. Потом снова голоса, всё громче.
— Ты на чьей стороне — на моей или на маминой? — долетело до кухни.
Галина Петровна сидела, обхватив ладонями остывшую чашку. Она не знала, что делать. Любое её слово, любой жест невестка теперь воспринимала как нападение.
Следующие дни тянулись мучительно.
Светлана перестала разговаривать со свекровью. Вообще. Когда та заходила на кухню — молча уходила в комнату. Если приходилось столкнуться в коридоре — смотрела сквозь, будто Галина Петровна была стеклянной.
Дети чувствовали напряжение. Дима стал тихим, как мышонок, — он уже достаточно взрослый, чтобы понимать: взрослые ссорятся. Пятилетняя Аня всё время спрашивала: «Мама, почему ты не разговариваешь с бабулей?» Лёнька капризничал, не хотел есть, плохо спал. Только Маша, по малости лет, ничего не замечала.
Александр метался между женой и матерью. Пытался поговорить со Светланой — та упиралась. Говорила, что свекровь её ненавидит, что специально унижает, что хочет выжить из дома.
— Какое выжить? — устало спрашивал муж. — Это мамин дом, мы здесь живём, не платим ни за что…
— Вот! — Светлана вскидывалась. — Ты тоже так думаешь! Что мы нахлебники!
— Я так не думаю. Но ты могла бы…
— Что? Что я могла бы? У меня четверо детей, если ты забыл!
Разговоры заходили в тупик.
Галина Петровна продолжала убирать, готовить, стирать — как делала это всегда. Молча. Иногда ночью плакала от обиды и непонимания. Она ведь правда хотела как лучше.
Через неделю за ужином Александр сказал:
— Мам, неси одеяло.
Светлана вскинула голову.
— Мы же договорились…
— Ни о чём мы не договаривались. — Голос мужа был непривычно жёстким. — Ты решила за нас обоих. А я хочу нормально спать.
— То есть тебе плевать на моё мнение?
— При чём тут мнение? Это вопрос удобства. Каждый под своим одеялом — и никто никого не тянет, не мёрзнет, не просыпается.
— А я хочу, чтобы мы спали вместе, под одним одеялом, — Светлана упёрлась. — Как нормальные муж и жена.
— Нормальные муж и жена спят так, как им удобно.
Он поднялся и вышел. Через минуту вернулся с тем самым синим одеялом — оно так и лежало в шкафу всю неделю.
Светлана встала из-за стола, её трясло.
— Если ты это сделаешь — я не знаю, что будет.
— Света, это одеяло. Просто одеяло.
Она ушла в комнату, громко хлопнув дверью. Дети замерли над тарелками.
— Мама обиделась? — тихо спросил Дима.
— Не обиделась. Просто устала. Ешьте.
Вечером из комнаты молодых снова доносились голоса. Светлана кричала, что свекровь настраивает сына против неё, что это невыносимо, что она больше не может так жить.
Галина Петровна сидела на кухне и пила валерьянку. Руки дрожали. Как обычное одеяло — кусок ткани с утеплителем — могло превратиться в такую катастрофу?
Перелом случился неожиданно.
Ночью, когда дети уснули, Светлана лежала на своей половине кровати и смотрела в потолок. Александр лежал под новым одеялом — впервые за много месяцев ему было тепло и удобно.
— Тебе правда так важно это одеяло? — вдруг спросила она в темноту.
— Света, я просто хочу нормально спать, — устало ответил муж. — Я на работе уже ошибки делаю от недосыпа.
Она помолчала. Потом сказала тихо-тихо:
— А я думала, ты хочешь от меня отгородиться.
— Зачем мне от тебя отгораживаться? — Александр повернулся к ней. В темноте блеснули её глаза — мокрые. — Ты моя жена. Мать моих детей.
— Просто мне показалось… — голос Светланы дрогнул. — Что твоя мама намекает: вы уже старые, некрасивые, пора и по отдельности. Как будто мы… отжили своё.
— Какая чушь.
— Мне всё время кажется, что она мной недовольна. Что я плохая жена, плохая хозяйка, плохая мать…
Александр сел на кровати.
— Света, послушай. Мама — она просто хотела помочь. А ты устроила из этого трагедию.
— Может, и устроила, — прошептала Светлана. И впервые за неделю заплакала — не от злости, а от облегчения, что наконец может это сказать.
Александр обнял её.
— Знаешь, — сказал он осторожно, — может, маме и правда тяжело? Мы живём в её доме. Не платим ничего. А ты… ну, честно — не очень помогаешь по хозяйству.
— У меня четверо детей…
— У тебя четверо детей, да. А мама одна тянет весь дом. Убирает, готовит, стирает. Ей шестьдесят, между прочим.
Светлана молчала. В темноте было слышно, как сопит во сне Лёнька в своей кроватке — наконец-то не у них в ногах.
— Я поговорю с ней завтра, — сказала она наконец.
Утром Светлана встала раньше обычного. На кухне уже хлопотала Галина Петровна — жарила блины для внуков.
— Галина Петровна, — тихо сказала невестка с порога. — Можно поговорить?
Свекровь обернулась. Во взгляде мелькнуло что-то похожее на страх — она уже привыкла ждать от этих разговоров только плохого.
— Конечно.
— Я хотела извиниться. — Светлана подошла ближе. — За то, что наговорила вам тогда. Я неправильно всё поняла. Про одеяло.
Галина Петровна выключила плиту. Руки у неё чуть дрожали.
— Света, я правда не хотела обидеть. Я просто думала, что так вам удобнее…
— Я знаю. — Светлана опустила глаза. — Просто мне показалось, что вы… хотите нас разлучить. Что я вам мешаю.
— Зачем мне вас разлучать? — В голосе свекрови было искреннее недоумение. — Вы же семья. Мои внуки здесь растут.
— Вот и я теперь понимаю. — Светлана помолчала. — Извините, что устроила скандал. Я была неправа.
Галина Петровна неловко обняла невестку. Та сначала напряглась — а потом обмякла, уткнулась лбом в её плечо.
— Ладно уж, — сказала свекровь. — Бывает. Главное, что поговорили.
В тот вечер за ужином что-то изменилось. Впервые за долгое время все сидели за одним столом.
— Ну как вам под двумя одеялами? — спросила Галина Петровна осторожно.
— Я выспался впервые за месяц, — признался Александр. — Мам, это было отличное решение.
— И мне нормально, — добавила Светлана. — Непривычно, но… удобно. Правда.
— Вот и славно.
Светлана отложила вилку и посмотрела на свекровь.
— Галина Петровна, я тут подумала. Нам, наверное, пора начать платить за коммуналку? Всё-таки мы взрослые люди. Должны участвовать.
Свекровь даже опешила.
— Ну если считаете нужным… Помощь не помешает, конечно.
— И ещё, — продолжала Светлана. — Я буду стараться больше помогать по дому. С четырьмя детьми тяжело, но можно же как-то распределить обязанности.
Галина Петровна посмотрела на сына. Тот еле заметно улыбнулся.
— Вместе всегда легче, — сказала она.
Спустя месяц в доме установился новый порядок.
Светлана по утрам мыла посуду и следила, чтобы дети убирали за собой игрушки. Александр по выходным помогал матери с уборкой — пылесосил, выносил мусор. За коммунальные услуги молодые платили половину. А Галина Петровна готовила обеды на всю семью — это она любила и умела лучше всего.
Лёнька постепенно привык спать в своей кроватке. Оказалось, что к родителям он лез не от страха, а просто потому, что никто не пресекал. Когда мама и папа мягко, но настойчиво возвращали его на место — успокоился за пару недель.
Однажды вечером Галина Петровна заглянула в комнату молодых. На кровати лежали два аккуратно застеленных одеяла — синее и старое, бежевое.
— Прижился новый порядок?
— Ещё как. — Александр улыбнулся. — Мам, спасибо тебе. За идею и за терпение.
— Да не за что, — она смутилась. — Я просто хотела, чтобы вам было хорошо.
Светлана встала и подошла к свекрови.
— Знаете, Галина Петровна… Я теперь понимаю, что вы всегда думали о нас. А я только и делала, что обижалась и искала подвох.
— Ладно уж. Всё в прошлом.
— Нет, правда. — Невестка запнулась, подбирая слова. — Вы столько для нас делаете. А я… я вела себя ужасно.
Галина Петровна обняла её.
— Главное, что сейчас всё хорошо. И спите нормально, и в доме мир.
Через полгода приехали родители Светланы. За ужином разговорились о житье-бытье.
— Ну как, живёте дружно? — поинтересовался тесть.
— Дружно, — ответил Александр. — Хотя, знаете, папа, у нас тут история была. С одеялом.
— С одеялом? — не понял тот.
— Мама мне второе одеяло купила, чтобы каждому удобно спалось. А Света решила, что это какая-то интрига.
— Интрига из-за одеяла? — тесть рассмеялся. — Это как?
Светлана покраснела.
— Я тогда много глупостей наговорила, — призналась она. — Решила, что Галина Петровна хочет нас развести.
— Из-за одеяла? — переспросила тёща. — Ну ты даёшь, дочка.
— Да, представь. — Светлана улыбнулась, хоть и смущённо. — Но теперь мы спим под двумя одеялами — и это правда удобно.
— Мы тоже так давно делаем, — заметил тесть. — А то я всё одеяло на себя тяну, мать ругается.
— Видишь, — сказал Александр жене. — Все нормальные семьи так делают.
— Теперь понимаю.
Поздно вечером, когда гости разошлись по комнатам, Галина Петровна сидела на кухне с чашкой чая. К ней присоединилась Светлана.
— Не спится?
— Нет. — Невестка села напротив. — Галина Петровна, я хотела сказать… Спасибо, что не выгнали нас тогда. Когда я скандалила, обвиняла вас.
— Куда я вас выгоню? Вы семья. Внуки мои тут.
— Всё равно. — Светлана покачала головой. — Другая бы на вашем месте дверь указала. А вы терпели.
Галина Петровна налила ей чаю.
— Знаешь, Света, жизнь — штука сложная. Иногда нам кажется, что нас обижают, а на самом деле — просто хотят помочь. Я и сама в молодости с мужниной матерью не ладила. Думала — придирается, жизни учит. А она просто заботилась как умела. Поняла это, только когда её не стало.
Светлана смотрела в чашку.
— Я не хочу повторять эту ошибку.
— И не повторишь. Ты уже всё поняла.
Они ещё немного посидели, поговорили о детях, о планах. Потом разошлись.
Светлана легла под своё бежевое одеяло, Александр — под синее. Лёнька мирно сопел в своей кроватке. В доме было тепло, тихо и спокойно.
Так спокойно, как не было уже очень давно.
И началось всё с обычного одеяла.
