Светлана всю жизнь шила. Руки её знали каждый шов, каждую строчку, каждую кнопку на швейной машинке. Сорок лет проработала на фабрике. А потом ещё и дома шила. Детям, внукам, соседям. За деньги, без денег. Какая разница.
Виктор был электрик. Тоже всю жизнь. Проводку чинил где угодно. На работе, у соседей, у знакомых. Спина болела уже лет двадцать. Но терпел. А что делать.
Двушка у них была в хрущёвке на окраине. Москва, конечно, но окраина. До метро топать минут двадцать. Зато своё. Квартиру оформили на четверых: они с Виктором, сын Игорь и дочь Ольга. Каждому по четверти. Так вот решили когда-то. Чтобы справедливо.
Игорь вырос, стал менеджером. Женился на Кристине. Она маркетолог. Ольга тоже замужем, работает дизайнером.
И вот сидят они на кухне с Виктором. Чай пьют. А Виктор говорит:
— Слушай, Света, а мы ведь все отдали.
— Кому отдали?
— Детям.
Светлана молчит. Конечно, отдали. А как иначе.
На институт Игорю деньги откладывали пять лет. Сами ели одну гречку. Мясо покупали только детям. Виктор брал подработки. Каждый день после смены ходил к соседям провода тянуть. Спина трещала. Но надо. Сын же должен учиться.
Свадьбу Игорю делали. Копили три года. Чтобы всё было как у людей. Чтобы не хуже.
Потом Игорь захотел машину. Светлана с Виктором последние деньги отдали. Те самые деньги, которые на лечение откладывали. На операцию Виктору. Ну ничего. Потерпит ещё.
А потом у Ольги родилась внучка. Светлана с Виктором шесть месяцев сидели. Бесплатно. Какие деньги с родной дочери.
Светлана не высыпалась. Похудела килограммов на десять. Но молчала. Ну а как. Внучка же.
— Отдали, — повторяет Виктор.
— Ну и что теперь, — говорит Светлана.
— Ничего, — отвечает Виктор. — Просто говорю.
Через неделю Игорь приходит в гости. С Кристиной. Садятся за стол. Светлана пироги не делала. Купила печенье в магазине. Какие пироги. Устала.
Игорь сразу начинает:
— Родители, тут вот какое дело. Мы хотим расширить жилплощадь. Нам нужны деньги. Я знаю, что квартира оформлена на четверых. У меня доля четверть. Мы решили, что я её продам.
Светлана держит чашку. Руки сами начинают трястись. Чашка звякает о блюдце.
— Сынок, ты хочешь продать долю?
— Ну да.
— Кому? Чужим людям? Они будут жить с нами?
Игорь пожимает плечами:
— Ну, сейчас так множество семей живут. Ничего страшного. Будете как соседи.
Кристина кивает. Добавляет:
— Виктор Петрович, мы хотим расширить жилплощадь. А от доли какой толк.
Светлана ставит чашку. Боится, что уронит.
— Погодите. Какая продажа. Мы сами выкупим. Не нужно чужим продавать.
Игорь улыбается:
— Ну хорошо. Завтра риелтор оценит.
На следующий день приходит риелтор. Молодой парень в костюме. Ходит по комнатам. Что-то записывает. Потом называет цену.
Хрущёвка. Старый дом. Окраина. Доля Игоря стоит копейки. По московским меркам вообще ничего.
Игорь бледнеет. Ожидал больше. Кристина вообще в шоке.
Светлана достаёт телефон. Звонит сестре. Просит в долг. Сестра соглашается. Спрашивает зачем. Светлана не объясняет. Потом.
Ольга приезжает через два дня. Говорит:
— Мам, я отказываюсь от своей доли. В вашу пользу.
— Оленька, что ты.
— Мам, вы всю жизнь на нас работали. Квартира должна быть ваша.
Светлана обнимает дочь. Плачет. Ольга тоже плачет.
Через неделю Светлана с Виктором выкупают долю Игоря. Последние деньги. Заняли у сестры. Отдадут потом. Когда-нибудь.
Игорь получает деньги. Молчит. Кристина тоже молчит. Но лицо у неё такое. Недовольное.
Через три дня Кристина приходит одна. Игоря с ней нет. Светлана открывает дверь. Кристина врывается в прихожую:
— Светлана Александровна, а почему Игорь так мало получил.
— Он получил столько, сколько доля стоит. Риелтор оценивал.
— Но вы же мать. Причём здесь риелтор. Вы должны были дать больше. Он нуждается.
Светлана стоит у двери. Держится за косяк.
— Не нужно разговаривать со мной в таком тоне.
Кристина повышает голос:
— А как с вами ещё разговаривать. Нормальные родители на вашем месте сами бы съехали в комнатку на окраине. А эту квартиру отдали бы сыну. Мы вообще надеялись, что вы так и поступите. А вы как крохоборы.
Светлана чувствует, как внутри всё обрывается. Сначала тихо. Потом громче:
— Мы вам всегда помогали. Образование. Свадьба. Продукты. Деньги на машину. Почему мы ещё и квартиру должны отдать. Другие дети родителям помогают. А мы вас на шею посадили.
Кристина усмехается:
— Да, Игорь знает, что я пришла. Он со мной согласен. Он тоже считает, что вы неправильно поступили.
Светлана кричит:
— Тогда уходи. И передай, что пока не извинится, разговаривать с ним не будем.
Кристина разворачивается:
— Да он больно и не хочет вас видеть после того, что вы сделали.
Дверь хлопает. Светлана стоит в прихожей. Виктор выходит из комнаты:
— Что случилось.
— Ничего.
Виктор смотрит на жену. Понимает. Обнимает. Светлана стоит. Не плачет. Просто стоит.
Проходит неделя. Игорь не звонит.
Проходит месяц. Игорь не звонит.
Проходит два месяца. Светлана каждый раз вздрагивает, когда телефон звонит. Но это не Игорь.
Виктор молчит. Спина болит всё сильнее. Деньги на операцию ушли на выкуп доли. Ничего. Потерпит.
Светлана шьёт. Руки двигаются сами. Машинка стрекочет. Но мысли не о шитье.
Она вспоминает, как Игорь был маленький. Как она шила ему курточку. Ткань принесла с фабрики. Сидела до ночи. Чтобы в школу пошёл в новом.
Она вспоминает, как Виктор после смены шёл к соседям. Проводку чинил. Уставший. Больной. Но шёл. Потому что нужны деньги на институт.
Она вспоминает, как они ели гречку. Без мяса. Детям покупали мясо. Себе нет. Ничего. Обойдёмся.
Она вспоминает, как копили на свадьбу. Три года. Чтобы всё было как у людей.
Она вспоминает, как отдали последние деньги на машину. Те самые деньги. На операцию.
Она вспоминает, как сидела с внучкой. Шесть месяцев. Не высыпалась. Худела. Но молчала. Какие деньги с родной дочери.
Как они устали. Как они всё отдавали. И за что.
Звонит Ольга. Светлана берёт трубку:
— Мам, как дела.
— Нормально, Оленька.
— Мам, Игорь звонил.
— И что он сказал.
— Ничего. Спрашивал, как вы.
— Ну и что ты ответила.
— Сказала, что нормально.
Пауза. Светлана молчит. Ольга молчит.
— Мам, что я сделала не так.
— Ты, Оленька, ничего не сделала. Это я.
— Мам, ты сделала всё правильно. Игорь просто избалован. Кристина его настроила.
— Но я же мать. Может, надо было квартиру отдать.
Ольга жёстко:
— Мам, ты всю жизнь им отдавала. Себе ничего не оставила. Хватит. Живи для себя.
Светлана кладёт трубку. Сидит на кухне. Виктор рядом. Держит за руку. Молчат.
За три месяца Светлана похудела ещё на пять килограммов. Виктор ходит с тростью. Спина совсем плохая. Но деньги на операцию есть нескоро.
Светлана шьёт. Каждый день. Заказы берёт. Чтобы отдать долг сестре.
Виктор чинит проводку соседям. Берёт подработки. Как раньше. Как всегда.
Они молчат. Едят. Смотрят телевизор. Ложатся спать.
Телефон не звонит.
Ольга приезжает раз в неделю. Привозит продукты. Обнимает маму. Уезжает.
Игорь не звонит.
Светлана достаёт старые фотографии. Игорь маленький. В той самой курточке. Улыбается.
Она закрывает альбом. Убирает на полку.
Вечером Виктор садится рядом:
— Думаешь, он позвонит.
— Не знаю.
— Может, сами позвоним.
Светлана молчит. Потом говорит:
— Нет.
— Почему.
— Потому что я думала, они будут благодарны.
Виктор кивает:
— Я тоже думал.
Они сидят. Молчат. Телефон лежит на столе. Экран тёмный.
Светлана берёт телефон. Смотрит. Нет звонков. Откладывает.
Проходит ещё месяц.
Светлана шьёт. Виктор чинит проводку.
Игорь не звонит. Не извиняется. Не приходит.
Они живут как чужие.
Светлана шепчет:
— Я думала, они будут благодарны.
Виктор смотрит в сторону:
— Я тоже думал.
Больше ничего. Просто сидят. Молчат.
