— Хватит потакать этому бездельнику! Опять к матери за деньгами ползёт. Совсем совесть потерял! — голос Васи дрожал от злости.
Тёплые клубы пара поднимались над кастрюлей, создавая причудливые узоры в воздухе. Ирония ситуации не давала ей покоя — она, всегда доверчивая и наивная, пять долгих лет снимала лапшу с ушей, пока её сын Лёша плел свои городские истории.
Каждая ложка, касающаяся дна кастрюли, словно отбивала ритм её разочарования. Пять лет лжи, улыбок, фальшивых обещаний… И всё это время она верила, искренне верила в его рассказы о блестящем будущем, успешной карьере, новых перспективах.
— Он же мой ребёнок. Вдруг действительно что-то важное. На еду, на проезд, на подарки предподавателям.
— Ему двадцать лет. Дина, очнись! Он просто тебя использует. Пусть работать идёт, а не маминой шее сидит.
Каждый месяц история повторялась с пугающей регулярностью. Телефон пиликал сообщением: «Мам, привет! Тут такое дело… Денег совсем нет, до зарплаты ещё далеко, а надо срочно долг отдать куратру. Переведи, пожалуйста, пять тысяч»
Дина вздыхала, но деньги отправляла. Она знала — сын опять что-то напутал с расходами, опять потратил всё на развлечения или новые игры. Но сердце материнское не могло отказать.
По телефону Лёша рассказывал о блестящих перспективах: «Мам, устроился на работу. Тут график удобный и с учёбой совмещать можно. Начальник понимающий, добрый. С первой зарплаты всё отдам…»
Дина слушала, затаив дыхание, представляла, как её мальчик наконец-то встаёт на ноги. А потом звонила его бывшей коллегестаросте, и узнавала, что ни на каую работу он не устроился, просто на тусовку с ребятами собрался на турбазу.
«Мам, да она врёт всё…» — возмущался сын, когда она осторожно намекала на несоответствие фактов.
И снова деньги переводились, снова рассказы о блестящем будущем, снова недосказанность и полуправда. А в глубине души Дина понимала — пора что-то менять. Но как сказать родному сыну, что она всё знает? Как заставить его взять ответственность за собственную жизнь?
Каждый раз, отправляя деньги, она обещала себе, что это в последний раз. Но материнский инстинкт побеждал разум, и история повторялась снова и снова.
— Он ведь учится ещё. Знаешь же сам, как сложно совмещать. Пусть лучше я ему буду деньги давать, чем он в долгу будет перед ребятами в институте.
— Я в его годы пахал как проклятый. Батя мне три рубля только выдавал каждый месяц, остальное сам!
Дина накрыла крышкой кострюлю и повернулась к Василию. Голос дрожал, но она всё-таки решила высказаться.
— Вася, я буду ему помогать. Он мой единственный сын. Ему поддержка наша нужна.
— Это и мои деньги тоже. У нас общий бюджет, только со мной никто советуется. Он только требует. Каждый звонок начинается с одной и той же фразы: «Мам, пришли денег». Даже у матери не спросит, как здоровье, как дела на работе.
— Мальчику в городе знаешь сейчас как тяжело. А если у него девочка появилась? В кафе своди, цветы купи…
Вася стал богровым от злости. Стукнув по столу, он продолжил:
— Совсем из сына тряпку сделала. Избаловала его до такой степени, аж противно!
— А у тебя вообще детей нет, от куда тебе знать, как их нужно воспитывать?
***
Лёша, был не родным сыном Василию. У него своих детей вообще не было. С Диной они сожительствовали уже лет пять.
Семь долгих лет минули с момента развода, и надежда Дины встретить достойного мужчину окончательно угасла. Но потом она встретила Василия. Познакомились най сайте знакомств. Дина подумала, что встретила любовь. Заботливый, галантный, воспитанный, образованный. Пригласил на чашечку кофе и дальше закрутилось. Цветы дарил, в рестораны водил. Потом он переехал к ней в квартиру, на свою заработать не получилось. Впрочем, у него в целом ничего добиться не получилось. Женат ни разу не был, серьёзных отношений было мало, детей не заводил, образование не получил, работал в такси.
Первые ссоры начались, как раз из-за Алексея, с которым у Василия не сложились отношения.
— А почему твой аболтус работать не идёт? Здоровый лоб уже.
— Вася, ему пятнадцать!
— И что? Я в его годы…
Потом ссоры стали чаще. Спустя пять лет совместной жизни их отношения напоминали изнурительную дуэль — нескончаемую борьбу, за право быть услышанным в этом эмоциональном лабиринте. Причин было много: то Лёша вёл себя ни как мужик, то Дина делала всё не так.
К слову, Дина его во много не устраивала. Готовит не так, смеётся не так, одевается не так, мнение своё высказывает не правильно. Когда она спрашивала его о детях — злился, говорил про возраст, про низкую зарплату. Когда Дина намекала на узаконивание отношений — говорил, что это всё глупости, ненужные формальности. Так и жили уже пять лет, как соседи. Дине было легче конечно с мужчиной, он решал многие её финансовые вопросы. Только настоящей женщиной почувствовать с ним не получилось. Часто кричал, переходил на грубости, скандалил. Заводился с любого пустяка и начинал орать.
«Я не кричу, я громку говорю!» — отвечал Василий.
— Выгнать надо этого лохматого на улицу, — говорил он про кота Крота, который жил с Диной уже десять лет.
— Чем кот тебе не угодил?
— Жрёт много. Толку от него нет. В деревне коты хотя бы мышей ловят, а этот?
— Он жрёт не больше нашего. Мне не жалко ему тарелку супа налить, всё-равно выльется в унитаз.
Дина подхватывала лохматого на руки и начинала целовать.
— Да и тебе не мешало бы в форму прийти после праздников. Записалась бы на фитнес. Ходишь как корова, бока вываливаются.
— Как ты достал меня уже! Отстань от меня!
— Чего? Ты что орёшь?
— Да я устала от твоих придирок ко всему. Не так выгляжу, не так реагирую, не так шучу. Надоели твои скандалы, недовольство, претензии. Зачем тогда живёшь со мной, раз всё так плохо.
— Если не нравится, могу вещи собрать. Живи, как жила. Ничего тебе сказать нельзя!
Дина смотрела на него и не понимала, куда делся тот мужчина, который обещал ей горы свернуть ради неё. Мало того, что женится не хочет, сына её ненавидит, так ещё и куча претензий.
— Собирай, я никого задерживать не собираюсь.
— Хорошо, уйду. А ты сиди тут со своим маминкиным сынком!
Собрал сумку, ушёл жить к другу. В голове крутились мысли — почему всё именно так? Почему не может быть, как у людей? Дружная семья, дети, любовь.
— Не дури, хватит обижаться. Погорячился я вчера, сама виновата, разозлила меня, — изивнялся Василий.
Дина надеялась, прощала. Верила, что изменится, открывала дверь и они снова мирились. Бесконечный круг, глупые надежды.
— Не будем же мы из-за ерунды расставаться?
Дина смотрела на него. Уверенный, наглый, напористый. Такие ей всегда нравились, но когда речь заходила об её сыне…
— Ты за что его те ненавидишь?
— Кого?
— Сына моего. Каждый день говоришь, какой он лентяй, оскорбляешь.
— Да мне тебя жалко! Он же тянет с нас последние деньги, а сам ни в чём себе не отказывает.
— От куда тебе знать? Ты всегда на него наговаривал.
***
Телефон снова завибрировал. На экране высветилось знакомое сообщение от сына: «Мам, привет. Срочно нужны деньги. Переведи, пожалуйста, сколько сможешь».
Дина устало опустилась на диван. Уже третий раз за неделю. И ни слова о том, как она сама, как её здоровье, как дела на работе. Только бесконечные просьбы, требования, претензии.
«Привет, сынок, — набрала она в ответ. — А как твои дела? Как работа?»
Прошло десять минут, но ответа не было. Только новое сообщение: «Мам, ну ты чего? Деньги очень нужны. У меня проблемы».
Дина вздохнула. Она помнила времена, когда они часами болтали по телефону — о книгах, фильмах, планах на будущее. А теперь всё свелось к коротким сообщениям с просьбой о помощи.
В памяти всплыл их последний разговор. «Мам, у меня кончились деньги на телефоне. Переведи, пожалуйста», — прозвучало в трубке. «Конечно, сынок. А как твоя девушка? Как учёба?» — попыталась она завязать беседу. «Да нормально всё. Потом поговорим. Переводи деньги».
Сердце сжалось от боли. Где тот заботливый мальчик, который приносил ей цветы на день рождения и помогал по дому? Который интересовался её жизнью и радовался её успехам? Пальцы замерли над клавиатурой. Сколько можно позволять использовать себя? Сколько можно игнорировать собственное благополучие ради человека, которому, похоже, это безразлично?
«Сынок, — написала она наконец. — У меня сейчас сложное финансовое положение. Давай поговорим об этом при встрече?»
Тишина. Только уведомление о том, что сообщение прочитано. И новое: «Ну мам… Ты же всегда помогала. Что случилось?»
Дина закрыла глаза. Пора что-то менять. Нельзя больше позволять относиться к себе как к бездонной копилке. Но как объяснить это родному сыну, который, кажется, совсем забыл, что у мамы тоже бывают проблемы?
— Вот. Пожалуйста! Ты считаешь это нормальным? — спрашивал Василий. Ему нужно мужское воспитание, жёсткость, авторитет.
— Вася, не могу я так. Я живу ради него, работаю ради него. Тебе этого не понять. Ты не сможешь его полюбить, как родного сына.
— Да, мне Дина не понять, как можно быть настолько глупой! Либо ты прислушаешься ко мне и сделаешь, как я говорю. Либо тогда нам действительно лучше расстаться. Я в этом цирке участвовать не собираюсь.
— Тогда ты зря приходил получается. Я всегда выбиру сына, по-моему это очевидно.
— Одна останешься, навегда, потом не зови обратно! Посмотрим как проживёшь на одной зарплате и с сыном-паразитом.
Слова ударили больно. Дина терпела.
— Да лучше одной, чем в постоянном скандале.
Василий ушёл, хлопнув дверью. Дина села на диван и закрыла глаза руками. Кот «Крот», тёрся об ноги, жалея хозяйку.
— Всё хорошо, мы справимся.
Дина взяла телефон и заблокировала Васю во всех мессенджерах. Потом набрала сына.
— Скажи мне честно, тебе зачем деньги? Что на этот раз?
— Мам, ну я же говорил. Кольке должен, да и куртку новую пора покупать. Старая порвалась.
— Может ты врёшь мне?
— Мам, ну зачем мне это. Мне правда деньги нужны, тысяча на карте осталась.
Дина не знала, чему верить. С одной стороны несокрушимая вера в сына, с одной стороны любовь к себе.
