Юрия Николаевича уважали не только в стенах частной клиники, но и далеко за её пределами. К своим пятидесяти годам он давно закрепил за собой репутацию настоящего мастера, и коллеги называли его признанным профессионалом без всяких скидок. Работая в платной медицине, он всё равно не считал зазорным выезжать по просьбе в обычную городскую больницу. Там Юрий нередко оперировал почти бесплатно, потому что был уверен: если речь идёт о человеческой жизни, торговаться недопустимо.
Коллеги-участники иногда посмеивались над ним и называли чудаком. Юрий на это только хмурился и стоял на своём. Он искренне верил, что поступает правильно, и не видел другого пути. Клятву врача ведь никто не отменял, даже если у человека в кармане пусто.
И всё же его забота не ограничивалась хирургией. Часть заработка Юрий неизменно переводил в приют для бездомных животных. Эта идея была мечтой из детства, хотя в школьные годы щенка он завести не мог. Мама страдала аллергией и начинала чихать при малейшем контакте с любым представителем собачьих, да и кошачьих тоже.
Сейчас, будучи холостяком, Юрий мог бы легко взять собаку, и никто бы ему не запретил. Но руки всё не доходили. Рабочий день часто растягивался на несколько часов, а задерживаться приходилось допоздна. Кого тогда просить присмотреть за питомцем, кто накормит и выгуляет. Некому было бы даже просто вовремя открыть дверь и успокоить, если тот же Лайт начнёт выть от одиночества или скулить. Скучающие соседи только этого и ждали бы, чтобы завалить его жалобами и сплетнями.
Соседи в принципе были отдельной темой. Они завидовали, что у Юры есть машина и квартира с новомодным ремонтом, и, конечно, делали вид, будто точно знают, на какие деньги он всё это “отгрохал”. Сами же предпочитали не работать и не стремиться ни к чему. У них в подъезде по ночам часто гремела музыка до утра, лился алкоголь, звучали песни под гитару, а наутро начинались разговоры о том, как “жизнь несправедлива”. Какая уж тут работа, когда главным делом считались посиделки и праздные обсуждения чужих успехов.
С женой Юра развёлся семь лет назад. И это не была история измены или громких скандалов. Всё оказалось до обидного простым, почти арифметикой. Юра не любил Лену, а женился на ней исключительно по настоянию родителей. Тогда им ещё удавалось уверенно управлять жизнью сына, словно он был частью их планов и решений.
По-настоящему Юрий любил только однажды, и это случилось во времена интернатуры. Тогда о романе медсестры и будущего хирурга говорили все, кому не лень. Юрий и Аня были теми самыми влюблёнными, на которых люди оглядываются и улыбаются, даже если не признаются себе в этом. Но, как в кино, их развели по разные стороны чужие руки. Только в отличие от красивых сюжетов, где судьба обязательно сводит героев снова, Юра и Аня после расставания больше никогда не встречались.
Причиной был отец Юрия, Николай Егорович, занимавший тогда должность главврача. Он не стал опускаться до подлостей вроде подстав на работе и грязных интриг, но и позволить этому роману продолжаться не захотел. Он настоял, чтобы Аня уволилась по собственному желанию.
Мать Юрия в тот день шипела почти с ненавистью.
— Зря ты дал этой мерзавке шанс. Вот увидишь, она снова к нашему Юрочке прицепится. Я таких бабёнок как облупленных знаю.
Николай Егорович только поморщился. Он не стал ломать судьбу девушки окончательно и решил, что увольнение — максимальная мера. Пусть уйдёт в другую больницу или вообще сменит профиль, это уже её выбор.
С того времени Юрий Анну не видел. Огонь любви, лишённый подпитки, медленно угас. Он оставил в памяти тёплый след, но со временем превратился в набор воспоминаний, к которым больно прикасаться.
В частной клинике о Юрии ходили легенды. Ему приписывали романы едва ли не со всеми медсёстрами хирургического отделения. Болтали с азартом, будто речь шла о сериале, который нужно обсуждать на каждом перерыве. На деле всё было иначе. Несмотря на внешность, которую некоторые сравнивали с Ричардом Гиром времён Красотки, Юра оставался спокойным, мягким и домашним человеком. Он не искал приключений, не коллекционировал чужие сердца и жил так, чтобы совесть оставалась чистой.
Переходить в частную клинику Юрий не хотел. Его почти вытолкнули туда родители: нравоучения отца в сочетании с тяжёлой артиллерией материнского давления сделали своё дело. Юрий боялся, что, став участником в платной структуре, он лишится той самой свободы, которая была у него в обычной городской больнице. И он оказался прав хотя бы отчасти.
Примерно через месяц после перехода главврач частной клиники начал пользоваться славой Юры в своих интересах. От него стали требовать выписывать рецепты на баснословные суммы.
— Чего мелочиться, Юр. Клиенты у нас состоятельные. Лишняя порция витаминов им точно не повредит. И перевязочный материал экономить не надо, пусть платят. А нам от фармкомпаний приятный бонус капнет.
Юра сдержанно, но твёрдо отвечал:
— Да как-то не по мне это. Оклад и так достойный. Всех денег всё равно не заработаешь. Куда мне одному столько.
Если отложить эти мелкие стычки, работа ему нравилась. В тот день была пятница, и по расписанию не намечалось ничего тяжёлого. Должен был быть обычный обход и одна пустяковая операция, с которой справился бы даже первокурсник.
Но жизнь, как всегда, решила иначе. В разгар дня в его кабинет без стука влетел запыхавшийся заведующий отделением.
— Выручай, Юр. К нам из области обратились. В отделении хирурга нет, а случай сложный. Акушеров тоже почти нет, раз-два и обчёлся. Там тройня, понимаешь. И девка местная рожать надумала. На учёт не вставала, хотела, чтобы повитуха роды приняла. Дурёха.
Юрий нахмурился.
— А от меня ты чего хочешь. Я не акушер. И у меня по графику операция.
Заведующий махнул рукой, словно времени на объяснения не было.
— Кесарево нужно делать. Она росточком маленькая, щуплая, самой не разродиться. Случай резонансный будет. Представь, если всё плохо — это на всю страну разойдётся. Скажут, отказали в помощи, участники окаянные. Так что выручай. Твою операцию я другому поручу. Машина уже у входа. Переодевайся и вперёд. Оперировать придётся в районке, но там обещали всё подготовить к твоему приезду.
Юра понимал, что отказаться не сможет.
— Хорошо. Поедем, раз такое дело.
Он ясно чувствовал: если сейчас скажет “нет”, потом перестанет уважать себя. Да и женщину было жаль, тут не до шуток. Под угрозой стояла жизнь роженицы и трёх малышей.
Вскоре Юрий уже сидел в автомобиле и молчал, думая о своём. Водитель попался неразговорчивый, контакта избегал, отвечал односложно. Дорога оказалась настолько плохой, что он почти всё время лавировал между ямами и рытвинами, стараясь не угробить машину и не вытрясти пассажира до костей.
Когда они прибыли в районную больницу, Юрий сразу ощутил и радушие, и суету. Медсёстры буквально окружили его, стремясь угодить. Даже местный заведующий отделением показал такое почтение, будто к ним приехала столичная комиссия.
Увидев роженицу, Юрий невольно помрачнел. Молоденькая женщина, чуть старше двадцати, была совершенно не подготовлена к операции. Она лежала на каталке в повседневной одежде, держалась за живот и выглядела растерянной.
Юра подошёл ближе, хотел было аккуратно поправить на ней платье, чтобы прикрыть ноги, и вдруг увидел крупную родинку возле лодыжки. Она была настолько большой, что казалась неестественной, словно её нарисовали маркером или жирным карандашом.
Юрий не поверил глазам. Он приподнял подол и посмотрел ещё раз. Родинка была настоящей, сомнений не оставалось.
Дежурная медсестра услужливо наклонилась к нему.
— Что-то не так, Юрий Николаевич.
Юра заставил себя отвести взгляд.
— Нет, всё нормально. Показалось. Готовьте пациентку к операции, я сейчас подойду.
Но родинка не выходила у него из головы. Казалось бы, что в ней особенного. Однако для Юрия она имела значение, которое сложно объяснить. У него самого была точно такая же, и располагалась она почти в том же месте, у лодыжки.
Юрий пытался мысленно отмахнуться. Он спрашивал себя, совпадение ли это, или какая-то закономерность. Но времени на размышления не было. Роженица не могла ждать.
К счастью, благодаря профессионализму Юрия и помощи местных специалистов всё прошло успешно. Тройня появилась на свет, и вместе с ней словно выдохнуло всё отделение.
Местный заведующий сиял.
— Теперь обязательно заметку в газету дадим. У нас в больнице лет десять такого не было. Я уверен, это к удаче.
Юрий кивнул, хотя мысли его продолжали возвращаться к той самой родинке. Он заставлял себя не накручивать.
— Перестань искать смысл там, где его нет. Это просто совпадение. Причём тут генетика, наследственные признаки. Детей у тебя нет. Мать вообще говорила, что у нас по мужской линии одни мальчики рождаются. Не надо ворошить прошлое.
И всё же ему пришла мысль, от которой стало беспокойно. Завтра у него был выходной. Он мог остаться на ночь в местной гостинице, а утром зайти к роженице и поговорить с ней спокойно, без спешки.
Юрий отпустил водителя с машиной, чем сильно удивил заведующего отделением, уверенного, что столичный хирург уедет сразу после операции. Но Юра преследовал другую цель.
На следующее утро он одним из первых вошёл в палату. По медкарте молодую маму звали Катей Вороновой. Фамилия была обычной и ничего не напоминала. В документах также значилось, что Катя живёт с отцом, а её мать умерла при родах.
Катя, заметно смущаясь, заговорила сама.
— Теперь вы понимаете, почему я в повитуху поверила. Она сказала, что я тоже в группе риска. Мол, врачи ничего не умеют и только деньги тянут.
Она покраснела до корней волос. Юрий усмехнулся, но без злобы.
— Глупышка ты, прости за резкость. Большинство этих бабок — обычные шарлатанки. Они ловко играют на ваших страхах. Хотя, признаю, иногда среди них встречаются настоящие таланты. Только таких единицы, к сожалению.
Катя ещё раз поблагодарила его за помощь, а потом неожиданно добавила:
— Я вообще-то забеременела не для себя. То есть мамой становиться не планировала.
Юрий замер.
— Как это. Почему тогда забеременела.
Катя помолчала, собираясь с духом.
— Папа у меня сильно болеет. Онкология. Ждём, как манны небесной, хоть какого-то шанса, а время идёт. Денег нет. Вот я и решила стать суррогатной мамой. Я о таком раньше и не слышала, соседка подсказала. У неё дочка так квартиру купила. Ну и я решилась.
Катя сглотнула и продолжила, уже тише.
— Но во время беременности передумала. Как представлю, что надо будет отдавать своё родное, слёзы сами льются. Я в деревню уехала, в район спряталась, пока срок позволял, чтобы богачи меня не нашли. Денег у них не брала. Пусть ищут себе другую мать.
Юрию стало жарко. Он смотрел на неё и думал, что это невозможно уложить в голове. Вчерашняя школьница решилась на беременность ради спасения отца.
Юра понимал: поступок Кати выглядит наивно и рискованно. Через пару дней история о тройне разлетится по округе. Заказчики быстро найдут суррогатную мать, и в том, что они будут давить, он не сомневался. Богачам слишком многое позволено, а защищать Катю некому.
Но было ещё одно обстоятельство, которое грызло Юрия изнутри. Та самая родинка, точная копия его собственной.
Чтобы развеять сомнения, Юрий взял у Кати пробы, прикрывшись каким-то сложным анализом. На самом деле он хотел сделать сравнительный тест ДНК, который дал бы прямой ответ. Он знал, что в местных лабораториях результаты могут ждать неделями, поэтому решил увезти образцы с собой. В частной клинике, с её оборудованием, анализ сделали бы за пару дней, а то и быстрее.
На это время Юрий оформил отпуск за свой счёт и остался рядом с Катей. Он не хотел, чтобы богатый заказчик приехал и начал качать права. Юра видел достаточно случаев, когда деньги превращали людей в катки, переезжающие чужую судьбу.
Передав образцы в клинику, Юрий продлил номер в гостинице и стал ждать. Параллельно он навещал Катю и помогал с тремя малышами. Опыта у молодой матери почти не было, да и сам Юра до этого детей не нянчил.
И всё-таки он неожиданно для себя втянулся. Он вставал ночью, помогал укладывать, приносил нужное, носил на руках, когда Катя уставала.
Однажды Катя сказала, плача от благодарности:
— Спасибо вам. Вы так добры ко мне, словно мой второй папа. Я даже одного малыша в вашу честь назвала Юрочкой.
Юрий улыбнулся, но внутри всё равно оставалось напряжение. Родинка не давала ему покоя.
Через два дня пришли результаты. Юра шёл за ними, сияя, как новенькая монета. Он ожидал увидеть что угодно, но только не это. По данным специалистов, между ним и Екатериной Вороновой не было родственной связи. Отцом молодой женщины он быть не мог, как бы ни хотел найти объяснение.
Юрий перечитывал строки снова и снова.
— Господи, как так. Ведь всё было ясно. Родинка на ноге Кати похожа на мою. И Катя хотя бы теоретически могла быть дочерью моей первой любви Ани. А теперь выходит, что всё рушится.
Загадок становилось больше, а ответов по-прежнему не было. Ему пришло в голову встретиться с отцом Кати, но он тут же сам над собой усмехнулся.
— Что я ему скажу. Что разыскиваю родственников по родинке на ноге. Это же бред. Такое даже в кино не всегда покажут.
Однако то, что произошло дальше, окончательно спутало все карты.
На третий день пребывания Юры в райцентре в палату к Кате явились те самые заказчики по суррогатному материнству. К счастью, Юрий находился рядом и не позволил молодому богачу сразу взять ситуацию в свои руки.
Парню было лет двадцать пять, может, чуть больше. Он держался уверенно и нагло, говорил так, будто все вокруг обязаны соглашаться.
— Послушайте, как вас там, Юра. Это мои дети. Понимаете. Моя жена — дочь городского прокурора. Она не может иметь детей. И брать ребёнка из детдома она не хочет. А мне что делать. Сидеть и смотреть. Тесть уже косится, ему внуков подавай. А тут тройня, сам Бог послал за наши страдания.
Самоуверенный тон Юрия не смутил. Он видел достаточно таких напыщенных хамов и давно научился держать удар.
— Послушайте, Игорь. Катя моя хорошая знакомая. Обижать её я не позволю. Она не хочет отдавать детей. И решение принадлежит ей, только ей.
Богач шумно фыркнул, показывая, что терпеть “докторишку” не намерен. Юрий тоже не собирался отступать. Напряжение в палате росло, и казалось, ещё немного — и разговор сорвётся в скандал.
И именно в этот момент дверь распахнулась. На пороге появилась ухоженная женщина лет пятидесяти. Она посмотрела на разгневанного сына и сказала спокойно, но так, что воздух будто застыл:
— Оставь его, Игорь. Этот человек — твой отец.
В палате повисла плотная тишина. Юрию на секунду показалось, что он слышит собственное сердце, как оно бьётся где-то в горле.
Перед ним стояла Аня. Та самая медсестра из прошлого, которая однажды покорила его сердце и исчезла навсегда.
Юра прошептал, не веря:
— Анечка. Неужели это ты.
Она кивнула.
— Да, это я. Познакомься со своим сыном Игорем. Я тогда была беременна, когда мы расстались. Твой отец сделал всё, чтобы выжить меня из медицины. Мне стало противно там оставаться. Потом я встретила мужчину, вдовца, он был старше меня лет на двадцать. Он принял Игоря как родного. А пять лет назад он умер. Я стала очень состоятельной наследницей. Вот так бывает в жизни.
По щекам Юрия потекли слёзы. Он смотрел на Анну, на Игоря, на Катю с младенцами — и понимал, что реальность превзошла любые его догадки. Он думал, что Катя может оказаться дочерью Ани, а оказалось иначе. У него был сын Игорь, который стал биологическим отцом детей Кати.
Юрий подошёл к Анне и обнял её за плечи. Ему казалось, что он вот-вот проснётся, и всё исчезнет, оставив только странное послевкусие призрачной встречи.
Катя посмотрела на Игоря и виновато развела руками, словно просила прощения за то, чего сама до конца не понимала.
Позже Катя всё-таки получила от Игоря обещанную сумму и смогла оплатить операцию отцу. К чести Игоря надо признать, что своих детей он забирать не стал. Он приезжал к ним по выходным вместе с супругой и помогал так, как мог.
А вот Юра так и не разгадал тайну двух одинаковых родинок. В конце концов он смирился с тем, что генетика — вещь непредсказуемая, и природа иногда умеет подбрасывать такие совпадения, которые не объяснишь ни логикой, ни анализами.
Впрочем, разгадывать эту загадку Юрий уже и не торопился. К тому времени он снова наладил отношения с Анной и вновь стал для неё единственным и самым любимым человеком на свете.
